«Место, где цветут лилии»

      Кэйя молча смотрел в глаза Дилюка, расположив свои руки по сторонам от его головы, прикоснувшись к прохладной стене. Дождь продолжал идти, небольшими каплями падая на лица обоих мужчин, скатываясь одинокой дугой по щекам к подбородку. Дилюк уже был готов отпихнуть от себя Альбериха, надавив руками в его грудь и толкнув назад, подальше от себя, чтобы в последствие уйти, но эту задумку внезапно приостановили следующие слова:       — Дилюк, помнишь, что я спрашивал в таверне?       Голос Кэйи звучал совсем отстранённо, одиноко. Будто он не мог больше выдержать тягости на душе. Будто в его жизни не осталось абсолютно никого, и единственный к кому он мог прийти в самом крайнем случае, оставался только Дилюк. И даже сейчас его пытаются оттолкнуть от себя, словно он никто и к нему питают лишь одно чувство — отвращение. Будто бы всё проведённое вместе детство совершенно ничего не значило Рагнвиндру. Лишь воспоминание и не более.       — Я устал быть одиноким. Притворяться, что всё хорошо, когда в душе меня режут на множество кусков. Я потерял всё: свою страну — Каенри’ах, семью, самого себя, стремление жить дальше, веру в светлое будущее. Потерял самого важного мне человека — тебя, — подчеркнув последнее слово, как ключевое в разговоре, Кэйя медленно, устало перенёс свои ладони рук со стены на плечи Рагнвиндра, сжав их слабо. Сердце будто так и норовило закричать, чтобы единственный, последний родной для него душой человек не уходил и остался с ним. Хотя бы ненадолго -…Я устал быть один. Я.-       Дилюк не дал ему договорить, плавно перенеся одну из своих рук к затылку Кэйи. Слегка надавив, он притянул его голову к своему плечу. Сердце невольно сжалось. Как он мог нести столь тяжелый груз все эти долгие года? Он ведь совсем одинок был, если вспомнить отрывки из детства. В постоянном кругу людей, но всегда был отстранён от них, одинок. Единственной ранее поддержкой был Дилюк, но после кончины Крепуса и раскрытия личности Альбериха в один день, тот поник, возненавидев всё. Конечно, со временем, с прожитыми после годами, это чувство начинало угасать, но неприязненное отношение ко всему осталось и останется.       -Люк…       Достаточно простых действий, чтобы без слов понять человека. Возможно, они и банальны до чёртиков, но это чуть согревало и без того ледяное сердце вместе с крио элементом Кэйю. Пальцы рук сжались чуть сильнее на крепких плечах Дилюка, прижимаясь головой плотнее к нему.       Время медленно шло, дождь не переставал идти, громко ударяясь каплями по окнам и стекая вниз. Эту ночь они вдвоем запечатлеют в своей памяти и не выбросят из головы ещё долгое время.       

«Ненавидеть человека, но одновременно заботиться о нём — не слишком эгоистичный фактор, что присутствует в людях?»

      Дилюк осознавал, если хотя бы ещё пару минут они простоят в таком положении вместе с Кэйей, то просто на просто простынут, а там и может быть куда более опасная болезнь, один из примеров — пневмония. Убрав свою ладонь с его затылка, и аккуратно отстранив его от себя на пару шагов назад, убрал полностью намокшие синие пряди волос за его ухо, освобождая лицо от них. Хотелось посмотреть в завораживающие голубые глаза со звездочкой внутри. Каждый божий раз, смотря на них, Дилюк думал, что ещё достаточно пару секунд, и он окончательно влюбиться.       «Боже, Кэйя…»       Обладатель пиро элемента никогда не видел столь сильно разбитого человека перед собой, который вечно прячет всё под маской. Дилюк и сам не лучше: смотрит на себя в зеркало каждое утро и прежде, чем собраться и покинуть Винокурню, он надевают маску спокойного, бездушного человека, чтобы не получить однажды нож в спину. Насколько же всё-таки они различны, но их так и тянет в итоге друг к другу, будто сама судьба сплела их души и не разрешает разъединиться.       — идём в таверну…       «Иначе простынешь» — договорил эти два слова винодел в мыслях. Говорить нечто из ряда вон подобное вслух было достаточно не привычным для него и его характера. Заботился он всегда скрытно, не напрямую. Взять даже сам город Мондштадт — полуночный герой всегда работает в тени, скрывая свою настоящую личность и действуя как во благо граждан, защищая их от нападок врагов и следя за подозрительными личностями, так и во благо самого города, не допуская хаоса.       Кэйя следовал за Дилюком к таверне, опустив свой взгляд к земле.       — Ты заглушаешь боль алкоголем? — достав ключи из кармана сюртука и вставив в дверную скважину, винодел покрутил в правую сторону ключ пару раз, после чего дверь легко поддалась вперед и открылась, пропуская мужчин внутрь здания.       — Отчасти.       Кэйя предпочёл не врать человеку, который только что его впустил в тёплое помещение, укрывая от дождя. Сняв с себя верхнюю часть одежды, и оставшись лишь в белой рубашке, которая так же успела намокнуть, он уселся за ближайший столик, что был ближе всего к барной стойке.       — Долго стоял и ждал меня в переулке? — Дилюк снял с себя сюртук, аккуратно повесив на спинку стула и усевшись напротив Кэйи.       — Нет. Прости, что доставляю неудобства. Я уйду сразу, как дождь закончиться.       — Ты останешься здесь. Можешь вздремнуть на третьем этаже, в комнате.       Дилюк удивился собственным словам, поскольку первоначально хотел, чтобы вещи Альбериха достаточно просушились и уж только затем выгнать из таверны. Но раз уж слова произнесены и их не вернёшь назад, винодел сегодня также останется здесь на том основании, что оставлять Кэйю одного будет достаточно опасно и неразумно с его стороны. Не хватало, чтобы все запасы вина пропали или к тому же были выпиты. Это понесёт не слишком огромные финансовые потери, но будет достаточно неприятно лицезреть.       Капитан кавалерии был ничуть не меньше удивлён словам, но перечить не стал, согласившись кивком на это предложение. Не всегда посчастливиться случай остаться наедине друг с другом и просто в невзначай поговорить, а не выбросить пару фраз из уст и уйти по делам. Но теперь… неужели снизошла удача и братья по оружию смогут, наконец, поговорить в тихой, спокойной обстановке, без посторонних людей?       — С самого детства? — Дилюк поднял свой взгляд к лицу Кэйи, расположив свои руки на столе и заключив их в слабый замочек -…тебе так тяжело?       Если призадуматься, что, если бы Альберих рассказал о том, что он является шпионом не в тот роковой вечер, а намного позднее, когда Дилюк смог окончательно в себя прийти после кончины? Смог бы принять Кэйю таким, какой он есть?       — Да. Я благодарен тому, что Господин Крепус воспитал меня и дал крышу над головой, но осознание того, что я являюсь последним из рода Каенри’ах на которого сбросили весь тяжелый груз под предлогом «Ты — последняя наша надежда» ещё в самом детстве — невероятно сильно тяготило вниз, я чувствовал себя загнанным в мышеловку.       — Хм. А что сейчас?       — Сейчас я свободен и волен делать то, что пожелаю, — на лице появилась слегка заметная, натянутая улыбка. Рагнвиндр сразу догадался, что она фальшивая, но попрекать в этом не стал — но каждый раз, когда я начинаю жить спокойно — происходит что-то неладное. То женщина уйдёт по непонятной для меня причине, то полный завал с поручениями из Ордо Фавониус, ха-ха…       От одного лишь упоминания об этом штабе у Дилюка появлялся еле видный оскал. Большинство людей, что служат там — лицемерные, ленивые ублюдки, которые не смогли элементарно защитить как-то нападение халичурлов на стены города и трусливо сбежали. Благо, их не слишком много, но они есть и будут всегда. И как таким существам доверять охрану города? Невыносимо.       — Могу я попросить тебя налить мне немного вина? Я оплачу — произнес Кэйя, аккуратно положив свою голову на стол и в качестве подушки, под неё подставив свои собственные руки.       -Тьх. Как скажешь.       Винодел был не слишком доволен идеей Кэйи с выпивкой алкоголя, но в данной ситуации она была необходима, и именно по этой причине он не стал возражать или подёргивать недовольно бровями в знак протеста. Лишь выдохнув и поднявшись со стула, он прошёл за барную стойку, достав до блеска чистый бокал, который в следующий миг оказался наполовину полон красноватой жидкостью. Спокойно подойдя обратно к столу, Дилюк хотел было уже поставить бокал на стол рядом с Кэйей, но приостановился. Коснувшись свободной рукой до его согнутой, прохладной спины и слегка потреся, неосознанно цокнул. Альберих уже спал, с небольшой, едва заметной хриплостью дыша в свои руки, которые подставил к своей голове в виде подушки.       Оставив бокал с вином за барной стойкой, и подойдя ближе к капитану кавалерии, утомлённо вздохнул от осознания того, что теперь его придётся нести на третий этаж и укладывать самостоятельно на кровать. Не хватало теперь быть нянькой для столь взрослого мужчины.       «О, Архонты, и за что мне это?»       Положив одну руку к основанию лопаток, а второй сложив сначала ноги Альбериха вместе, а затем, загнав руку уже внизу под коленками и ухватив их, аккуратно, но ловко и быстро поднял его тело на свои руки. Неспеша шагая по лестнице к третьему этажу, стараясь не разбудить капитана, тот невольно и сам зевнул от столь убаюкивающей атмосферы.       Вскоре пройдя на третий этаж и открыв аккуратно дверь в комнату, он прошёл внутрь сразу к кровати, бережно положив спящее тело на мягкий матрац, что был застелен чистым постельным бельём.       « Когда ты спишь, то выглядишь так же беззащитно, как и в детстве…»       Дилюк улыбнулся от собственных мыслей, убрав руки с тела Кэйи. Внезапно в сердце образовалась малая тоска по прошлому и, наклонившись ближе, чтобы разглядеть лицо человека перед собой, оказался нежданно прижат к телу из-за внезапных, некрепких мужских объятий.       — Останься со мной, прошу, — не открывая собственных глаз, произнес тихим, сонливым голосом Кэйя — лишь сегодня.       Вздрогнув и удивленно распахнув свои глаза от столь непредсказуемых действий, он поджал губы. Поразмыслив пару-тройку секунд и в конечном итоге нервозно взглотнув, нехотя принял это предложение. Тактильность в свой адрес он начал недолюбливать ещё после своего совершеннолетия, но сегодняшнюю ночь он готов потерпеть сквозь неприязнь. Ради него.       — Только сегодня и никогда больше.       Прикоснувшись теплой ладонью до щеки полу-спящего капитана и едва ощутимо погладив её, положил свою голову на грудь Кэйи. Поскольку Дилюк был вплетён в объятия, то и лечь нормально было невозможно, но… Потерпеть нужно лишь одну ночь, не так ли?       Даже сквозь тихое дыхание возможно было услышать, как бьются сердца обоих мужчин, что лежат на одной кровати, прижатыми телами друг к другу, словно как любовники, что прячутся от посторонних глаз во избежание осуждения общества.       Когда красноволосый окончательно расслабился и начал проваливаться так же в сон, Кэйя перевернулся в теле боком, одновременно перевернув Дилюка также боком и притянув его тело повыше, лицом к себе. Приоткрыв один из своих алых глаз из-за чувства, будто ему начинают дышать в губы, он моментально вспыхнул краснотой.       «Слишком близко! Альберих, блядь!»       Лицо капитана Ордо Фавониус находилось слишком близко, что невозможно было даже здраво подумать пару секунд. Это сонное лицо, закрытый глаз повязкой, который придавал ещё более сильную загадочность к личности, мягкие и прямые волосы, а так же губы… Ах, ну хватит! Достаточно сильно он оказался одурманен красотой. Хочется…хочется поцеловать его.