ストーカー/сталкер

***

      Дождь барабанил по окнам уже долгое время. Сидя в тёмной комнате, я с удовольствием изучала уже привычную мне стену. Время было за полночь, однако включать в спальне свет я не торопилась.       Темнота и критичные стуки капель совершенно не успокаивали, а лишь заставляли чувствовать себя одинокой.        В последнее время произошло много всего, но даже так я не могу осмыслить всё самостоятельно.       Рейс отца задержали из-за погодных условий, поэтому он приземлится в Токио этой ночью. Думаю, будет не новостью, но мама сказала, что ей нужно остыть и что сегодня она точно не захочет с ним видеться. Да, им правда стоит немного остудить пыл, вот только её «любимый коллега» оказался намного назойливее, чем я себе представляла.       Я даже глазом не повела, когда после разговора с мамой мне прислали смс с незнакомого номера. Шон — тот самый ухажёр мамки и по совместительству человек, который предложил положить меня в психушку, а после внезапно написал смс, в котором извинился за свою некорректность.       Забавно, он ещё и тряпкой оказался. Раз я так ему мешала, то почему бы не идти против меня до конца? Ах, совсем забыла, он ведь старается угодить моей матери. Интересно, как долго он за ней бегал? Хотя это не так важно, учитывая то, что мама обратила на него внимание только в «запасном случае».       На этот раз я ждала папу с командировки одна. Плакать я, естественно, не собиралась, но слёзы, сошедшие с глаз, нельзя было назвать плачем. Всё в какой-то момент рушится. Я хотела бы помочь хоть чем-нибудь, но в этой ситуации камнем преткновения была не я.       Они взрослые люди, и если уж разрыв будет необходимым для них, то пусть так и будет. Я привыкла терпеть, не имея собственных желаний, я привыкла быть удобной. Глупо было винить во всём происходящем лишь себя, но мне правда не хватало подтверждения своей непричастности. «Дело не в тебе» — этой простой фразы бы точно хватило.       Унылый вид моей пустой комнаты вернул меня из мыслей. Я долго думала, что сказать отцу и как реагировать на его приезд. В какой-то степени я была рада. Но как прежде уже не будет, поэтому глаза и становились краснее, а дыхание было уже не восстановить. — Я так скучал по дому. — Отец осматривал дом так, будто бы заселился в какой-то пятизвёздочный отель, а возможно, он просто искал хоть какие-то намёки на чужое присутствие. — Мамы дома нет.       Повисла тишина, и мы оба прекрасно понимали, что это означает. — Наверное, я не вовремя. — Папа виновато склонил голову, в такие моменты мне даже жаль его. — Но это ведь и твой дом. — Ты права, но я ведь доставляю вам дискомфорт?       Я резко направилась в гостиную и села на ближайшее кресло. Подперев голову руками, я наклонила корпус вниз. Дискомфорт? Что за поебень? Это ведь мой папа, он растил и любил меня, он пока что муж моей мамы и просто человек, которого я когда-то очень любила. Почему я не чувствую ничего, кроме простого сочувствия и собственного эгоизма? Я не хочу терять их обоих, но почему они ведут себя так по отношению ко мне, своей дочери?.. — Эмель… — отец стоял в дверном проходе и внимательно наблюдал за мной. — Всё нормально. Голова закружилась, я ведь недавно слезла со своих старых лекарств. — Что говорит врач? — Не знаю. Меня правда не интересует её мнение по поводу моей психосоматики. — Выдала я, скрывая своё волнение. — Здоровье — это важно. — Я вбила себе в голову, что это важно. Но теперь лечусь от этого, увлекательно. — Это был не упрёк. Я просто не хотела вспоминать основополагающие события своей «новой» жизни.       Отец недолго думал, но, по всей видимости, подобрал самый нейтральный ответ: — Это посттравматическое явление, конечно же, лечение играет важную роль в восстановлении. — В восстановлении чего? Кого вы хотите вернуть, травмированного ребёнка или здорового человека, которого никогда и не было? — Если ты думаешь, что мы старались зря, то просто посмотри на себя. Ты адекватно оцениваешь ситуацию и не пугаешься от каждого шороха. Разве это не есть здравый рассудок? — Менее всего я хотела бы обсуждать «здравый рассудок» с тобой. — Я твой отец. — Мужчина вновь примерил на себя роль «заботливого папы», это был единственный аргумент, который значил бы хоть что-то.       Жаль, однако его нравоучения нужны были мне года два назад, когда надо мной насмехались из-за чрезмерной пугливости и отстранённости. Сейчас мне абсолютно наплевать на диагноз, лечение, побочные эффекты и реакцию окружающих — все свои отрицательные эмоции я уже истратила в той же комнате, в темноте и одиночестве, пока родители строили карьеру и зарабатывали на жизнь.

***

      Дела у Санзу шли хуёво. На этот вечер у «Свастонов» была назначена «стрелка» с группировкой южного квартала. Ребята той местности были довольно крепкими и амбициозными, но самое главное было в том, что их группировкой руководил давний враг «Свастонов-Канто» — Гаиши Акира.       Гаиши пытался найти общий язык с Майки, однако тот ни в какую не шёл парню навстречу. Зрелище обещало быть интересным, однако для самих группировок это была кровавая бойня.

19:11

      Мама вернулась домой на следующий день после приезда отца. Мы с папой больше не общались, ибо каждый был занят своим делом. С возвращением мамы всё стало намного сложнее.       Она была слишком раздражённой и агрессивной. Либо она настолько не рада приезду отца, либо Шон не удовлетворил её потребности.       Подслушивать их длительный и громкий разговор я уж точно не планировала, однако, расслышав в диалоге своё имя, я, естественно, прислушалась к знакомым голосам. — После такого ты, мудак, ещё и соизволился позвонить Эмель?       Пол безнадёжно скрипнул, с головой выдавая меня. Пришлось зайти на кухню как ни в чём не бывало. — Как много ты слышала? — Поинтересовалась женщина, как только я вошла. — Ровно тот момент, когда произнесли моё имя. — Я пожала плечами и налила воду себе в стакан.       Родители долго переглядывались, после чего всё же озвучили: развод. — Это ваше окончательное решение? — Единственное, чем я могла помочь, это позволить им разобраться самим. Мне будет тяжело, но если это действительно их обоюдное желание, то я просто потерплю. — Да. — Мама пыталась доказать свою решительность, однако, я прекрасно знаю этот потерянный взгляд — эта эмоция слишком мне знакома. — В любом случае, ты можешь видеться с отцом. — С презрением дополнила мама. — Да, но будет лучше, если Эмель согласиться жить со мной. Ты ведь в праве выбирать, с кем остаться. — Обратился ко мне папа.       Сидящая рядом мать тут же ошарашенно захлопала глазами, переваривая только что услышанное. — Это уже не тебе решать. — Обратилась она к отцу. — Поэтому я и спросил у Эмель, тебе тоже лучше не лезть. — Ребёнку нужна мать, а не папаша на пару месяцев. — Возразила женщина. — Вот только ей нужна забота, а не мать, которая строит только свою личную жизнь. — Можно подумать, ты занимаешься не тем же самым. — Нервно усмехнулась мама, после чего дополнила: — Она уж точно не предпочтёт жить с ублюдком, предавшим её и её мать. — Не будь так категорична, не думаю, что она с тобой и твоим «ублюдком» уживётся.       Обстановка ухудшалась с каждым новым словом. Каждому была интересна только своя правда. Даже дочь вдруг оказалось жизненно необходима им обоим. — Если вы продолжите спорить, то я уйду и не вернусь ни к одному из вас. — То есть, ты серьёзно задумываешься над его предложением? — Мама кивнула в сторону сидящего напротив отца. — Я уже сказала, что не хочу продолжать конфликт, я люблю вас одинаково. — Эти слова дались мне тяжело, ибо я в жизни не произносила их, вкладывая реальный смысл. — Ну, и куда ты уйдёшь, раз не вернёшься? — Самый главный минус моей мамы — это топить всех, кто хоть как-то причастен к её испорченому настроению или нарушеным планам. Я пошла против её воли, согласилась подумать над предложением папы, а значит, она конкретно заденет меня за живое. — Найду куда, главное, что… — я не договорила, меня грубо перебила мама, и от её вмешательства у меня волосы дыбом встали. — Ах, я же забыла: у тебя ведь теперь компания из гопников-убийц или ты общаешься только с одним из них? — Я была помечена новой жертвой мамы, теперь так просто не отвязаться.  — К ним жить подашься?       Отец с нескрываемым удивлением уставился в мою сторону. Больше всего в жизни я боялась две вещи: первая — завершение походов к психологу, второе — что родители узнают о нашей связи с Харучиё… — Что? С чего ты это взяла? Я ни с кем, кроме Хироми, не общаюсь. — Соврала я. — Доча, ты ведь знаешь, что можешь рассказать нам, что угодно. Всё ведь нормально, кто он? — Его доброе выражение лица — только маска. Я люблю папу и многим ему обязана, вот только он может быть страшным человеком.       В детстве он рос в неблагополучной семье с кучей долгов и кредитов. Над ним часто издевались местные гопники и барыги. Его младший брат однажды связался с районной шпаной и загремел в полицию за распространение наркотических веществ.       Еще много подобных ситуаций случалось с ним в прошлом, поэтому сейчас он буквально ненавидел всех хулиганов или даже любых парней, которые хоть как-то со мной контактировали. — Знаю, но правда не понимаю, о чём говорит мама. — Значит, водить домой хер знает кого — это нормально, а как сказать правду родителям — так не понимаешь, о чём речь? — Домой?.. — я попыталась вспомнить хоть одну подобную ситуацию, но Санзу проникал в дом исключительно через моё окно, значит, мама должна была быть не в курсе.       Безразлично дожидаясь моего объяснения, мать всё-таки встала с дивана и направилась в свою комнату.       Если честно, то я ожидала, что она принесёт скрытую камеру, благодаря которой за мной следила. Однако женщина вышла из комнаты лишь с чёрной материей в руках и кажется, я уже поняла, что меня ждёт.       Кинув тканевую маску на софу, она серьёзно посмотрела в сторону отца, а после перевела взгляд на меня. По негласным правилам семьи Хорушима, шестнадцатилетняя Эмель не имела право тесно общаться с теми, кто не нравился её родителям.       Как-то раз папа застукал меня за тем, как одноклассник провожал меня до дома. В тот день Ёсикава по ошибке запустил в меня футбольный мяч со всей силы, за что извинился, но решил загладить вину. Поэтому вечером после школы он подвёз меня до дома на байке.       Я до сих пор прекрасно помню реакцию отца. Помню, как он пригрозил Кио никогда не подходить ко мне ближе, чем на три метра, а его родителям наплёл, что, якобы, парень приставал ко мне и намерено поколечил.       Мне правда было очень стыдно, возможно, именно поэтому я и прекратила поддерживать связь с Ёсикавой. Объяснить причину такого поведения папы я просто не могла. Возможно, когда-то он был таким же травмированным ребёнком, а возможно, я была нежеланным последствием их связи. — В тот день, когда мы поругались, я уехала. А когда вернулась домой, то ты была уже в школе. — Начала мама. — У меня есть дубликат твоих ключей. Если ты не забыла, то в комнате нужно хотя бы раз в год убираться.       Взяв в руки маску, она передала её папе и продолжила: — В твоей комнате я нашла пару кровавых салфеток и эту маску. — В школе мне прилетела дверь по носу, оттуда и салфетки… — пояснила я, уже боясь того, что должно произойти. — А маска откуда? Вот только не говори, что одолжила поносить.       Я была настолько напугана, что вообще забыла о таких функциях, как глотать воздух. Мозг не воспринимал поток новой информации, однако, нужно было обзавестись новой порцией лжи. — С.Х. — Произнёс вслух мужчина. — Чьи это инициалы и что он делал у тебя в комнате? — Отец спокойно передал мне маску, указывая пальцем на вышитые буквы.       Маску я так и не приняла, ибо мои дрожащие руки были бы замечены. — Я не знаю. — Не в силах врать, я выдала самый безопасный ответ.       Мама долго сидела и молчаливо слушала. Её спокойствие пугало, но далее она выдала ещё одну «сенсационную» новость. — Тогда, когда мы сидели в кафе… Ох, это ведь был тот парень? Он тоже носил маску. С ним ещё был громила в форме какой-то группировки. — Группировки? Что это, блять, за парень? — Серьёзно поинтересовался отец, привлекая внимание мамы. — Если бы ты не ебался в командировках неизвестно с кем, а занялся бы своей дочерью, то знал бы. — Аналогично, учитывая то, что о жизни собственной дочери ты знаешь меньше, чем о каком-то уёбке с работы.

<Намереваясь скрыться от неприятностей, мы навлекаем на себя ещё большие трудности, которые иногда могут стоить нам жизни.>

      Сбежать из дома прямо во время очередной ссоры родителей — безумие, но не зря же я была «психопаткой». Мать переключилась с одной жертвы на другую и теперь ругалась с папой. Не то, что бы мне это нравилось, но всё же это значительнее лучше, чем придумывать объяснения касаемо ебучей маски Харучиё.       Хотя серьёзного разговора с родителями мне так и так не избежать. Они точно выебут мне все мозги, пока не узнают хоть что-нибудь о Санзу. Боюсь, что у папы будет убийственная реакция — вот это будет похуже любых удуший.       Улицы постепенно пустели, каждый торопился домой: кто с работы, кто с учёбы, ну, а кто просто с приятной вечерней прогулки. Вот только для меня эта прогулка была самой отвратительной из всех, что я знала.       Дрожь в руках не унималась еще с того момента, как мать завела разговор о Харучиё. Свежий воздух обжигал лёгкие и нещадно обдувал засохшие слёзы. Я шла по незнакомым улицам уже на протяжении часа и успела хоть и немного но успокоиться. Идти было некуда, поэтому мне пришлось вернуться обратно, к воротам дома.       Избитый и вдобавок пьяный в хлам Харучиё, сидел на бордюре около ворот моих соседей.       Заметив издалека моё приближение, парень лишь устало вздохнул, после чего подошёл ко мне вплотную. — Ух ты, с кем гуляла? — Действительно забавным было то, что он до сих пор крепко стоял на ногах, хотя его внешний вид говорил об обратном. — Ни с кем. — Значит, опять ссоры с родителями. Тебе правда нравится так жить? — У меня нет другого выбора пока. — Ладно, меня это мало интересует.       Маски на его лице не было, а значит, он точно уже с кем-то подрался. Резко схватив меня за руку, Санзу потащил меня к входной двери моего же дома. — Эй, туда тебе идти незачем. — Упёрлась я. — Ты ведь моя должница, — Харучиё метнул свой холодный и мёртвый взгляд на моё лицо, — а я пришёл выбивать долги.       На тот момент я не осознала всей серьёзности, и даже опасности его слов. Поэтому я лишь попросила его не появляться больше возле дома. — Отец вернулся. — Неужели он такой же чокнутый, как и ты?       Было неприятно, но на правду ведь не обижаются? — Да. — Невольно согласилась я. — Абсолютно поебать, ты нужна мне прямо сейчас. А значит, если не здесь, то в другом месте.       С этими словами, он покинул территорию моего дома, явно давая понять, что мне нужно следовать за ним.       Его состояние было крайне незнакомым мне, не говоря уже о поведении. Пьяный Санзу был ещё одной личностью, которая так же, как и Харучиё, «нуждалась во мне». Порой мне кажется, что я совершенно не знакома с Санзу Харучиё. Я видела много разных сторон парня, но никогда не видела настоящую.       Гарантий на удачный исход, естественно, не было, иметь дело с Санзу это всегда стопроцентный риск. Но даже при таком раскладе я мирно следовала за Харучиё. Всё это можно было бы списать на простой страх перед ним, однако время проведённое с Санзу было самым незабываемым и новым в моей скучной и недолгой жизни. Благодаря его такому же никчёмному существованию, я чувствую, что, наконец, в той пустой и тёмной комнате я хоть кому-то нужна, теперь я была там не одна.