«Место, где цветут лилии»

— Тебе действительно нравятся эти цветы?       Вновь и вновь задавал этот вопрос маленький Рагнвиндр своему приёмному брату, сидя на теплом песке рядом с речкой неподалёку от Винокурни «Рассвет» и ласково водя своими бархатными подушечками пальцев по стебелькам цветка, а то и лепесткам, стараясь делать это аккуратно. Ему всегда было интересно, чем же привлекает столь на вид обычный цветок? Альберих, что до этого водил найденной палкой по теплому песку, рисуя различные узоры и рожицы, поднял свой взгляд на Дилюка. — Они мне напоминают твои глаза. — отозвался Кэйя с улыбкой на лице, смотря на него совершенно по-детски, но настолько искренне, что нельзя было не поверить словам — такие же красивые, словно я смотрю на прекрасный бардовый закат!       Если приглядеться, то лепестки лилии калла действительно могли напоминать цвет глаз Дилюка. По крайней мере, так казалось юному Кэйе, который закончил с рисунком на песке, нарисовав лилию калла, а рядом с ней траву-светяшку, которую любит в свою очередь Дилюк.       Но время нескончаемо шло. «Братья», что были ранее детьми, становились подростками, а там мужчинами. Их любили, они любили и были любимы, но в конце всё предательски разрушалось, словно на них наложили проклятье. Из раза в раз они оставались вновь одни.

      «Судьба всегда играла с людьми злую шутку, даря лишь избранным, в конечном итоге, в знак искупления за содеянное приятный подарок, что создал бог, желая одарить лишь достойнейших в этом мире.»

***

      После смерти Господина Крепуса прошло более пяти лет. Время способно излечить раны, но не всегда и не до конца. В сердце Дилюка оставался неприятный осадок и день рождения праздновать он перестал с концами, посвящая этот день скорби отца. Ровно через каждый год под утро на следующий день в таверне можно увидеть за барной стойкой вазу с травой-светяшкой и с небольшим письмом, прикрепленный на самом цветке очень аккуратно, чтобы не повредить, в котором излагались приятные пожелания. Так банально, но так приятно грело душу. И этому способствовал далеко не пиро элемент.       «Как он ещё не забыл?» — возникало каждый раз у винодела в голове и сердце сжималось. Сжималось от боли, от осознания того, что даже после всех тех страданий, что причинил Кэйе — он продолжает вспоминать о нём и поздравлять с днём рождения. Хотелось провалиться сквозь землю. Каждый раз, беря письмо и читая его, Рагнвиндр сжимал его, а рука предательски тряслась. Хотелось закричать, выбежать из таверны и найти этого чертового Альбериха с притягательной, экзотичной внешностью. Прижать к своему телу, как в детстве, и больше не отпускать.       Но он не мог.       Не мог до сих пор принять факта, что Кэйя является шпионом и всё, что было ранее — ложь.       «Но ложь ли это на самом деле?» — всплывало постоянно в мыслях и это терзало настолько сильно, что Дилюк не мог спать ночами. Почему именно с ними судьба сыграла столь отвратительную шутку? Когда придёт конец случившемуся? Смогут ли в итоге названные братья обрести счастье? Столько много вопросов, которые раздирали душу, но нет разумных ответов.       В один из проливных дней, что обрушился на город Мондштадт, Дилюк стоял за барной стойкой и обслуживал довольно знакомые лица, которые приходили чаще всего под вечер, чтобы отдохнуть в кругу товарищей и выпить. Помещение заполнял громкий гул голосов мужчин и изредка женщин, которые приходили отнюдь не выпить, а за своими мужьями, устраивая скандалы и за шкирку уводя их прочь из таверны. Эх, если бы только Диона находилась здесь — блеванула от мерзостности этой обстановки и разгромила всё, что только видит. Её мотивы и реакцию вполне можно было бы понять. Самого Дилюка передёргивало от такой атмосферы пьяных людей, но бизнес есть бизнес. Хотя бы какое-то горе воспоминание от отныне умершего отца. К тому же иногда осуществляется возможность подслушать интересные беседы и сплетни. Оно никогда не бывает лишним.       — Мастер Дилюк, не думал увидеть Вас сегодня. По пятницам Вы остаётесь в Винокурне. Приятная неожиданность.       Этот бархатный, ласковый голос не мог не привлечь внимание винодела. Подняв свой взгляд с протирания бокала на человека, чей голос принадлежал, фыркнул.       — Снова пришёл выпить? — отозвался красноволосый, поставив чистый бокал на барный стол. — Мы скоро закрываемся.       — В сей раз я пришёл лично к тебе. — Кэйя уселся на стул у барной стойки, развернувшись к Дилюку спиной и оперившись ладонями о саму стойку — не думаешь, что наша жизнь несчастна?       Дилюк проигнорировал этот вопрос, приступив к протиранию следующего бокала. Конечно, она была несчастна, красноволосый не отрицал этого факта. Но произносить этот ответ вслух равносильно проявлению слабости. Однако его удивил столь внезапный вопрос, который Кэйя задал. Неужели что-то произошло в его жизни?…Нет-нет. Ему плевать на жизнь Альбериха. Так с чего бы ему волноваться? Они, в конце концов, даже не братья и никогда ими не были.       «Не были..» — незаметно стиснул он зубы и его скулы дёрнулись. Благо пряди волос закрывали это, не выдавая истинных эмоций, оставляя на лице лишь спокойный, безразличный взгляд. Глаза были устремлены к бокалу, что был уже до блеска протёрт. Даже возможно разглядеть собственное отражение. Нельзя давать волю эмоциям прямо сейчас. Не при людях. И особенно не при нём. Коли самобичеваться, то без присутствующих. Если он это увидит, то обязательно запомнит и будет припоминать с явной насмешкой при любом удобном случае так же, как и тогда на Архипелаге Золотого Яблока, когда Кэйя посчитал смешным тон Дилюка при постоянном употреблении слова «Додо-кинг».       — Какой ты многословный. Как и всегда, приятный собеседник.       — Если ты пришёл надоедать своим разговором — выход напротив тебя, — спокойным тембром наконец ответил ему Рагнвиндр, положив ткань для протирания бокалов на стол — иначе я сам тебя выгоню.       — Не будь столь серьёзен, Люк. Это тебе не к лицу. Твоя улыбка всегда притягивала раньше к себе людей.       Ключевое слово «раньше» — судьба и сыграла одну из злых шуток. А ведь это лишь начало. Действительно, будто прокляли, не иначе.       Время медленно перетекало к концу вечера, названные «братья» так и не обмолвились больше словами. Вскоре, Кэйя покинул таверну ещё до закрытия, что удивило Дилюка. Он всегда дожидался конца и полупьяным уходил домой, как минимум, но теперь…что-то не так.       «Сегодня он будто сам не свой» — в невзначай произнеся самому себе и вытерев все столы в таверне, винодел выключил свет, покинув помещение и наглухо закрыв дверь, а после заперев на ключ, который благополучно после положил в карман сюртука. Шагая к выходу из города, в сторону Винокурни «Рассвет», кто-то быстро ухватил его за запястье руки, дернув в темный переулок. И не успел винодел среагировать на такое толком из-за резкости, как оказался прижатым к стене одного из домов.       — Ну и какого черта ты делаешь, позволь поинтересоваться, — недовольно насупился Дилюк от такой наглости. — Кэйя?