Алад (сборник)

Я машинально беру в руки дурацкую мягкую игрушку, и чем дольше я ее разглядываю, тем сильнее мне хочется заплакать. Что это? Издёвка? Изощренный способ вывести меня из равновесия? Я молчу, сил заговорить нет — кадык нервно дергается, к горлу подступает ком. Лишь с укоризной смотрю на вопрошающего, так и не ответив. Кажется, он не видит в своих действиях ничего предосудительного, и не сводит с меня взгляда. Конечно, я не вправе его судить... ведь мне одному известно, что творится у меня на душе. Я, не отдавая себе отчета, глажу плюшку по голове. Между ней и моей Занукой почти нет сходства. Но я закрываю глаза, представляя своё творение таким, каким оно было в последний день своего существования. Игривым, верным, подвижным — таким, каким бывает обыкновенная собака. Это и была самая обыкновенная собака. Я ее такой сделал. Существо не из плоти и крови, но тем не менее, готовое защитить хозяина ценой своей жизни. Чувствую, как против моей воли приподнимаются уголки губ и растягиваются в меланхоличной улыбке. Я сам ее сотворил, свою защитницу. Не знаю, мечтала ли Занука об электроовцах, но мне хотелось верить в то, что ее привязанность ко мне была вызвана не только прописанным мной же кодом; что хоть одному-единственному существу в этой вселенной я был по-настоящему нужен. Чувство одиночества вдруг захлестывает меня с головой. Я тихо вздыхаю, возвращая игрушку. Не хочу вспоминать о питомице всякий раз, когда буду цепляться за нее взглядом. Слишком тяжело, слишком больно. Скучаю ли я по Зануке? По своему единственному творению? Творению, которое так зверски и безжалостно уничтожила кучка каких-то тэнно. По моей девочке... Если бы они только знали, сколько сил, сколько души было вложено в нее, они никогда бы не посмели...