Это что-то новенькое...

            В прихожей с оглушающим хлопком закрылась дверь. Ворона дёрнулась раз. Глаза проследили за Джоном до самой кухни под приглушённое ворчание парня. Стоило писателю притихнуть у стола, пушистое создание вернуло голову на лапы и, приглушив своё внимание без задней мысли, отправилось в своё кошачье царство сновидений.       Совсем недалеко от кошки с оглушающим звоном прилетело что-то. Она дёрнулась второй раз. Ради своей же безопасности пришлось скрыться с кухни, так как поток летящих со стола и не только вещей не закончился на одном стеклянном стакане. Опасности ситуации добавляли крики, ярость которых могла сравниться лишь с яростью пожара. Если бы эмоции Джона на данный момент можно было собрать в сосуд, он бы расплавился от жара. Что же стало спусковым крючком для такого фонтана эмоций?       Дабы ответить на этот вопрос, нужно переместиться в утро этого дня. Если быть точнее, то в 11:30. В это время непродолжительное пребывание Джона в царстве Морфея прервал свист сирены за окном. Было ли у него желание вставать после спокойного сна? Абсолютно точно — нет.       Да и голос Егора, уговаривающий всё-таки встать и посмотреть на нарушителя спокойствия, не даёт шанса дальше поспать. Придётся идти.       Нацепив на нос фирменные очки, парень потащился к окну. Рука чуть отодвинула штору вправо, после чего открылся четкий обзор на стоящую у дома полицейскую патрульную машину.       — Егор, а что у нас забыла полиция? — поворачивая голову в сторону сидящего на простыни журналиста, вопрошает Кэмпбелл с поднятой вверх правой бровью. Левая бровь к ней присоединилась из-за медленно приближающегося к нему Линча.       Брови летят к корням волос от рук, что сцепились за его спиной в замочек, и головы, что нашла покой на чужой макушке. Не обманывай себя

Ты сам понимаешь, что это не он

Очнись!

Это не Егор

Егора нет уже почти с-       Всё стихло после одной единственной тихой, но столь сладкой мысли. «Хорошо». Остальное стало неважно. Сейчас его греют родные руки с привычно холодными кончиками пальцев. Ох, сколько раз эти пальцы спасали его в дни головных болей после бессонных ночей сидения над очередным «шедевром»…       — Джон, меня нет. — эта фраза вернула Джона к реальности. К реальности, в которой Егор его не обнимает. В которой его нет рядом.       Джон повёлся на ложь ради душевного спокойствия. Он заткнул голос разума, который с самого начала говорил ему о самообмане. Он забыл то, чем гордился с раннего возраста.       А всё для того, чтобы не вспоминать о реальности, в которой Егор Линч в лапах Лэмптона. Из-за него. Он не защитил одно из своих сокровищ.       Снаружи раздался стук.       Писатель резко вынырнул из океана самобичевания. Он вспомнил. Есть ещё надежда! Поэтому он и вызвал полицию утром.       После очередного удара по деревянной поверхности Кэмпбелл пулей оказался у двери. Бедная Ворона едва не оказалась жертвой этого подобия болида. Спаслась лишь благодаря своим рефлексам.       — Простите за долгое ожидание, господа, — произнес парень, стоило двери отводиться. — Нужно было одеться.       — Мне всё равно, мистер…       — Я Джон Вуд Кэмпбелл, сэр.       — Америкос, значит, — еле слышно проговорил сотрудник, однако писатель расслышал его слова. Ради приличия решил переспросить:       — Извините? — вдруг он решит ему в глаза высказать своё недовольство. Мужчина решил не повторять, видя негодование шатена, и попросил приглашения в дом, где они могли бы записать показания Джона и осмотреть дом на наличие улик. «Ему же лучше», — подумал Джон перед тем, как впустить гостей внутрь.

***

      Полиция осмотрела дом уже вдоль и поперек. В данные были внесены оставленный телефон и камера Егора. Последнюю проверили лучшие специалисты, но не смогли вернуть удалённую запись. «Если она вообще была», — добавила девушка, занимавшаяся техникой.       Дополнительную машину выслали и на тот адрес, который остался в истории поиска Линча. Он и вправду оказался подставным, как ранее предполагал журналист. Настоящего не нашлось. Первый тупик, из которого сможет вывести лишь пропавший.       — Мистер Джон, по телефону Вы сказали, что кого-то подозреваете в похищении Вашего друга, — задала вопрос девушка в форме, сидя напротив Кэмпбелла и записывая его ранние показания. Сейчас она остановила записи и взглянула прямо в глаза, скрывавшиеся за линзами очков.       — Да, у меня есть подозреваемый, — кивнул «очкарик», с предвкушением ожидая момента, когда он назовет имя проклятого «деда». Однако была в нем частичка, которая говорила ему о бесполезности полиции в этой ситуации.       — Можете назвать его имя?       — Я подозреваю Генри Лэмптона. В гостиной повисло молчание. Казалось, имя подозреваемого повергло полицию в шок, судя по лицам некоторых. Лишь лицо девушки напротив не повторяло выражения коллег.       — Можете… — тут её прервал мужчина, который первым появился перед лицом писателя:       — Вы ещё что-то говорили о свидетеле, который может подтвердить ваши подозрения. Покажете, где он живёт? Джон был в недоумении от того, что мужчина имел наглость перебить говорящую коллегу. Его реакция тоже дала почву для размышлений. Но из неё уже показался росток сомнений на этот счёт.       — Да, конечно, — решил не подавать виду Вуд Кэмпбелл и продиктовал дорогу к дому свидетеля.       Девушка-полицейский, что сидела напротив, записала информацию и, поблагодарив за сведения, покинула дом вместе с коллегами. Спустя минуту на улице был слышен гул автомобиля, а после удаляющийся звук шин.       И вновь Джон остался один в большом доме. В душе у него царит диссонанс: надеется на лучшее, но есть некое нехорошее предчувствие.       Желая отвлечься, писатель решил поиграть с Вороной. Однако после визита полиции она куда-то спряталась, не желая видеть чужаков в доме.       Раз кошка не изволила выйти после ухода гостей, Джон решил, что не стоит её трогать. На улице был не сильный мороз, поэтому можно найти альтернативу в прогулке. Собственно, почему нет.       Спустя полминуты он уже был в куртке и зашнуровывал ботинки, а спустя ещё столько же дверь за ним закрылась, а в скважине повернулся ключ — неизвестно, насколько затянется прогулка.       Выбрав в качестве маршрута дорогу до небольших ворот, служивших символичным въездом в деревню, писатель направился к ним, сопровождаемый скрипом снега под ногами.       Погода была подобна той, что описывают сказочники. Снег медленным танцем спускался на старое покрывало. Красоты и уюта добавляла температура: ни холодно, ни жарко. Самое то для прогулок.       Кэмпбелл шёл вдоль чужих домов, любуясь создаваемым природой шедевром. Точно говорят, что природа — лучший художник. Чего только стоят витиеватые узоры на окнах. А покрытые толстым инеем деревья — отдельный вид искусства! Может, стоит посвятить этому стих?..       Наблюдения писателя прервала мимо проехавшая легковая машина. Стоило парню вглядеться, и он узнал в ней полицейскую патрульную машину. «Так быстро взяли показания?» — удивился Джон, встав на месте.       Подумав с полминуты, он перестроил свой маршрут. Теперь дорога лежала к дому Амиры. Нужно было узнать, что он сказал полиции, раз они так быстро уехали.       Пяти минут ходьбы хватило для того, чтобы оказаться у дома девушки. Ещё минута — он стучится в дверь.       Дверь ему открывает сама Амира, чей взгляд выдает удивление таким нежданным визитом парня.       — Джон, зачем пожаловали? — спрашивает она с улыбкой.       — Что Ваш сын сказал полиции, что они так быстро уехали? — прямо спрашивает он, не теряя времени.       — Полиции? Они даже не заходили. Так, простояли рядом с домом и быстро уехали. — во взгляде девушки читалось презрение к этим полицейским.       После этих слов Джон заразился им. Убийственный коктейль пополнили гнев и отчаяние. Он так надеялся, что искать придется не одному. Что полиция поможет ему, не оставит гражданина своей страны в такой ситуации. Но нет, стоило ему заикнуться о Лэмптоне, они сразу испугались. Всё было понятно по их лицам ещё в доме. Какой же он наивный идиот!       — Спасибо большое, Амира. Прошу меня простить за беспокойство, — еле сдерживая порыв закричать, Кэмпбелл извинился перед дамой и направился обратно домой.       — Ничего страшного. — единственное, что услышал писатель перед тем, как погрузиться в пучину отчаяния и злости. До дома он шёл на чистом автомате, отключив голову. Он пришёл в себя лишь после того, как увидел перед собой человека. Тогда пришлось разворачиваться и идти назад.       И вот, мы подошли к тому, с чего начали — Джон устраивает на кухне погром, выпуская весь спектр ощущений на волю. Гнев разбросал всю посуду, стоящую на столе, а от отчаяния по щекам потёк водопад горьких слёз.       — Блять, ненавижу! — выкрикнул одну единственную фразу Кэмпбелл, осев на пол. Его крик мог сравниться с криком матери, потерявшей своё дитя. Столько в нём было боли и отчаяния, что не находили они конца в слезах парня. Почему имя этого ублюдка поставило крест на помощи от полиции? Неужели он настолько влиятелен?

***

      Для того, чтобы на слёзы уже не осталось ни моральных, ни физических сил, понадобилось около получаса. Джон сидел полностью опустошённый после истерики. Осталась лишь глухая ненависть к белобрысому уроду, который посмел тронуть его солнце.       Пятая точка начала маленько подмерзать. Именно это заставило писателя подняться на ноги. Из-за долгого сидения спина немного затекла, поэтому пришлось маленько размяться.       Не хотелось сидеть. Это желание вновь обрушило «очкарика» на пятую точку, только местом приземления стала уже лавка у стола, за которым работал Егор перед исчезновением.       Глаза некоторое время бегали по всему дому, только бы не натыкаться на вещи журналиста. Джон думал, что это вызовет новую волну отчаяния.       Все опасения были напрасны. Стоило взгляду писателя найти камеру Линча, в душе поднялось цунами решимости, которое снесло любые сомнения.       Теперь он корил себя за то, что раскис ранее. Нашёл, чему расстраиваться. Изначально же была мысль о том, что от них помощи не будет. Возможно, подтверждённые пессимистические мысли выбили почву из-под ног.       Но сейчас это неважно. Пусть катится эта полиция к чёрту! Он сам найдет Егора. Своими методами. Никто не будет его ограничивать.       От поднятого боевого духа парню хотелось летать. Вот он, настоящий Джон Вуд Кэмпбелл! Джон-нытик, не-уверенный-в-себе-Джон, Джон-трус — все эти личности в прошлом. Егора Линча найдет Джон, который любит его до той степени, что готов ради его поисков переступить через свои принципы.       Стук в дверь заставил писателя отвлечься от своих возвышенных размышлений и пройтись до прихожей, чтобы открыть нежданно у гостю.       Ещё более неожиданным он стал после того, как оказался той девушкой-полицейским, которая записывала его показания.       — Здравствуйте, мистер Джон, — поприветствовала она его, стоило их глазам встретиться.       — И вам не хворать. Что Вы тут забыли? — позитивный настрой чуть съехал, когда эта дама появилась в поле его зрения.       — Я понимаю Вашу злость, — спокойно ответила на его грубость девушка. — Я сама не была рада решению, которое приняли мои коллеги. И я хочу Вам помочь найти Егора Линча. Слова этой дамочки, слабо говоря, поразили слух Джона. Она хочет ему помочь? Что за чудо?       — Вы сейчас не шутите? Вы хотите пойти против решения коллег и помочь тому, кто подозревает Генри Лэмптона в похищении? — вслух высказал все свои вопросы Кэмпбелл с поднятой бровью.       — Так точно. — глаза напротив выражали чистую и правдивую решимость. Это вызвало смешок со стороны писателя. Эта девушка нечто.       — Знаете, мне нравится Ваша решимость. Я Вам верю. — после этого перед девушкой оказалась протянутая для рукопожатия рука. — Я Джон. А Вас как называть? Не медля ни минуты, полицейская ответила на рукопожатие и назвалась:       — Я Виктория. Рада знакомству. Эти слова послужили началом крепкого союза вспыльчивого Джона и рассудительной рыжеволосой Вики. Что их объединяет? Решимость найти одного человека. Союз полицейского и гражданина… Это что-то новенькое…