Прочитано

29.12.2017

Привет?

23:14

Ты живой?

23:37

30.12.2017

Ты здсь не сидишь, да?

00:02

Тогда ты будешь моим собседникм! Иронично, правда? Собеседик, хотя никогда не оветишь и даже не прочитаешь, что я тебе пшу))

00:11

Кстат, прикинь у меня толко сто день рождения начался, а я уже почти сутки в полнейщие щи XD

00:13       Мужчина смотрит в экран давно забытого ноутбука и пребывает в лёгком (или не очень) шоке.       Совсем недавно он приехал к своим родителям в родной город — Пусан. Сколько же он здесь не был?       Когда-то давно, больше десяти лет назад, будучи выпускником, он разругался с отцом, мать того поддержала, а он психанул.        Приблизительно так и решился поступать в столицу. Мальчиком он был умным, учился на «отлично», был старостой класса. В общем, экзамены сдал, в универ поступил. А большего ему и не надо было.       Следующие пять лет прошли очень сложно. Ни одного знакомого лица, всем от тебя что-то надо, ещё и учёба. Единственная поддержка — старший брат, который ежедневно звонил ему по видеосвязи и даже несколько раз приезжал к нему. Держаться было тяжело, но, попав в первый раз на практику, он понял, что всё было не зря.       Он учился на психолога. По большей части детского, но уже сейчас он понимает, что нельзя остановиться только на мальчишках и девчонках. Взрослые дяди и тёти тоже плачут, тоже теряют смысл жизни и впадают в депрессии, а иногда бывают глупее подростков.       Но началось всё именно с последних. После первого курса и на отлично закрытой сессии, студента направили в детский лагерь — попробовать себя пока что в роли вожатого. Быть детским психологом никогда бы не доверили первокурснику.       Конечно, иногда он на общих собраниях отряда, проводил стандартные тесты под недовольные возгласы детей, но было и несколько человек, которые приходили к нему сами делиться проблемами.       Именно в эти моменты, в диалоге, глядя на плачущего в мягком кресле ребёнка, психолог понимал, что выбрал именно тот путь. Пусть сейчас он был просто вожатым, но дети полюбили его и сами делились какими-то проблемами или конфликтами между отрядовцами.       К концу смены эти детишки прощались с ним, словно с лучшим другом, оставляли ему сладости и письма. Тот чувствовал себя невероятно счастливым, оставаясь на следующую смену.       Но счастье не может длиться вечно, вот и его часы пробили двенадцать, превращая карету в тыкву. Он вернулся в Сеул, время близилось к новому семестру, а следовательно второму курсу.       Будучи первокурсником, он успел завести себе пару друзей. Ким Сокджин — президент студсовета, который очень заботится о всех своих «подчинённых». Тот был просто душкой, рассказывающей смешные дедовские анекдоты в не совсем подходящие моменты. Кстати, он ещё и готовил вкусно, частенько угощая своих тонсенов. Старший невероятно поддерживал студента на протяжении двух лет, пока не выпустился из университета. Однако, они не теряли связь и даже встречались на выходных, делясь последними новостями.       Вторым стал Мин Юнги, который старше на два года, но при этом только на один курс. На самом деле даже им двоим не ясно, как они, две противоположности, подружились. Но факт оставался фактом: закрытый и холодный хён, не любящий прикосновений и милостей, рядом с младшим становился паинькой. Тому можно было играть с его волосами, дурачиться, стебать и подкалывать старшего. А Мин ещё и становился более открытым, дурачился в ответ, улыбался (очень редко, но всё же) и веселился. Также Юнги давал невероятно мудрые советы, несмотря на свой юный возраст.       Год за годом, практика за практикой, и Чон Чонгук забирает свой диплом с отличием из университета, не зная, что делать дальше.       Сокджин, уже почти тридцатилетний, выучившийся на филолога, давно преподаёт в университете, Мин Юнги открыл свой кабинет и параллельно благотворительно работает с трудными подростками в интернатах и детских колониях, а Чон сидит на попе ровно, даже не зная, куда сунуться.       Помощь приходит, откуда не ждут. Его старший брат — Чон Хосок, с которым они находятся в хороших отношениях, открывает новый лагерь. У них это семейное — работа с детьми.       Новоиспечённый психолог, конечно же, принимает это предложение, и спешит к чемодану. Перелёт даётся легко, ведь Чонгук буквально летит душой к морю и детям. Или к морю детей?       Хосок встречает его в аэропорту, сияя на всё здание своей улыбкой. Братья с разбега врезаются в объятия друг друга. Они не виделись уже очень давно (и это не год и даже не два), а потому безумно соскучились. Первым делом они едут к морю, где и расположен лагерь.       Уже сидя в такси, Чонгук понимает, что вырос. Он и не заметил, что перерос брата и был уже на полголовы выше, не заметил, что начал относиться ко всему более рассудительно и что Хосоки-хён общается с ним на равных.       — Боже, Чонгук-а, я так по тебе скучал, а ты, зараза, стал всё реже выходить на связь! — отчитывал его старший, тем не менее, глядя на него тёплым, совсем не обиженным взглядом. — Я столько должен тебе рассказать, что ты даже представить себе не можешь!       Его хён, как и всегда, был шумным и улыбчивым. Тот мог говорить часами обо всём на свете, меняя темы по щелчку пальцев. Это невероятно поддерживало Чона долгие годы.       — Хён, давай по приезду сходим куда-то пообедать? — младший смотрел на Хосока, словно тот единственный кто может его спасти от смертельного заболевания, словно он Бог, который может оставить грешника, Чонгука, в раю, словно Хосок последний глоток воздуха на глубине сотен метров.       — Чонгук! — брат залился смехом только взглянув на младшего. — Ты выглядишь так… так я не знаю как, но, боже! — смех старшего был невероятно заразителен, так что Чон младший быстро подхватил его. Он чувствовал себя так беззаботно, что улыбка не сходила с его лица на протяжении всей поездки к лагерю.       Лодка мерно качалась на волнах, привязанная к пирсу, чайки неспешно кружили над водой, в поисках рыбы, а море… Море глубоко затягивало своим взглядом куда-то туда, на глубину, где черным-черно.       Чонгук безнадёжно влюблён в бескрайнее море — тёмное и спокойное. Оно кажется самым стабильным и красивым, что есть в мире.       — Давай бегом складывай свои чемоданы, и погнали обедать, — выхватывает его из мыслей голос Хосока. — Я думаю, тебе стоит пройтись после самолёта, поэтому пойдём пешком. Кстати, это, — указывая взглядом на невысокий жёлтый домик, — вожатский домик, ну или что-то на подобии. Лагерь пока открывается на небольшой госреестр, поэтому вожатых пока будет двое.       — О, у меня будет напарник, а кто? Или это девушка? — посыпал вопросами Чонгук. Он надеется, что второй человек, выбранный братом, окажется таким же хорошим, как он сам. А если так, то у него действительно может появиться новый друг.       — Это мой хороший друг — Ким Намджун, — объясняет старший. — Давай об этом потом, я есть хочу.       Чонгук в мгновение ока забрасывает свои чемоданы в домик, Хосок так же быстро закрывает его, и они идут вдоль берега к ресторанчику, расположенном недалеко от воды. Песок приятно греет босые ступни — братья разулись почти сразу, как ушли с лагерских, вымощенных кирпичом дорожек — а бриз нежно холодит кожу.       Они тогда кушают очень много вкусного, обсуждая то, что накопилось за последние годы. Чон младший высказывает кучу благодарностей брату и за поддержку, и за звонки, и за то, что принял, понял и помогал даже финансово.       — Если бы не ты, сомневаюсь, что я был бы ещё жив, — произносит тогда младший. И это первый раз, когда он видит набежавшие на глаза вечно улыбающегося Хосока слёзы.       Потом начинается первая интересная смена с морем детей. Они так и липнут к Чону, прося с ними поиграть. Тот тогда выполняет свою первую роль в виде вожатого-психолога. Но далеко не последнюю.       Намджун оказывается невероятным человеком: образованным, разносторонним и общительным. Тот действительно за пару лет становится практически вторым старшим братом, постоянно помогая, поддерживая и давая советы.       Так проходят год за годом. Благодаря старшим он набирается опыта, работает с детьми, а потом, что немаловажно, мирится с родителями, спустя столько лет.       Так он и оказывается в семейном доме, в своей детской комнате, за своим стареньким ноутбуком. Когда-то давно он проводил там очень много времени.       Первым делом при открытии браузера, загорается вкладка с инстаграмом. Чонгук, недолго думая, заходит туда, благодаря сохранённому паролю.       Он видит там несколько десятков лайков от одного и того же человека, который пролайкал, как оказалось, все публикации молодого Чонгука, и несколько сообщений. Два от старых одноклассников, кажется, ещё со средней школы Чона, а одно от того самого неизвестного парня. Рядом с диалогом висит красноречивая отметка «99+» и следующие пару дней отдыха, конечно, не без перерывов на общение с родителями, у него уходят именно на ознакомление с ними. Первое датируется двадцать девятым декабря две тысячи семнадцатого года.       Ник кажется отдалённо знакомым, но разве его это интересует в тот момент? Нет, он полностью поглощён перепиской.       Кто-то скажет ему, что отвечать потом?