Per aspera ad astra

— Я вроде вам все уже объяснила, чего вы ещё хотите? — Чара стояла в дверном проеме и внимательно наблюдала Марком. Тот неопределенно пожал плечами: — Имена, мне нужны имена твоих родителей. Насчёт этого мужчина был спокоен. Максимум плохого, что случится, так это девочка прошипит «сумасшедший!», развернется, вздымая полы льняной юбки (грубое нарушение устава, к слову) и уйдет рассказывать родственникам о странном учителе. — Эрик, — смотря в пустоту пробормотала Чара, — моего отца звали Эрик. Имя больно царапнуло Ляхтича по внутренней стороне сердца, но вот почему — Марк так и не понял. — А мать? Как ее звали? — Да какое вам вообще дело?! — неожиданно рассердилась девушка, — лезите в мою семью, зачем вам это? Мужчина тяжело вздохнул: — Когда ты сказала, что у твоих родственников такое же тату, как у меня, я немного смутился, осознав, что есть вероятность того, что мы с ними знакомы. Представляешь как классно, я могу знать твоих родителей, — в эту секунду тон его очень напомнил девушке воспитателей в детском саду для недоразвитых детей, которые пытаются заставить своих подопечных в чем-то признаться. — Нет, — сказала, словно отрезала, Чара, очень сильно напомнив Марку Василису, — мои родители мертвы. Их убил мой дедушка, если вам будет интересно знать, — она развернулась на каблуках, — а ваши расспросы абсолютно неуместны. Весь следующий день Ляхтич не мог ни на чём сосредоточиться. Мыслями он постоянно возвращался к словам девушки, «прослушивая» их у себя в голове снова и снова. — Кто все-таки такой этот Эрик, — бормотал Марк, заваривая себе чай, — не помню чтобы у Василисы были родственники с таким именем (хотя, если быть честным, он не помнил их совсем). Ее родителей убил их дедушка, дедушка, отец, который в состоянии убить своих детей — кто на это способен?.. Вероятно тот, кто очень сильно в них разочаровался… И тут до него дошло. Осознание ударило, словно разряд молнии. Отец, разочаровавшийся в своем ребенке. Ребенок, не оправдавший ожиданий отца. В голове сразу всплыли пусть и отрывочные, но воспоминания — особняк Огневых, полумрак гостиной и двое мальчиков — одному из которых десять, другому восемь, засыпающие на плечах у своей няни. Сидя на кровати, поставив ноутбук на колени, Ляхтич пялился куда-то в пустоту. У него в упор не получалось сосредоточиться на чем-то одном. В голове то и дело всплывала Чара увлеченно рисующая в тетради, склонившая голову на плечо и сердитая как фурия, затыкающая своего учителя. — Да что со мной не так-то, а, — мужчина грустно усмехнулся, откинувшись на подушку. С отношениями у него, мягко говоря не ладилось. Пару лет назад он встречался с девушкой, с которой вроде бы все было серьезно, но в какой-то момент у Марка в сердце что-то перегорело и они расстались. Ему в принципе не было особого дела до противоположного пола, с тех самых пор, когда исчезла из его жизни Елена Мортинова. Ляхтич искренне считал, что никто и никогда с ней не сравнится, не сравнится с ее поистине королевскими манерами, статной осанкой, горделивой улыбкой, величественным взором… Осекшись на половине предложения, Марк вздрогнул от осознания. У него никогда не было к ней романтических чувств. Внешне красивая, в душе холодная и такая благосклонная к нему — все это время он видел в Елене мать. Даже той самой ночью, перед зачасованием, когда она царапала ногтями его спину и признавалась ему в любви, шепча на ухо нежные слова, силясь извиниться за то, что сделает в будущем, даже тогда он видел в ней мать. Ту, которой в жизни Марка никогда не было. И уже не будет. Внезапно взрослый, солидный Ляхтич ощутил себя ребенком, которому в определенный момент не хватило родительской любви и нежности и от этого его глаза налились слезами. Марк плакал, плакал навзрыд, чувствуя, как неумолимое одиночество выжигает грудь.