Бегемот!

Наглотавшись пива до такого состояния, что ноги едва его волочили, Бегемотов вышел из бара. Коровкин, которого пиво, как оказалось, не берёт вовсе, невесомо придерживал новоиспечëнного приятеля за плечо, чтобы тот не упал. В такой странной позе они и шли по ночному Петербургу, освещаемые редкими фонарями, у которых носились сумасшедшие мухи, раздражающе жужжа. Пока не дошли до разведенного серого моста со статуями крылатых львов. Как же он там назывался… —Привёл вам Бегемота, Мессир. —Отчитался Коровкин, подведя спутника к лавочке при мосте. —Умница, Фагот, —Проговорил Воланд и махнул слуге рукой, сверля пьяницу взглядом своих необычных глаз, —Ну, Игорь, настало время расплачиваться. Не волнуйтесь так, дослушайте для начала.—мужчина хотел было возмутиться, но его вовремя остановил бархатистый голос собеседника. — И расплата твоя, пьяница-Бегемот, такова: ты будешь помогать мне в моих делах… Некоторое время. Взамен получишь свободу от того, что удушает тебя сейчас. Ты понял? Пьяный мозг Бегемотова услышал только «свободу от того, что удушает тебя» и мужчина спешно затряс головой. Было видно, что он слабо контролирует свои действия. — Тогда, дорогой мой кот, повторять я не буду. Отныне имя тебе Бегемот. А меня называй Мессир. —Воланд хлопнул в ладоши и пьяница мигом отрезвел. К тому же на месте мужчины был уже вовсе не пьяница… А большущий толстенный чёрный кот. — В…Мессир… А как же… —Ну, ты же сам утверждал, что тебя раздражает твоя жена… Так вот, мой милый слуга Азазелло сделал так, что у тебя больше нет жены. А о дочерях не беспокойся. Из них выйдут прекрасные ведьмы… —Я понял, Мессир, —чуть ли не прошипел кот. Ему было отвратительно и непривычно в этом меховом теле. К тому же он явно связался с нечистой силой… — Фагот объяснит тебе, как правильно работать с твоей силой. И да, уясни, пожалуйста. Никогда и никого не называй «добрыми людьми». Кот, словно механическая кукла, поклонился Воланду. В этом действии не было его воли… Это было вовсе и не его действие, словно незримый кукловод дернул за веревочки. —Да, Мессир. —Спокойным голосом проговорил Фагот, элегантно, как это сделал бы, например, удав, кланяясь хозяину. Затем он поманил кота пальцем, они взялись за руки и исчезли в неопределенном направлении. —Из них выйдет прекрасный дуэт. —Да, Мессир. Я думаю, они будут до ужаса прекрасны. — голос Азазелло прозвучал, как скрежет пера по бумаге. Слуга вышел из тени…

***

—Итак, Бегемот… Для начала пойми, мне очень жаль, что Мессиру приглянулся именно ты. Запомни эти слова, ибо ты больше никогда от меня их не услышишь. —Бегемот невнятно полумяукнул-полуикнул, что можно расценивать как наигранную благодарность или просто издержки испития спиртного в больших количествах. —А теперь вот что: твоя основная сила пробуждается от твоего желания стать человеком, или же котом. Попробуй подумать о том, каково тебе было до обращения… Так… И сосредоточься на этом. Бегемот стал усердно думать. Наверно, он никогда в жизни не думал с такой силой и старанием. И вот, он сам не заметил, как вспомнил Машу… Какая она красивая была в юности! Высокая, худая, с рыжими, непослушными волосами… Стоп, она не носила пенсне! И усов тоже не имела… Бегемот, а ещë точнее, человек Бегемотов начал смеяться с такой силой, что задрожали стены здания, в котором они находились. Кстати, я совсем забыла описать это место: просторная, чистая квартира. В ней не было много мебели, но та, что была… Столы и стулья обшиты дорогими тканями, полки шкафов до отказа набиты книгами… В общем, квартира какого то зажиточного писателя. А они находились прямо в его кабинете. — Ну вот, молодец, котик, — нежно проговорил Фагот, доставая из, как Бегемоту показалось, бездонного кармана огромного окуня, — вот, скушай. Будем считать это закуской. Бегемот забрал рыбу у клетчатого и запихнул целиком себе в рот, словно дикий зверь… И тут же проглотил, не пережовывая. —Каков проглот! — усмехнулся Коровкин, доставая карася ещё больших размеров, чем предыдущая рыба, но уже из второго кармана штанины, —Приятного аппетита, Бегемотик. Наедайся в волю, тебе будет полезно.—Приговаривал Фагот с наигранной нежностью. —Фагот… —неловко проговорил Бегемот. — сколько мне еще придется быть котом? —А ты разве кот? Мне показалось, что ты вполне себе человек. Насчет пяти минут назад не знаю, а вот сейчас точно, — задорно подмигнул Фагот, давая понять, что ответа на этот вопрос он не даст. —Ещë вопросы? Прошу, задавай их. Мне интересно говорить с тобой. —как же наигранно он говорит! И главное — не поймëшь, что сказано с сарказмом, а что на полном серьëзе. Если только этот человек умеет говорить серьезно… —Какие именно поручения мне придется выполнять? —Разные, мой дорогой. Начиная от простых, и заканчивая самыми жестокими. Как, например, сейчас. Мессир приказал научить тебя пользоваться твоим подарком… Так вот, сейчас мы в доме одного очень знаменитого писателя, не лестно отозвавшегося о Сатане. Ну-с, приступим к веселью! Смотри только не подпорть интерьер. Он приглянулся Мессиру… Бегемот невнятно кивнул и открыл двери, ведущие, как оказалось, в гостиную. Большой стол и несколько уютных диванчиков в середине, стены обвешаны картинами какого-то модного художника. Да-а! Бегемоту ещë не приходилось видеть такую роскошь своими глазами. Максимум когда проходил мимо витрин магазинов, уставленных дорогой мебелью, но даже тогда тот был слишком пьян, чтобы разобраться. —Для начала, —начал Коровкин шепотом, — мы побеседуем с его красавицей-женой. Потом займемся сыном… А писатель, я так предполагаю, уже через час испарится в окно. —Мужчина указал Бегемоту на дверь спальни и та бесшумно отворилась, —прошу вас. В спальне царил мрак. Писатель и его жена тихо сопели в обнимку, как и полагается любящей паре. Внезапно постель скрипнула и прогнулась под весом громадного кота. —Муж, ты?.. — Начала сонным голосом жена писателя, неохотно открывая глаза. И тут же беззвучно закричала, увидев перед своим лицом жирную морду чёрного кота, нахально смотревшего сверху вниз. —Ну что вы, право, кота испугались? Больно, больно прикидываться, моя прелесть! —Сказал высокий мужчина в клетчатом, вступая в спальню, —О муже не волнуйстесь, он все равно ничего не слышит. Крепкий же у него сон! — Фагот улыбнулся, поправляя треснувшее пенсне. — Милочка, не ваш ли муж написал роман… Высмеивающий Сатану? —заискивающе начал Бегемот, улягшись между супруг. Писатель повернулся на другой бок, но несмотря ни на что спал, словно проклятый. —Я-я-я в принципе не читаю, что пишет мой муж… Но думаю, вы обознались, господин… —Женщина забилась в другой угол кровати и проговорила это, чуть не плача, —Он говорил, что не касается религиозных тем! Прошу вас, ради всего святого…—всë это время она обращалась только к Коровкину, решив проигнорировать говорящего кота. Коровкин жестом остановил еë: —Не продолжайте! Знаете, в нас нет совершенно ничего… Бегемот, как она там сказала? —Святого! —Смешливо отозвался кот. —Вот! В нас нет абсолютно ничего святого. Ни капли! Ни грамма! Ни литра! —Ну, может, пару-тройку литров… — Сказал кот, сверля женщину взглядом своих изумрудных глаз. —Не вводи даму в заблуждение! Так вот, милая моя, попрошу вас удалиться из этого дома в свою родную деревню. И никогда не вспоминать об этом месте. Согласны? — Вот чëрт… —Действительно! —Улыбчиво отозвался Фагот, —Раз так, то я самостоятельно сопровожу вас туда… Без одежды, прошу прощения, она вам больше не понадобится. Да, Бегемотик? Кот утвердительно мяукнул, изменив своё положение. Теперь он оказался ближе к женщине. —П-п-прошу вас… —Айн, цвайн, три! Приятного пребывания в деревне… Да простит меня Сатана, Дьяконово! Мужчина хлопнул в ладони и жена писателя исчезла. —Ах, а жаль, что мы больше не увидимся. Не суждено нам побывать в доме для душевнобольных— с театральной драматичностью проговорил длинный, подзывая к себе кота, —Но с сыном мы так добры не будем… Скажем, на него упадет люстра. Как тебе такое, котик? Бегемот промурчал, переминаясь с лапы на лапу и тут же бодро вскочил, меняя облик. Как и предполагал Коровкин, примерно через час после начала их «веселья», проснулся глава семейства. Не сам, конечно, этому поспособствовал толстый кот, со всей силы плюхнувшийся на него. Увидев парочку, отсутствие жены и кровь в гостиной, писатель до смерти перепугался, и, открыв настеж окно, вылетел с пятого этажа во двор. —Чудно, котик, ты повалил люстру. Но теперь нам придется тут прибраться. —без улыбки сказал Фагот, вынимая из верхнего кармана платок. —предоставь это мне. И, только он взмахнул белоснежной тканью, кровь пропала вместе с телом восьмилетнего ребёнка. Люстра вернулась на своё место и даже пыль исчезла с ближайших книг. Бегемот присвистнул такой ловкости мужчины и решил осмотреть остальной дом. Он, к слову, оказался пределом мечтаний: просторные, богатые комнаты, кухня с европейским ремонтом… Красота! Только одно ему покоя не давало — зеркала. Даже когда он обратился в человека, эти стекляшки вызывали у него отвращение. Глаза изменили свой цвет, став изумрудными, а зрачки больше походили на кошачие, чем на человеческие. Бегемоту было отвратительно видеть это. Он себя ненавидел.