Тишина внутри

Дамиано идет на кухню с твердым намерением выпить кофе. И устроить грандиозный скандал. Какого хрена, в конце-то концов. Сам он был патологически верным. Ему бы в голову не пришло, что на пятый день отношений можно бросить все и бежать по бабам. Да вообще на какой угодно день! На кухне внезапно обнаруживается Томас, отчаянно ругающийся с кофеваркой. Дамиано окидывает его оценивающим взглядом с головы до ног. Явно еще не ложился. Немного пьян, но без фанатизма. Томас вообще обладал потрясающей способностью пить больше всех и возвращаться домой самым трезвым. На нем до сих пор вчерашние брюки и рубашка. На руках - стремного вида тонкие царапины. Он стоит, сложившись едва ли не пополам, склонившись над раскрытой боковой стенкой кофемашины. Что-то дергает внутри и непрерывно бубнит, мешая в кучу уговоры и угрозы: -Сраная машина, отдай мой кофе! Ну же, пожалуйста. Я куплю тебе новые фильтры, честное слово. Я не умею варить кофе в турке, у меня сейчас все сгорит. Я выброшу тебя на помойку, так и знай. Вот прямо сейчас выброшу и пойду куплю новую, старый ты хлам! Дамиано нарочито громко отодвигает стул, шаркая им по плитке на полу и садится, скрещивая руки на груди. Томас нервно дергается и оставляет машину в покое, оборачивается к нему. -О, утро! Ты вчера свалил так рано, мы звонили тебе раз двести, а когда приехали домой - уже не стали будить. Дамиано хмуро смотрит на него в ответ. Ну уж нет, он не будет делать вид, что ничего не произошло. -Я ушел из-за тебя. У Томаса делается такое сложное лицо, что Дамиано на секундочку становится немного легче. Не одному ему ничего не понимать. -Из-за меня? -Заторможенно переспрашивает он. -Но что я сделал? -Даже не знаю, -Дамиано закипает окончательно. -Возможно, отлично потрахался с той шикарной брюнеточкой в клубе? Томас открывает рот, а потом закрывает. Смотрит на него как сумасшедшего. А потом повторяет свой странный ритуал еще раз. -Ну? Что, нечего сказать? Нахуй ты вообще согласился со мной встречаться? Томас несколько секунд бессмысленно хлопает глазами, а затем садится за стол напротив него и начинает быстро-быстро говорить, заполошно жестикулируя, едва не заезжая ладонью по своему же острому носу. -Ты спятил, что ли, Дамиано?! Откуда ты вообще это взял? Не трахался я ни с какими... Брюнеточками! -Я видел, как ты с ней уходил и как возвращался. -Уже не так уверено продолжает Дамиано. Томас смотрит на него с бесконечным удивлением, а потом запрокидывает голову и хохочет, складываясь пополам и держась за живот, едва не ударяясь лбом о столешницу. -Я им... Кота из вентиляции доставал! -С трудом выдавливает он сквозь смех. -Какого еще ебаного кота?! -Все еще ничего непонятно и от этого Дамиано начинает злится с новой силой по второму кругу. Через несколько минут Томас с трудом перестает ржать и принимается объяснять подробно, все еще периодически тихо похихикивая. -Твоя “брюнеточка” - хозяйка того клуба. И она мне минимум в матушки годится, слепое ты ревнивое мудло! -Томас хихикает снова и хлопает себя по карманам, что-то ища. -У них там, короче, в вентиляции под потолком застрял здоровущий пушистый кот. Хер знает, как он туда попал, но я оказался самым высоким чуваком, какого она только смогла найти. Томас, наконец, вытаскивает телефон из кармана, несколько раз щелкает пальцами по сенсору и протягивает исцарапанную руку через стол, разворачивая экран к Дамиано. С экрана на него смотрит зелеными глазищами крайне недовольная кошачья морда. Между ушей у кота с фотографии полусогнутые пальцы Томаса, почесывающие пушистого негодяя. Дамиано таращится в экран и чувствует себя самым грандиозным идиотом на свете. -Господи, я буду стебать тебя этим вечно! - Томас все еще хихикает, не в силах остановиться, вытягивает бесконечно длинную ногу под столом и легонько пинает его в голень. -Иди вари мне кофе за это. Дамиано послушно встает, поднимает с пола шнур от кофемашины, захлопывает боковую дверку и втыкает вилку в розетку. Машина тут же мигает синими огонечками, сообщая ему, что готова работать. За его спиной разочарованно стонет Томас. *** Кухня покрыта ровным слоем муки. Две головы -черноволосая и русая- склоняются над телефоном, лежащим на единственном чистом кусочке стола. -Лучше бы заказали готовую. Уже давно бы поели. -Это мои слова. А ты утверждал, что “херня, за полчаса будет готово”. -Томас легонько бодает Дамиано лбом в плечо. С них обоих мгновенно начинает сыпаться мука. -Ладно, не ной, мы почти закончили. -Дамиано морщит нос, стараясь не чихнуть. -И пакет с мукой все равно развалил ты. Томас печально вздыхает, равномерно укладывая на условно круглую пиццу такие же условно круглые куски моцареллы. Вообще-то, Дамиано отлично готовит. Но сегодня что-то пошло не так. Дамиано даже знал, что именно: он решил печь пиццу с Томасом, который все делал по принципу “Идет пар -готовится, пошел дым - готово”. -Базилик? -Дамиано вновь заглядывает в телефон, сверяясь с рецептом. -Да, давай. -Лениво отзывается Томас. Дамиано щедро посыпает пиццу свежими листочками. Они скептически оглядывают получившийся кулинарный шедевр и, наконец, закидывают его в духовку. Рецепт говорил, что теперь им нужно подождать примерно полчаса и лучше бы ни на что не отвлекаться, иначе они получат замечательные угли с базиликом. Томас сосредоточенно трет ладонями свои домашние брюки, покрытые живописными белыми пятнами, и решает, что хуже им уже точно не будет. Он плюхается прямо на стол, поднимая небольшие облачка муки, и гипнотизирует духовку. Однообразное зрелище ему загораживает Дамиано, бесцеремонно устраивающийся между его бедер и по-хозяйски запускающий ему в волосы перепачканные в муке пальцы. Томас обнимает его за талию и чуть склоняет голову. Дамиано целует его так мягко и осторожно, что Томас буквально плавится от нежных прикосновений. Дамиано аккуратно поглаживает затылок, пропускает сквозь пальцы пушистые пряди. Томас в ответ осторожно поглаживает его по спине, приподняв край домашней футболки, неспешно проводит узкими ладонями по коже. Им обоим кажется, что прошло буквально несколько минут, а потом Дамиано чувствует отчетливый запах гари. -Твою мать, Томас! Томас практически подскакивает на столе и тут же желает выяснить, чем Дамиано не угодила его мать, но тот шарахается от него как ошпаренный и бросается к духовке. Еще через пару минут они задумчиво изучают равномерно-коричневое донышко пиццы, совместными усилиями отодранное от противня. Еще не совсем угли, но уже и не то что бы еда. Дамиано печально вздыхает. -А теперь давай выбросим это, закажем нормальную еду и вызовем клининг. Пока Дамиано заканчивает фразу, Томас уже успевает отрезать приличный кусок пиццы и начать его жевать, тихо ойкая, обжигая пальцы и язык, но улыбаясь совершенно довольно. Дамиано вздыхает еще раз и тоже тянется за ножом. Он смотрит на абсолютно счастливого Томаса и думает, что, в конце концов, все не так уж и плохо. *** Разумеется, все это было вранье. Откуда они вообще взяли грандиозную мысль, что их отношения ни на что не повлияют? Дамиано сидит на краю бассейна и с сосредоточенным видом гоняет ногой свое отражение в воде. Нет, конечно же, он не имел ввиду, например то, что Томаса стало окончательно невозможно разбудить. Раньше у них этой неблагодарной работой занимался терпеливый Итан, который мог по двадцать минут читать нудные лекции о режиме дня, репетициях и необходимости встать прямо сейчас. Дамиано улыбается своему отражению как полный кретин и тут же рассерженно гоняет его ногой с утроенным рвением. Кто же знал, что если он решит будить Томаса своими силами, то из кокона одеял и подушек высунется тощая лапа, которая утянет его в мягкую постель, а он, как последний болван, поведется на сонные обнимашки и бессовестно уснет вместе с ним? Изменилось вообще все. Дамиано морщится. Ладно, ну не так категорично, конечно, но жить стало в сто... В тысячу раз спокойней. Ему совершенно не хотелось верить, что все потому, что он перестал чувствовать себя птичкой-истеричкой, отчаянно срывающейся из-за каждой херни. Теперь ему все нравилось. Жара, музыка, которую писал Томас, его собственные тексты, сгоревшая пицца, интервью и сомнительные вечеринки. Больше не раздражали волосы Итана, лезущие в рот и хриплые заунывные подвывания Вик по утрам из-за дверей ванной. Даже предполагаемый бессмысленный пресс-тур больше не раздражал. Серьезно, вот так это и работает? Стоило ему получить возможность подойти и обнять, потискать за тощий бок, поцеловать, когда ему хочется, не думая о том, что однажды он получит за это в нос или Вик будет смотреть подозрительно и осуждающе, так сразу отпустило и жить стало хорошо. Дамиано поднимает голову и жмурится на солнце как довольный жизнью кот. В следующую секунду он ощущает на своей лодыжке чью-то мокрую и холодную руку. От неожиданности Дамиано дергается и орет на весь двор, едва не переходя в ультразвук. -Чего орешь, ебанутый? -Томас выныривает рядом с бортиком и принимается сосредоточенно отлеплять от лица мокрые волосы. Пожалуй, Дамиано сильно погорячился со вселенским спокойствием. -Какого хуя ты меня пугаешь, водоросль?! Томас цепляется руками за бортик, напрочь игнорирует лестницу в трех шагах от него, подтягивается и выбирается из воды, садится рядом с ним, отряхиваясь как мокрая псина. Дамиана фыркает, но не думает отодвигаться, лишь прикрывает лицо ладонью от летящих брызг. -Да я вообще думал, что это Итан. Он тоже недавно был где-то здесь. -Ворчливо отзывается Томас, прекращая трясти волосами.-Ладно, не голоси, я не думал, что меня можно не увидеть. Томас лениво потягивается и склоняется к нему, чмокает куда-то в уголок губ. От совершенно невинного жеста Дамиано практически подбрасывает на месте. Когда-нибудь он поверит, что все это происходит на самом деле. -В душ пойду, а то обчешусь весь от хлорки. -Томас встает с мокрого бортика, подбирает с травы телефон и шлепает в сторону дома. Дамиано думает о том, что у этого невозможного человека для похода в бассейн есть с собой телефон, но нет ни тапок, ни полотенца. А еще он неотрывно пялится на его задницу, обтянутую мокрыми плавками. Дамиано встряхивает волосами, поднимается и шлепает следом. У него, кстати, тапок тоже нет. Они оставляют на плитке и паркете две цепочки мокрых следов. -Со мной пойдешь? -Томас, как обычно, звучит так, будто предлагает ему выпить чаю. -Что, если пойду? -Дамиано останавливается у приоткрытой двери ванны. Томас в ответ пожимает плечами и принимается стягивать с себя плавки. Дамиано делает два шага вперед и судорожно нащупывает за спиной ручку, захлопывая за собой дверь. И смотрит. Не то чтобы от там чего-то еще не видел, но обычно он изо всех сил старается не таращиться, а теперь ему можно пялиться сколько угодно. Томас включает душ и шагает в кабинку, прислоняется спиной к стене и смотрит на него в ответ. Он не пытается прикрыться и ничуть не смущается, просто стоит, опустив руки, смотрит и ждет. Дамиано чувствует себя будто под гипнозом. Он медленно стягивает с себя шмотье - если бы его через секунду спросили, куда он все это бросил, когда снял, то он бы ни за что не вспомнил, - и шагает вперед, под горячие струи воды. Он замирает напротив, прикипая взглядом к дорожкам от капель воды, стекающим по белоснежным плечам с выпирающими косточками. -О, да ладно, я думал, что это у меня никогда не было парней, а ты клялся и божился, что умираешь как хочешь меня. -Томас насмешливо фыркает, а затем толкает его к стене и прижимается всем телом, гибкий, горячий и ласковый, целует в губы, уверено скользит ладонями по бедрам. Дамиано много чего мог бы на это ответить. Например, что у него тоже никогда не было парней. И никогда не было Томаса. Но, в конце концов, ехидные подъебки он слышал каждый день, а возможность скользить ладонями по горячей мокрой спине и вжиматься стояком в чужое бедро у него первый раз. Дамиано обнимает его очень осторожно, все еще не до конца уверенный, что именно ему предлагают. Томас вообще не склонен размышлять о всяких бессмысленных вещах. Раз уж он согласился, то на все и сразу. Он прижимается еще теснее, скользит узкими ладонями по бокам и бедрам, проводит мягкими губами вдоль края скулы и Дамиано отчетливо чувствует целый табун мурашек вдоль позвоночника. Томас явно втягивается в процесс - целует шею и плечи, периодически аккуратно прихватывая зубами, но не оставляя следов. Дамиано чувствует чужой стояк, упирающийся ему в бедро, и едва слышно стонет. Томас опускается чуть ниже, прихватывает зубами ключицы и принимается увлеченно вылизывать линии татуировок прямо под ними. -Ну ладно, не жалуйся потом, потому что я не умею. -Томас ворчит ему в шею, касаясь мокрой кожи губами. Дамиано хочет спросить, о чем он говорит, но не успевает: Томас еще раз целует его в плечо и опускается перед ним на колени. Дамиано стонет и откидывает голову назад, ударяясь затылком о плитку. Разумеется, пока он тут рефлексировал и соображал, что ему сделать, чтобы не спугнуть ромашку-Томаса, тот решил все сам. Он запускает ладонь в мокрые волосы и аккуратно убирает темные от воды пряди, зачесывает их пальцами назад, чтобы видеть лицо. На лице у Томаса большими буквами написано грандиозное любопытство. Он осторожно двигается ближе, скользя коленями по мокрому полу, обхватывает член пальцами у основания и осторожно накрывает головку губами, на пробу проводит языком. Дамиано кажется, что он умрет прямо сейчас, от одного только вида тонких губ, кольцом обхватывающих его член. Он очень осторожно подается бедрами вперед, жадно следя за тем, как губы скользят по стволу и тихо стонет, чувствуя, как головка упирается в заднюю стенку горла. Томас тут же отстраняется, выпускает член изо рта с громким чмокающим звуком, чуть склоняет голову и принимается вылизывать напряженную плоть по всей длине, жмурясь при этом совершенно довольно. Дамиано сжимает пальцы в его волосах сильнее и стонет-стонет-стонет. Господи, его, наверно, сейчас слышит весь дом, если не вся улица. Занятие явно оказывается крайне увлекательным: Томас успевает пройтись языком по каждому миллиметру нежной кожи и буквально превратить Дамиано в желе, прежде чем вернуться в исходную точку и вновь обхватить губами головку, осторожно подаваясь ближе, впуская плоть в горячий рот. -Ты же говорил, что не умеешь! -На выдохе стонет Дамиано. Томас что-то невнятно мычит в ответ, не выпуская член изо рта и посылая по напряженной плоти едва ощутимую вибрацию. Дамиано хочет что-то съязвить про разговоры с набитым ртом, но вместо этого только стонет снова и прижимается спиной к стене еще сильнее, чтобы не съехать по ней на пол немедленно. Он осторожно сжимает в пальцах чужие волосы чуть сильнее и Томас послушно склоняет голову следом за его рукой, позволяя двигаться так, чтобы упираться головкой в щеку изнутри. Дамиано наблюдает за этим процессом как завороженный, невольно облизываясь тоже. Когда Томас чуть сдвигается в сторону и очень медленно пропускает член в горло, Дамиано совершенно уверен, что из глаз у него сейчас посыплются звездочки. Он жадно хватает ртом воздух и аккуратно тянет от себя за мокрые волосы, чувствуя, что вот-вот кончит. Томас недовольно мычит снова, насаживаясь еще немного глубже, для верности вцепляясь ему в бедра и медленно поднимает взгляд. Дамиано кончает тут же, жалобно всхлипывая, не находя в себе сил даже на нормальный стон. Томас отстраняется, сглатывает и судорожно хватает ртом воздух. Дамиано стекает вниз по стене и притягивает Томаса к себе сразу же, как только у него перед глазами перестают расплываться веселенькие радужные круги. -В жизни бы не подумал, что буду отсасывать мужику и у меня будет на это стоять. -Как только рот освобождается, Томас тут же начинает делиться с миром ощущениями. Дамиано тихо хмыкает в ответ и обхватывает его член широкой ладонью, сжимает крепко и проводит по всей длине. Ракурс немного непривычный, но с этим он точно как-нибудь разберется. Томасу хватает буквально нескольких движений. Он кончает с тихим стоном, пачкая чужую ладонь спермой и практически падает сверху. -Хорошо, что пою у нас не я. -Хрипло бормочет Томас, утыкаясь лбом ему в плечо. В дверь ванной что-то с грохотом врезается. -Знайте, что мы вас ненавидим! -Орет из-за двери Вик, и они заходятся хохотом, прижимаясь друг к другу еще сильнее.