месяц август

сережа тонет. он тонет в этой мгле, слезах и собственной безнадежности. он сам себе вырыл эту канаву и сам виноват. он жмурится, раскрывая глаза лишь на минуточку. только для того, чтобы убедиться, что он в старой квартирке грома. он глядит только на окно и зарывается в одеяло, дрожа будто осенний лист. он не смотрит на пол или куда-то ещё. почему? потому что он знает, что темнота смотрит в ответ. она наблюдает за ним пристально и внимательно. снимает в четкий объектив своей профессиональной камеры страха, чтобы продать все сумасшедшему королю в чёрном оперении. темнота не дремлет, она рядом. она все время с тобой и готова проникнуть в твое тело. сережа лежит на почти что разваленном диване и трясется. в комнате тихо и не горит светильник. теплого тела под крылом нет. парень тихо выдыхает и пытается встать, потому что знает, что если найдет Игоря, то он справится со всем. ледяной пол неприятно холодит босые ступни. по телу пробегает маленькая дрожь, которую можно быстро прогнать, надев халат. этот шёлковый кусок ткани никогда не нравился майору. а сережа нравился. череду он любил. кухня встречает тихим свечением и сгорбленной спиной. сережа кладет руки на чужие плечи и обнимает, прижимаясь к теплу ближе. — игорюш, ты чего не спишь? мужчина в ответ лишь фыркает и разумовский понимает: кошмар ещё не закончился, ему ещё нужно биться. «игорюша» поворачивается и там совсем не Игорь гром. там сам сережа, но весь в крови и с ухмылкой на лице. эта та самая ухмылка, которая сопровождает его во всех злодеяниях. — не ждал? а я пришел! на него набрасываются, а сережа даже не пытается отбиваться. он просто позволяет своему альтер-эго убивать себя. — ты ведь променял меня на него, да? ты ведь сначала заменил меня олегом, а потом Игорем… я ведь тебе не нужен. — прости… — Разумовский извиняется, прижимая тело к себе. — я виноват перед тобой. — конечно виноват, — шипит Птица. — поэтому я убью тебя. он вонзает нож в чужую грудь. болит сильно, но это расплата за грехи. за его грехи