Утренний кофе

      Я вышла со стаканчиком дымящегося утреннего кофе из бара и направилась к машине. Я всегда питала слабость к внедорожникам черного цвета, к Volvo, к дорогому кожаному салону и наглухо затонированным стеклам. Но больше всего я питала слабость к водителю этой машины, и сейчас я снова ощутила то колющее чувство в сердце, а затем бабочек в животе. В кармане куртки завибрировал телефон.       - Да кто там еще? - не без раздражения подумала я.       Экран настойчиво мерцал. Мама.       - Да, мамуль, привет, - я как ни в чем ни бывало придерживала трубку ухом, направляясь к машине, где меня ждали. Она что-то увлеченно рассказывала о своей работе, об отпуске, и о том, что снова никто не хочет работать, а она пашет одна за всех.       Тем временем я уже успела подойти к машине, открыла дверь и плюхнулась на пассажирское сиденье, поставив кофе в подстаканник. Не люблю обжигать язык.       Олег уже должен был надавить на педаль газа, чтобы отвезти меня на работу, но почему-то он этого не делал. Мы по-прежнему стояли на парковке, а Волк, мой Волк, барабанил пальцами по рулю. Мне показалось, что он ждет, пока я договорю. Черт, кажется, я снова отвлеклась. Поддакивая рассказу мамы, я отвернулась к окну, стараясь уловить каждую ее мысль. Когда же мы уже поедем? Еще немного, и я опоздаю. Вдруг я почувствовала горячее дыхание на своей шее. Черт, ну не сейчас. Нет, только не сейчас, пожалуйста. Мурашки пробежали от шеи и растворились где-то внизу живота, оставляя там приятную тяжесть. Я не смела развернуться к нему, а оттолкнуть его не поднималась рука. Голос мамы стал туманным, а я промямлила вслух:       - Оле-ег, ну переста-а-ань. В трубке раздалось:       - Олег? Что за Олег? У тебя же... Волков выдернул телефон у меня из рук и прежде чем он нажал на "отбой", я успела прокричать:       - Я перезвоню! Трубка упала на заднее сиденье и съехала на пол.       Олег развернул меня к себе: он поцеловал меня в губы, а после переключился на шею. Он делал это очень нагло, властно, я не могла сопротивляться: я была тряпичной куклой в его руках. Мне хотелось тут же сократить имеющееся расстояние между нашими телами, но черт, это же автомобиль. Здесь неудобно. Хотя плевать. Я провела по его щеке ладонью, снизу вверх, запуская пальцы в его волосы, крепко сжимая. Стон. Его стон. Такой тихий, сразу стало понятно, что для него стонать – это что-то очень настолько интимное, что нельзя выдать тому, кому не доверяешь.       - Когда ты стонешь, я завожусь еще больше, - черт, я сказала это вслух. Он держал мое лицо обеими руками и смотрел мне прямо в глаза. И не смог ничего ответить, по взгляду было все ясно. Мне на мгновение показалось, что его зрачки расширились. Я провела его ладонью себе по шее, останавливая путь где-то в районе груди. Он крепко ее сжал, а затем накрыл своими губами мои. Я текла, я таяла как свечной воск. Поцелуй становился глубже, стоны все чаще, дыхание все горячее. Олег стаскивал с меня одежду, а я с него. Автомобиль не давал простора для действий, мы избавлялись от одежды быстро, рывками, как будто нас сейчас застукают. Хотя уже застукали. Моя мама. Интересно, что она подумала? Хотя нет, неинтересно.       Я перестала к нему тянуться и откинулась на свое сиденье, не в силах оторваться от его небесно-голубых глаз, которые затягивали в свой омут. Медленно поднимая юбку, я проводила ногтями по бедрам, оставляя белесые следы на нежной коже. Закусила губу, слегка простонав. Теперь уже он тянулся ко мне, бесцеремонно поднимая юбку еще выше. Он вошел в меня двумя пальцами, заставив меня податься ему на встречу и выгнуться. Следом он сорвал стон с моих губ, продолжая нежные, но настойчивые движения пальцами. Я растворялась в этом сладком и тягучем мгновении и просила высшие силы, чтобы этот самый момент никогда не заканчивался. Притянув его к себе свободной рукой, второй рукой что есть силы, обхватив ручку двери, я прошипела ему в губы:       -Оле-е-е-г, прошу, остановись, пока не поздно. Но никто не собирался останавливаться.       -Мне нравится, когда ты стонешь мое имя, милая, - хриплым голосом произнес он, и я сместила свою руку прямо на ширинку его брюк, которая уже готова была разойтись. Боже, какой же он все-таки идеальный. Для меня. Он оторвался от моих губ, шумно выдохнул и перетянул на себя. Едва не свернув ступней коробку передач, я удобно устроилась к нему лицом. Он нежно поглаживал мою спину ладонями, задевая талию, а подушечками пальцев проходясь по ребрам. Обычно такие прикосновения по каждому ребру вызывали у меня неконтролируемый приступ смеха от щекотки. Но сейчас мое тело пылало и жаждало ласки так сильно, что каждое его касание вызывало лишь приглушенный стон. Желание слиться воедино сейчас же не покидало меня, однако Волков растягивал прелюдию, чтобы свести меня с ума окончательно. Моя грудь как нельзя кстати оказалась прямо перед его лицом: он не упустил возможность оставлять на ней короткие влажные поцелуи, от которых я сама становилась влажной. Мучительно приблизившись к его лицу, я провела влажную дорожку от щеки к уху и еле слышно шепнула:       - Войди в меня, прошу, пожалуйста.       - Я очень жду, когда ты начнешь умолять.       -Олег, я умоляю тебя, - я потерлась пахом об его пах. Черт, вот это выдержка настоящего наемника, который выдерживал любую пытку.       Долго вымаливать не пришлось. Еще пара мгновений, и мои глаза расширились от этих разрывающих ощущений, я откинула голову назад, чтобы разорвать зрительный контакт и постараться выдохнуть. Он заполнил меня всю, и мне потребовались всего-то жалкие секунды, чтобы привыкнуть к нему. Он взял меня за волосы и направил мою голову так, чтобы я снова смотрела только на него. Снова обжигающий взгляд, снова этот проклятый омут, который меня поглотил когда-то.        Через мгновение он отодвинул сиденье и слегка отклонил его назад, дав мне больше простора для движений. Я старалась двигаться плавно, доставляя больше удовольствия своему спутнику, однако он решил иначе. Приподняв меня, он стал совершать резкие движения, сопровождающиеся пошлыми звуками, которые издавали наши соприкасающиеся тела. Это возбуждало еще сильнее, и я думала, что вот-вот не выдержу и кончу так, как не кончала никогда и ни с кем в своей жизни.       Тем не менее, мой Волк четко уловил мое состояние и прекратил резкие движения, снова расслабившись, снова отдав инициативу мне. Он поцеловал меня, и я осознала нутром, что он тоже уже достаточно близко к пику наслаждения. Мы не хотели, чтобы это все заканчивалось, потому что за пределами этой машины был весь остальной мир: важные переговоры, рутинная работа. Хотелось быть здесь и сейчас, и мы поистине кайфовали от почти синхронных движений, становившихся попеременными, чтобы отсрочить наступление оргазма. Я уловила его просящий взгляд и не могла не отметить про себя, что Олег и просьба были едва ли не антонимами, а теперь я властвую в данный момент. Я могла сломать его, продавить под себя, ощутить его эмоции, выпить их сполна.       Мурашки непрекращающимся потоком шли по телу, и я понимала, что у меня нет больше сил сдерживать себя и свои эмоции. Прижавшись к нему и ощущая его горячее дыхание, казалось бы, везде: на шее, щеках, ключицах, я задвигалась быстрее.       Пелена, искра, пожар, называйте как угодно, настигли меня быстрее, чем его, где-то на мгновение. Это был не просто оргазм, а феерия, которая так долго оттягивалась и наконец-то настигла нас обоих. Измотанная я навалилась на него всем телом. Не хотелось ничего говорить. Он дрожащей рукой гладил меня по волосам и тяжело дышал. Телефон на заднем сидении завибрировал, оповещая меня об опоздании на работу. А кофе, причина нашей утренней остановки, уже остыл.