Тишина внутри

*** Томас лежит, вытянувшись на траве и уткнувшись лицом Дамиано в живот. Дамиано скользит взглядом по небу, разглядывая лениво плывущие облака и рассеянно пропускает сквозь пальцы мягкие русые прядки. Томас - грандиозный лентяй, он может лежать так часами, абсолютно не двигаясь. -Тони? -Тихо зовет он. Тот медленно поворачивается к нему, прижимаясь к горячей коже живота щекой и даже приоткрывает ради такого дела один глаз. -Ммм? -Почему ты вообще согласился со мной встречаться? Томас жалобно стонет и закрывает глаз обратно. -Как ты этим всем заебал. Хорошо же лежали, ну чего ты начинаешь? -Давай, Тони, я хочу знать. Томас строит дебильно-восторженное выражение лица, явно копируя кого-то из фанаток и начинает ныть мерзким писклявым голосом: -Ты - икона, Дамиано Давид! Я влюблен в тебя с десяти лет! Я хочу от тебя троих детей! Дамиано не выдерживает и ржет, несильно хлопая Томаса по плечу. -Ну что ты за мудак! -Сам выбирал. -Нахально заявляет Томас и устраивается поудобней, уминая Дамиано под собой как подушку. -А вообще, ты был такой печальный, смотрел невозможно грустными глазами как... Как Чили! Никогда ни в чем не мог отказать Чили! -Ну все, сейчас я покажу тебе Чили! -Дамиано стряхивает бессовестного засранца с себя и принимается щекотать, быстро-быстро перебирая пальцами по тощим бокам. Томас хохочет, дрыгает ногами и всхлипывает, но Дамиано твердо настроен вершить месть и отпускает его только когда тощее тельце под ним начинает трястись и просить пощады. Они падают обратно на траву, пытаясь отдышаться и все еще тихо хихикая, Томас удобно устраивает лохматую голову у него на плече. -Если честно, понятия не имею. -Наконец отвечает Томас. -Мне с тобой хорошо, я тебе нравлюсь, у меня никого нет. Все идеально совпало. Мы знаем друг друга тыщу лет, не придется ничего рассказывать, притираться по каждой мелочи. Ты же знаешь, как я люблю все эти ебаные свидания, на которых всегда оказывается, что девушка уже почитала все в интернете и теперь знает о тебе больше, чем ты сам. Ну и вообще, ты ничего такой. -Ничего такой? Да ты охуел, Раджи! На меня дрочит весь мир! -Дамиано ужасно смешно, он фыркает и легонько дергает друга за пушистую прядь волос. -Судя по твоему недовольству, ты и сам на себя периодически передергиваешь. Дамиано задыхается от смеха пополам с возмущением, но ехидный мелкий засранец явно не планирует дважды попадаться на одно и то же, а потому шустро перебирает конечностями, с радостным гоготом удирая от него по траве на четвереньках. Дамиано встряхивает волосами и с воинственным кличем бросается за ним. Полчаса спустя силы все же кончаются, и картина возвращается в исходную точку: Дамиано укладывается на спину, а Томас утыкается лицом ему в живот. -Ну а я тефе пофиму понфафился? -Из волос у Томаса торчат травинки, завершая картину идеального сходства с гнездом. -Прекрати жевать мой живот и скажи нормально. -Дамиано с сомнением изучает свою абсолютно зеленую от травяного сока ладонь, прикидывая, перемажет ли он такого же местами зеленого Томаса, если дотронется, или хуже уже все равно не будет. -Говорю, расскажи, почему я тебе понравился. -Томас нехотя поворачивается к нему лицом и смотрит внимательно из-под пушистой челки. Дамиано вздыхает. На самом деле он потратил чертову прорву времени, думая об этом. Так почему бы теперь не поделиться результатом? -Ты такой свободный и легкий. -Начинает он. -Никогда не придумываешь себе несуществующих проблем и не переживаешь попусту из-за тех, которые действительно есть. Ты по-настоящему веселый. Всегда за любой прикольный движ, но, при этом, как-то хитро выбираешь и никогда не впишешься в то, что окажется полной скукотищей. Ты очень чуткий. Иногда людей вокруг слишком много, и, может быть, я сам еще не понял, что еще пять минут - и я начну хлопать по тянущимся ко мне рукам и посылать к черту, а ты уже аккуратно подвинул меня назад, подсунул фанатам Вик и сам встал рядом, и вот у меня уже есть пара минут, чтобы выдохнуть и перестать всех ненавидеть. Еще в тебе целый океан спокойствия. Даже если ничего не получается и мы все орем и бесимся, даже если набесили снежную королеву Итана, ты все равно будешь сидеть в углу и тихо тренькать на своей гитаре, пока все не заткнутся. И как только заткнутся, первая разумная идея будет твоя. -И музыка, конечно. Мы все любим музыку, но ты как будто живешь в ней постоянно, и музыка живет в тебе. -Дамиано замолкает на несколько мгновений, а потом продолжает. -И еще волосы. Я влюблен в твои волосы. Они пушистые и мягкие, а когда на них светит солнце, выглядит так, будто в них вплетены тоненькие ниточки золота. -Сочувствую тебе. -Преувеличенно печально отзывается Томас. Он, наконец, понимает, что не давало ему покоя с самого начала и не сходилось в этой странной картинке. Дело было вовсе не в его шикарных стройных ногах и всяких прочих достоинствах сомнительной ценности. Как он вообще мог об этом думать? Конечно же, Дамиано смотрел глубже и видел то, чего никогда не замечали другие. И тогда все встает на свои места. -Иди ты, всю романтику испортил. -Дамиано фыркает и несильно дергает пушистую прядку волос. -Вы двое вообще в курсе, что мы здесь не ради вашего медового месяца? Поднимайте задницы и живо работать! -Вик нависает над ними небольшой грозной тучкой, упирает руки в бока. Они жалобно стонут в унисон. *** Вик еще раз заглядывает под кровать, светя на пол телефоном. Чертова сережка, провалилась она сквозь пол, что ли? Свет скользит по паркету, упираясь в дальнюю стену, но ничуть не помогает. Она склоняется еще ближе к полу и прислушивается. Откуда-то снизу идет музыка. Это что же, они решили играть без нее? Да быть такого не может! Она колеблется лишь пару секунд. Черт с ней, с сережкой, она купит хоть десять пар новых, но это можно сделать потом, а что-то интересное происходит прямо сейчас. Вик поднимается с пола, попутно выключая фонарик на телефоне, и выходит из комнаты. Как только она закрывает за спиной дверь своей комнаты, по первым же нотам мелодии понимает: музыка не их. Еще через несколько шагов по коридору до нее отчетливо доносится голос Меркьюри. Ну надо же, кого это пробило на сопли посреди ночи? Свет она не включает. Зачем, если она знает этот дом как свои пять пальцев? Вик осторожно выглядывает из-за угла, взгляд тут же притягивает горящая внизу настольная лампа. Она сдвигается ближе к перилам и с интересом оглядывает полутемную гостиную на первом этаже. На столе светится планшет, из которого и идет тихая музыка. Приглушенный свет лампы пятном падает возле стола, выхватывая пару винных бутылок и бокалы с тем же содержимым. Когда они делают шаг в сторону и оказываются в размытом круге света, Вик едва сдерживается, чтобы не вскрикнуть от удивления. Они танцуют! Руки Томаса лежат у Дамиано на талии, Дамиано размеренно поглаживает узкие плечи. И они медленно-медленно кружатся по гостиной, даже не пытаясь попадать в музыку. С другой стороны, может, они и пытались. Но ведет Томас, поэтому попытки попасть в ритм заранее обречены на провал. Глаза немного привыкают к темноте, боковым зрением улавливая какое-то движение в стороне. -Нет-нет-нет. -Она шепчет едва слышно, перехватывая Итана за талию и утягивая обратно за угол. -Тихо. Смотри. Итан замирает на месте, явно переводя пришедшие в голову слова с матерного на итальянский, мышцы под ее ладонями медленно расслабляются. -Ты очень напугала меня, Вик. -Наконец выдает он приличный вариант. -Смотри. -Настойчиво повторяет она. -Ты ведь тоже пришел за музыкой. Итан кивает и послушно смотрит. Дамиано опускает голову Томасу на плечо, утыкаясь в него лбом. Руки Томаса медленно сползают чуть ниже по спине. Песня заканчивается, за ней начинается следующая, но они не обращают внимания, продолжая медленно и плавно кружить по комнате, периодически скрываясь в темноте просторной гостиной, а потом снова оказываясь в круге света. -Очень необычно смотрятся. -Итан шепчет ей прямо в ухо и невольно щекочет ей шею длинными волосами. -Я не думал, что у них будет вести Томас. -Почему ты вообще об этом думал? -Вик склоняется к нему и шепчет в ответ. -Дамиано у нас и так мальчик-зажигалочка, изо дня в день тащит все это на себе, еще и нас вперед пинает. Должен же человек когда-то расслабляться и отдыхать. Итан что-то согласно мычит в ответ, а затем очень осторожно тянет ее за локоть в темноту коридора. Сегодня это не та музыка, за которой они пришли. Не их музыка. Дамиано чуть поворачивает голову, прижимаясь губами к длинной шее и шепча прямо в горячую кожу: -Они правда думают, что мы их не видели? -И не слышали. -Томас едва слышно фыркает в ответ и подставляет шею удобней. -Считай, что нас только что благословили, мальчик-зажигалочка. *** Томас обладал массой полезных в жизни способностей: жрать и не толстеть, пить и не пьянеть, пиздеть и не краснеть. Конечно, у таких потрясающих талантов должен иметься справедливый противовес, и он был: хотеть спать и не мочь уснуть. Томас с удовольствием променял бы все первые три способности на возможность нормально высыпаться. Он возится по кровати уже часа полтора, сдвигает все свои четыре подушки, натягивает на себя одеяло, а потом спихивает его к ногам, прибавляет и убавляет температуру на кондиционере. Потом, конечно же, сдается. Сон -хорошо. Лежать и бессмысленно таращиться в белеющий потолок - плохо. Он решительно откидывает одеяло в сторону и тащится в душ, на ходу прикидывая, есть ли у них в доме какая-нибудь еда или придется обойтись кофе. Когда двадцать минут спустя он выползает в сторону кухни, встряхивая головой, чтобы волосы сохли быстрее, внезапно выясняется, что сегодня полуночничает не он один. Из-под дверей комнаты Дамиано пробивается узкая полоска света, запах сигарет и какое-то непонятное треньканье. Томас прислоняется спиной к стене рядом с дверью и внимательно прислушивается: судя по звукам, Дамиано с особой жестокостью пытает гитару. Довольная улыбка сама расползается по губам: к черту кофе, ночь с каждой минутой становится все интересней. Он пару раз для порядка ударяет костяшками пальцев по двери и заходит, не дожидаясь ответа. Сам хозяин комнаты обнаруживается в кресле за столом, нежно прижимая к себе одну из тех гитар, которые вроде бы ничьи, но были у них всегда, и каждый таскал их по очереди. И вид имеет такой виноватый, словно его поймали на месте преступления. Томас с трудом сдерживается, чтобы не заржать, по-хозяйски сдвигает в сторону лежащие на столе тетради и усаживается на край. -Как хорошо, что ты не спишь! Давай, Тони, ты должен подобрать мелодию, которая играет у меня в голове. -Гитару в руки Томасу он буквально впихивает. Томас не выдерживает и все же ржет. Он прижимает гитару бедром, сдвигает обратно к себе верхнюю тетрадь внимательно читает текст. -Сопли в сахаре. -Категорично оценивает он. -Сам ты сопли! -Для убедительности Дамиано пихает его в коленку. -Это будет новой Каролиной! Томас косится на него крайне скептически, но послушно перебирает струны. Дамиано старательно напевает, используя самый эффективный способ донести что он хочет из всех, что ему доступны. -Нет-нет, погоди, бери вот здесь ноты выше. Еще выше. Боже, почему так плохо звучит? Стой-стой! Что ты сделал? -Взял ниже. -Ааа... Вот так и оставь. -Нет, теперь ты делаешь “ла-ла-лаааа”, а надо “ла-ла-ЛА”, понимаешь? -Вообще не представляю, как я понимаю из этого хоть что-то. -Не нуди. Спустя сорок минут они подбирают мотив примерно к половине песни и одновременно поднимаются с места. -Пойдем покурим? -Дамиано ленив и совершенно доволен жизнью. Томас согласно хмыкает и аккуратно притягивает его к себе. На балкон они выползают сложнопередвижной обнимающейся конструкцией, не желая расцепляться. Дамиано почти физически ощущает усилие, которое ему приходится приложить, чтобы заставить себя оторвать руку от спины Томаса и найти сигареты. Он щелкает зажигалкой и затягивается ровно один раз, а в следующую секунду Томас целует его, накрывая губами его губы. Дамиано охотно размыкает губы, отвечая на поцелуй, и выдыхает дым чужой рот. Томас послушно глотает дым и отстраняется. -Дымные поцелуи, серьезно? Как в пятнадцать? -Какие-то у тебя были неправильные пятнадцать. -Насмешливо отзывается Дамиано. Томас аккуратно вынимает сигарету у него из пальцев, затягивается и сам прижимается к чужим губам, вдыхая дым в приоткрытый рот. Дамиано аккуратно сминает мягкие губы своими и думает, насколько похоже на пятнадцать будет, если он сейчас начнет стонать от одних только поцелуев. Томас отстраняется, чуть склоняется и мягко проводит губами по его шее и сообщает невозмутимо: -Я тебя хочу. И тогда Дамиано все-таки стонет. Томас не глядя тушит сигарету о перила и бросает вниз с балкона, ленясь искать пепельницу и тянет его за собой. -Если утром в бассейне будут плавать окурки, Вик снимет с нас голову. -Мне плевать. -Отзывается Томас и целует его куда-то за ухом. Дамиано вздрагивает и замолкает. Он и понятия не имел, что Томас окажется таким спокойным и уверенным, а он сам под прикосновениями изящных рук будет дрожать и плавиться, будто это его первый раз. Хотя... Черт возьми, это он и есть. От дурацких мыслей он отвлекается в тот момент, когда его очень аккуратно и бережно роняют на кровать. Томас оказывается сверху, упираясь руками в постель по обе стороны от его плеч. Лицо у него очень серьезное, а глаза кажутся огромными и совершенно сумасшедшими, но у него и свои наверняка такие же. Он обнимает Томаса за талию и дергает к себе, заставляя буквально рухнуть сверху, скользит ладонями по узкой спине и когда мягкие теплые губы касаются его собственных, его как никогда четко накрывает осознанием происходящего. Вот она, твоя несбыточная мечта. Человек, которого ты любил тихо и безнадежно, толком и думать не смея о нем в подобном ключе, вылизывает твой рот прямо сейчас и упирается стояком тебе в бедро. Дамиано с удовольствием отвечает на поцелуй, поглаживает шею и затылок подушечками пальцев. Кончики пушистых волос щекочут ему щеки, и он невольно вздрагивает от невесомых прикосновений. Томас прихватывает его губы своими еще пару раз и отстраняется, склоняется немного ниже, по пути горячо целуя в шею, и принимается увлеченно вылизывать буквы татуировок у него под ключицами, явно собираясь обвести языком каждую из них. Томас, кажется, успевает касаться его одновременно везде. Дамиано в жизни бы не подумал, что навыки игры на гитаре могут так пригодиться в постели. Тонкие пальцы быстро скользят по бокам, по животу, стягивают с него широкие домашние штаны вместе с бельем и тут же оказываются на внутренней стороне бедер, уверенно оглаживая нежную кожу, иногда сжимая довольно ощутимо и даже чуть болезненно, а затем опускаются на напряженный член. Томас неспешно проводит по всей длине, подушечкой большого пальца размазывает выступившую на головке смазку. Дамиано стонет на весь дом, буквально ощущая себя гитарой, из которой извлекают нужную мелодию. -Ты красиво звучишь. -Тихо бормочет Томас, словно читая его мысли. -Мне нравится. И... О, черт возьми, всегда мечтал это сделать. Он опускается еще чуть ниже и обводит языком сосок, прихватывает зубами колечко пирсинга и легонько тянет на себя. Дамиано выгибает дугой. Обязательно надо будет спросить Томаса, есть ли у него еще какие-нибудь столь же восхитительные мечты. -Скажи мне, что у тебя есть нормальная смазка? Дамиано согласно мычит и машет в сторону тумбочки. Томас всегда был просто пугающе гибким, но только теперь Дамиано может оценить это в полном объеме: Томас умудряется согнуться как-то в бок, прогибаясь в позвоночнике так, как нормальный человек прогибаться не должен, вытянуть руку и хлопнуть ящиком за пару секунд, в процессе успевая вывернуться из собственных домашних брюк. Скользкие от смазки пальцы упираются между ягодиц и Дамиано жмурится изо всех сил, чувствуя, как колени разъезжаются шире в стороны сами по себе, без участия покинувшего его разума. Он нетерпеливо подается ближе, стараясь немедленно получить желаемое, но Томас придерживает его за бедро, не позволяя делать глупости. Дамиано тащит и потряхивает буквально от каждого прикосновения. Он настолько хочет этого, что расслабляется легко, принимая в себя тонкие пальцы, всхлипывает от каждого движения внутри, отчаянно ерзает спиной по постели, сбивая простыни. Когда Дамиано, наконец, решается открыть глаза, первое, что он видит - очень внимательный взгляд Томаса на своем лице, непривычно темный, голодный и какой-то жадный. -Ты же... У тебя же не было парней? -Дамиано практически хрипит, выталкивая слова из пересохшего горла. -Не было, -Невозмутимо отзывается Томас. -Но зато были девушки без комплексов и с хорошей фантазией. Он очень хочет спросить еще что-то, но Томас толкает пальцы глубже, как-то очень удачно сгибает, проходясь подушечками по чувствительной точке внутри и одновременно с этим склоняется ближе, кусая его в плечо. И Дамиано мгновенно забывает не только все глупые вопросы, но и свое собственное имя. Пальцы двигаются внутри медленно и размеренно, поглаживают горячие стенки и плавно расходятся в стороны, растягивая сильнее. -Я готов. Давай! - Страшно не было. Было очень хорошо и немедленно хотелось попробовать все и сразу. Вместо ответа Томас хмыкает и добавляет третий палец. Дамиано кажется, что еще пара минут и он просто расплавится и впитается в постель. -Я начинаю ненавидеть твои бесконечные запасы терпения. -Хрипло бормочет он. -Поговорим об этом завтра, когда ты попробуешь сесть. Дамиано пытается возмутиться в ответ, но Томас в очередной раз накрывает его губы своими, раздвигая их языком и толкаясь глубже в горячий рот. Это оказывается чертовски действенным способом заставить его замолчать. Томас убирает пальцы от хорошенько растянутой дырки и прижимается ближе, опускаясь сверху. Дамиано тут же цепляется за него как утопающий, наверняка оставляя синяки на узких плечах. Томас щелкает крышкой тюбика второй раз и щедро льет смазку прямо ему между ягодиц. Член упирается между ног и Дамиано дергается ближе, желая получиться все и немедленно, но тонкие пальцы впиваются ему в бедра с такой силой, какой он в жизни бы не заподозрил в изящных руках, никогда в жизни не поднимавших ничего тяжелее гитары. Томас аккуратно подается вперед, продолжая крепко держать за бедра, буквально натягивая его на свой член. Немного больно, но вовсе не настолько, как он мог себе представить и уж точно недостаточно, чтобы перестать завороженно смотреть как Томас отчаянно жмурится, явно стараясь сдерживаться, и с силой кусает нижнюю губу. -Двигайся, черт возьми. -Тихо шипит Дамиано. И Томас, наконец-то, не находит сил спорить с ним и двигает бедрами. Очень медленно и плавно подается вперед, входя до самого основания, а затем точно так же медленно двигается назад, выходя практически полностью. Они стонут одновременно, звучит очень красиво и в унисон и тогда Дамиано думает, что непременно нужно будет записать совместную песню. И еще, кажется, это будет его последней связной мыслью на сегодня. Он смотрит, не отрываясь прямо в глаза, совершенно сумасшедшие и абсолютно черные из-за расширенных зрачков, практически заполнивших радужку. Он еще никогда не видел их такими. Дамиано в очередной раз убеждается, что у него нет столько долбанного терпения, сколько есть у Томаса. От медленных и размеренных движений он сходит с ума буквально через минуту. Дамиано проводит ладонью вверх по чужому плечу, запускает пальцы в русые волосы на затылке, с силой сжимая у корней, и резко двигает задницей, насаживаясь на член до самого основания. -Черт с тобой. -Отзывается на это Томас, и голос звучит еще более хрипло, чем у него самого. Он немного отстраняется, освобождая больше места и тут же начинает двигаться, набирая скорость. Дамиано вскрикивает от первого же толчка, а затем еще и еще раз, практически сразу переходя на какие-то жалобные всхлипы. Томас больше не осторожничает и не сдерживается, толкается быстро и резко, вбиваясь в хлюпающую от смазки дырку до самых яиц. Дамиано ужом вертится на постели, подается бедрами на встречу каждому толчку, стараясь не сбивать с ритма. Тонкие пальцы обвиваются вокруг его члена и Дамиано дергается, пихая пятками в тощие бедра. -Убери. Иначе я кончу сию минуту. -Он совершенно точно не хочет, чтобы все закончилось так быстро. Томас послушно убирает ладонь, устраивая ее на бедре, и кусает его над ключицами, наверняка оставляя шикарный след от зубов. Дамиано буквально подбрасывает на постели. Томас ловит его реакцию тут же, кусает еще и еще раз, с силой сжимая зубами смуглую шею. Дамиано тихо скулит в ответ на каждый из укусов. -Да ты тащишься от этого! -В хриплом голосе Томаса чистый восторг. Дамиано согласно стонет в ответ. -Ладно же. Томас отстраняется, переворачивает его на живот как куклу и бесцеремонно вздергивает за бедра вверх, заставляя выставить зад. Дамиано послушно прогибается в спине, подставляется и разводит ноги пошире, упираясь коленями в постель и отчаянно кусает губы, чтобы не начать умолять вернуть член туда, где ему самое место. Томас прижимается сзади, накрывая собой, словно пытаясь срастись с ним в одно целое, и толкается в растянутую дырку, член под таким углом входит еще глубже, с каждым новым толчком проходясь головкой по простате. Дамиано кричит так, что практически срывает голос. Завтра он наверняка сможет только красиво улыбаться в микрофон, но это волнует его меньше всего на свете, потому что прямо сейчас его единственной задачей было удержаться на разъезжающихся и трясущихся коленях. Он дрожит всем телом, бессильно скребет пальцами по простыням, но лишь комкает их, стараясь найти хоть какую-то опору. Томас вплетает пальцы ему в волосы на затылке и тянет на себя, заставляя выгнуться еще больше, снова прижимается губами к беззащитно выставленной шее, прихватывая кожу зубами и оставляя на ней цепочку следов из укусов и засосов. Толчки внутри совершенно сумасшедшие, яйца шлепают по ягодицам, смазка похабнейше хлюпает на всю комнату от каждого движения внутри. Свободной рукой Томас скользит по бедру, легонько шлепает его по заднице и запускает ладонь под живот, обхватывая колом стоящий член, быстро проводя пальцами по всей длине. Дамиано уверен, что сегодня эти ладони окончательно сведут его с ума. Томас целует его в основание шеи, как-то мягко и совсем нежно проводит губами по шее, а затем впивается зубами в загривок. Дамиано накрывает мгновенно - он выгибается еще сильнее, вскрикивает, наверно, на всю улицу и кончает в чужую ладонь. Перед глазами у него мелькают золотистые звездочки, и он отчаянно жмурится, чувствуя еще буквально пару рваных толчков внутри и жадно прислушиваясь к стонам за своей спиной. Томас прижимается еще теснее и замирает, кончая глубоко внутри, а потом отстраняется и опускается рядом, осторожно притягивая к себе. -Ты там живой? -Дамиано обдает табачным запахом, к губам прижимается сигаретный фильтр. Он жадно затягивается, втягивая дым в легкие и медленно выдыхает в сторону. -Не уверен, но я бы повторил прямо сейчас, хотя не думаю, что мой зад это переживет. -Дамиано, наконец, приоткрывает один глаз и косится на Томаса, снова тянется губами за сигаретой. -Зато я теперь точно знаю, за что тебя бабы любят. Томас радостно ржет и машет рукой, разгоняя дым. -У нас еще есть мой зад. В следующий раз я могу быть снизу. Дамиано давится дымом и отчаянно кашляет. *** -Что они делают? Итан дергается от шепота Вик и на секунду прикрывает глаза, ожидая, пока сердце прекратит биться где-то в горле. -Понятия не имею. -Так же шепотом отзывается он, устраиваясь на полу поудобней и снова выглядывая из-за угла. Весь коридор второго этажа был заставлен чемоданами и завален одеждой, лежащей неаккуратными кучами прямо на полу. -Они что, решили сделать уборку? -В голосе Вик звучит священный ужас. Итан выразительно хмыкает в ответ. Ну конечно, уборку. Этих двоих никакие силы на свете не могли заставить хотя бы не бросать окурки в кофейные кружки, что уж говорить о полноценной уборке. -Хуйня какая-то! Что это вообще такое? -Доносится до них удивленный голос Дамиано. -Это рубашка, а ты держишь ее вверх тормашками. -Ворчливо отзывается Томас. Несколько секунд царит тишина, слышится сосредоточенное шуршание. -Да все равно хуйня, как ее ни поверни! Какие-то ленточки и веревочки! -Ты просто тупой, дай сюда! Шуршание становится гораздо активней. -Ладно, я тоже тупой. Понятия не имею, как это должно крепиться к человеку. -Томас звучит разочаровано. -Какая разница вообще, брось ее в ту кучу, которая слева от двери. Вик все более удивленно наблюдает за высунувшейся в коридор рукой и полетом рубашки в гору уже лежащего там тряпья. Она осторожно опускается на пол, садится поудобней и двигается ближе к Итану. -Может, они надумали от нас съехать? -В голосе ее звучит столько надежды, что Итану ужасно жаль ее разочаровывать. -Что-то я сомневаюсь. Я бы поставил на то, что ни один шкаф уже не закрывается и они освобождают место под новые тряпки. -А зачем им тогда гастрольные чемоданы? Итан признает аргумент весомым, пожимает плечами и молчит. Если бы он знал, зачем им чемоданы и вообще все это, то он бы не сидел на полу в коридоре второй час. Коридор между тем продолжает наполняться тряпьем. -Почему мы это не выбросили? Зачем мы храним пять... Нет, шесть штук твоих рваных между ног концертных штанов? Это для каких-то стремных эротических игр? -Отличный вопрос! Расскажи мне о своих фантазиях, Томас. Потому что это твой шкаф. В ответ слышится приглушенная ругань. Вик с интересом прислушивается и старательно запоминает. -Надо бы пойти и узнать, что там у них там происходит. -Она опускает подбородок Итану на плечо. -Я уже ходил и чуть не получил в лоб косметичкой. Теперь сижу здесь. -Печально отзывается Итан. Вик недобро щурится. Она поднимается с пола и решительно направляется к открытым дверям комнаты. Конечно же, Итан встает следом за ней. Не может же он отпустить ее в Ад одну. На чемоданах, стоящих вдоль стен, наклеены пестрые стикеры и надписи кривым почерком Дамиано гласят: “Без одного колеса”, “Не выдвигается ручка”, “После Лондона. Сжечь”, и “Твою мать, Томас”. На боку еще одного чемодана размашистым почерком Томаса было написано: “Тишина внутри”. Вик притормаживает на несколько секунд и вздыхает. За ее плечом так же вздыхает Итан. Иногда им жизненно необходимо содержимое этого чемодана. Она осторожно заглядывает в комнату. Мало ли, вдруг у них еще не кончились летающие косметички. -Решили открыть секонд-хенд, девочки? Горы шмотья в коридоре оказываются лишь вершиной айсберга - в комнате обнаруживаются еще шесть штук кособоких горок тряпья. -Скорей уж секс-шоп. -Задумчиво отзывается Дамиано, вертя в руках что-то, что определенно должно быть майкой, но выглядит как рыболовная сеть. Томас выныривает из шкафа, приветственно машет рукой. -Мы сортируем вещи. -Длинный палец с ободранным лаком поочередно тыкает в кучи вещей на полу. -Вот здесь у нас то, что нужно выбросить, вон там - непонятно чье, но точно не наше, дальше - то, что мало, в коридоре - концертное шмотье и то, что надо перенести в другую комнату. -В какую другую комнату? -Итан, как обычно, улавливает из бессмысленного потока информации самое важное. -Мы решили переехать к Дамиано, а в освободившейся комнате сделать что-то типа кабинета, а то вы вечно ноете, что негде выйти в скайп, негде хранить документы, некуда пригласить нормальных людей по работе, бла-бла-бла. -Томас звучит так, словно ему похер все документы на свете, и он лучше бы сделал там еще одну студию. Или бар. Или игровую. Что угодно полезное. Это что же, ее комната будет через стенку от этих сумасшедших? Вик быстро оборачивается к Итану. -Я переезжаю к тебе. -Сообщает она не подразумевающим отказа тоном. Итан медленно склоняет голову в согласном кивке и едва заметно улыбается. -Помоги мне перенести вещи! Она разворачивается и шустро направляется к себе, лавируя между завалами. То ли еще будет, у нее одежды ничуть не меньше. -Ооо, это у нас теперь есть еще одна свободная комната! Бар или игровая? -Доносится до них счастливый голос Томаса. -А еще - с тебя двадцатка, Дам! *** Сегодня за рулем Вик. Итан устраивается на переднем сидении и добросовестно пристегивается. Скашивает взгляд через плечо. Томас сидит, удобно вытянув длинные ноги под сиденье Вик, которой приходится до упора двигать вперед водительское кресло из-за невысокого роста. Дамиано занимает все оставшееся пространство на вместительных задних сиденьях, развалившись с комфортом и устроив голову у Томаса на коленях, умудрившись при этом задрать ноги едва ли не на потолок. Вообще-то они едут в аэропорт. У них впереди пресс-тур по Европе, миллион интервью, концерты, встречи с фанатами, но прямо сейчас настроение у всех такое, будто они едут до ближайшего магазина за винцом. -Что было в чемодане? -Озвучивает Итан мысль, которая не дает ему покоя уже несколько дней. -В каком чемодане? -Отзывается Томас, приоткрывая один глаз. -В том, на котором было написано “Тишина внутри”. Дамиано и Томас лениво переглядываются. -Наушники. -Сорок восемь кляпов. Они отвечают одновременно и тут же расплываются в довольных улыбках. Итан закатывает глаза и замолкает, отворачиваясь от них. Иногда ему очень хочется показать этим двоим оттопыренный средний палец, но он слишком хорошо воспитан для этого. -А если серьезно? -Вик тоже становится интересно, но она не рискует вертеться, внимательно следя за дорогой. -Там акустический поролон и шумоподавители. -Нехотя отвечает Дамиано. -Серьезно, народ, какая еще тишина? Никакой тишины, только любовь и музыка.