IronFrost family

Маленькая ручка быстро, но аккуратно проводит кистью по абсолютно белому листу, изображая человека мужского пола, державшего за руку ребенка, его, радостного и улыбающегося. Питер ещё раз критично рассматривает рисунок, кусает верхнюю губу, и довольно кивнув, встаёт со своего стульчика, выходя из комнаты. Настроение с самого утра у него было хорошим и довольным. Мальчик успел прибраться в комнате, переодеться, почистить зубы, и конечно же, постелить кровать. Папа должен быть им доволен. Он волновался. Волновался, хоть и пытался это скрыть. В последнее время, родители всё меньше и меньше уделяли ему внимания, и как бы он не старался, как бы не пытался казаться лучше и умнее, утерянное внимание обратно он увы, не получал. Ребёнок обвёл гостиную быстрым взглядом, мимолётно глянул на занятого отца, сидевшего с книгой в кресле, а после, остановился на Локи, который всеми силами пытался покормить маленькую Бэль, что ни в какую не соглашалась есть пюре, приготовленную магом. Папа тяжело дышал, смотрел на ребёнка исподлобья, и опять, и опять пытался хоть что-то влить ей в недовольно поджатый ротик.       — Неть! — недовольно восклицает малышка, мотая головой из стороны в сторону, — Неть! Неть!       — Солнце, давай же, не глупи, — вздыхает Локи, но ребёнок остался непоколебим. Она недовольно глянула из под ресниц, точь-в-точь как Тони, сложила пухлые ручки на груди, и отвернулась, всем своим видом показывает, что не только не слышит, но и не видит папу.       — Неть!       — Пап, — осторожно тянет Питер, делая несколько шагов вперёд. Мальчик берет руку Локи в свою ладошку, и тянет её на себя, привлекая чужое внимание, — Пап, я сегодня рисовал, и вот хотел...       — Подожди, — прерывает поток ненужных на данный момент слов маг, быстро освобождая свою руку от чужой, — Ты немного не вовремя, малыш. Бэль, ну же, давай, посмотри на папу.       — Неть! Бяка! Бяка! — оглушительно восклицает малышка, но Питер этого уже не слышит. В голове был шум, а в сердце пугающая пустота. Рисунок, на которой была изображена его семья: Тони, в самом левом углу; Локи, стоявшего рядом с ним, и державшего его за руку; Бэль, в милом платье, хватающая руку отца и прижимающая к нему, и он, рядом с ней, державший одну руку внизу, и шарик в другой. В отличае от остальных, на этом рисунке Питер был единственным, у кого не было улыбки. Губа мелко задрожала, Питер чувствовал как слёзы медленно, но верно застывают в глазах, он пока держался как мог, но ещё немного, и они скатятся по чужой щеке, одна за другой, и их будет не остановить. Мальчик перевёл взгляд обратно на картину, а потом опять на папу, смотревшего на Бэль с улыбкой. Он хвалил её, улыбался ей, целовал её в щёку каждый раз, когда она соглашалась брать в рот ложку, и смотрел с такой гордость. Но... Питер ведь тоже молодец. Нарисовал рисунок семьи, старался больше, чем обычно. Паучок-силач ведь молодец? Молодец же, или нет? Его ведь папа не похвалил. Он даже не взглянул толком ни на него, ни на альбомный лист. Нет, не молодец. Рисунок не то, что может быть гордостью. Это не то, что можно считать чем-то важным. Как кушает Бэль, да, но как рисует он — нет. К этому даже можно привыкнуть. От былого хорошего настроения, не осталось и следа.       — Молодец Бэль! Ты почти всё съела, ещё несколько ложочек, и ты будешь настоящей гордостью семьи Старк! — довольно восклицает Локи, и под довольно-визгливые вскрики и смех дочери, звонко целует её в лобик.       — Молодец! Молодец! — повторяет она, хихикая и хлопая в ладоши. Её глаза горели счастьем и искренним весельем, пока глаза Питера медленно, но верно наполнялись слезами, держать их всё больше и больше не было сил. Отец. Точно! Отец! Питер, вытерает сопли рукой, и меняем ракурс в сторону отца, надеясь хоть от него услышать что-то стоящее, а не «Ты не вовремя».       — Папуль, — зовёт отца Пит, уверенно хватая его за колени, и ожидая когда же на него обратят внимание. Неужели и он не станет смотреть на то, что отняло у него много внимания и сил? Станет. Старк отрывается от книги, запоминает на каком моменте остановился, и переводит заинтересованный взгляд вниз, на сына. На сына, смотревшего на него со смесью радости и удивления.       — Да, Пит? — улыбнувшись ребенку так, как умел только он, строго, но ласково, Тони поправил сбежавшие очки в сторону, и стал дожидаться его, Пита. Он слушает его, наконец-то! Если папа занят сестрой, то отец точно послушает его! И похвалит, обязательно похвалит! Ведь по другому быть и не может, так ведь?       — Можно я кое-что покажу? — прижав рисунок к груди, шепчет Пит, а дождавшись уверенного кивка, буквально сияет, поворачивая лист лицом к отцу.       — Очень красиво. Сам рисовал? — с интересом спрашивает Старк, а дождавшись довольного кивка головой, хмыкает, беря рисунок в руки,— Ты молодец, мне нравится. Я тут вышел очень даже красивым. А это у нас папа, да? Не плохо получилось. Бэль подходит это платье, её любимое, ты запомнил. Запомнил. Это то самое платье, что купил ей папа. Тогда сестра очень сильно радовалась, прижимая вещицу к груди. Он тогда тоже был рад, и всем сердцем желал ей добра. Помог надеть ей платье, и к сожалению, немного порвал.       — Умница. Повесь на холодильник, ладно? — Питер быстро кивает головой, готовясь сказать ещё и про уборку в комнате, но не успевает. Тони щёлкает его пальцем по носу, улыбается, предупреждает, — Не забудь, — а после, не дожидаясь реакции, встаёт с кресла, и с улыбкой идёт в сторону Локи и Бель, громко при этом зовя дочь, — Смотри кто пришёл, золотце!       — Папуль! Бука! Бука! — жалуется ребенок, кривя лицо, а после, притягивая к отцу руки. А оказавшись в безопасности от папы и еды, довольно хохочет, — Бяка! Неть! Лист, так же, как и детское сердце, с тихим треском рвётся на части, медленно, но верно падает вниз. Питер, маленький, но такой грустный, одинокий Питер, прижимает руку ко рту, глуша любой звук, и плачет, быстро убегая в комнату. Он больше никогда не станет рисовать семейный портрет. Даже больше, он никогда больше не возьмётся за лист и карандаши, в попытках что-либо нарисовать. Никогда!