Съешь меня

Над дверью черного выхода из ресторана «Avenue» красовалась вывеска «Курение убивает». Чонгук докуривал последнюю сигарету, хмуро вглядываясь в надпись. «Было бы очень неплохо сдохнуть», - думал он. Самым страшным казался первый шаг, который он собирался сделать: озвучить свою просьбу Ким Тэхену. Но едкое чувство тревоги до сих пор не отпускало, и это раздражало. Тяжёлая дверь со скрипом отворилась. Тэхен захлопывает ее ногой и кидает два больших мешка с мусором в темно-зеленый бачок рядом с выходом. На нем уже нет того черного фартука, в котором его застал в зале Гук. Но рабочую белую рубашку и брюки Тэхен все же не сменил. «Неужели снова должен вернуться работать?», - думает Гук, потом одергивает себя от пустых мыслей. — Я сказал тебе подождать, пока моя смена не закончится, но по правде, не думал, что ты останешься, — подходит Ким, снимая резиновые перчатки и с расстояния бросая их в тот же бак. — Я тоже, — Чонгук кидает окурок на пол и давит его ногой. Он смотрит на Тэхена пристально. От чего-то напряжение, которое давило изнутри, не отпускает, а нарастает вдвойне при виде светло-ореховых глаз напротив. Они полны любопытством и ждут, когда же его наконец удовлетворят. Чонгук видит, как старший старается что-то сказать, но сдерживает себя. Хоть это и нагло с его стороны, но Чонгук хочет, чтобы тот первым сказал что-нибудь. После стольких игнорирований Тэхен имеет полное право молчать и так же послать его, как когда-то делал он сам. На его месте Чонгук поступил бы именно так. Но Тэхен не похож на него. Он сплошь да наоборот всему существу Чонгука. Нет. Если и есть разделение противоположностей на черное и белое, то у Тэхена нет абсолютно никакого цвета. Чонгук не видит. Не хочет видеть. Полное отсутствие интереса к этому человеку и одно лишь общее воспоминание, которое привело Гука сейчас сюда. Больше ничего. — У нас есть максимум 20 минут, — предупреждает Тэхен, чтобы Чонгук не медлил. На самом деле, он готов отменить все свои планы, если его только попросят об этом. Но второй продолжает молчать, и предчувствие говорит закончить разговор на этом, развернуться и уйти. Услышанное точно его разочарует, об этом свидетельствует пугающая искорка в чужих, таких желанных карих глазах. Давит с нажимом, заставляя нервно сглотнуть слюну. Но ноги все неподвижны. — Ну же, что такого страшного могло произойти, что ты вдруг обратился ко мне? — старается помочь Тэ. — Я бегал за тобой несколько месяцев, надеясь хоть на… дружбу? А теперь ты здесь. Нуждаешься во мне, — улыбается он, стряхивая невидимую пыль со своих светло-русых волос. — Мне нужно, чтобы ты трахнул меня. Возможно, прозвучало прямолинейно и достаточно откровенно, но в данный момент Чонгуку плевать, что о нём подумают. — Оу, — только и вырывается наружу. За все время, пока Тэхен носился по залу с подносами, переполненными едой, он перебирал абсолютно все варианты неожиданного визита Чона, но такого поворота искренне не ожидал. Почему вдруг Чон Чонгук, за которым он бегал последние полгода и от которого получал лишь порцию угроз и обидных оскорблений вместо взаимности, неожиданно хочет с ним поговорить? Тэхен знать бы не знал Чонгука, не пойди он в начале учебного года на студенческую вечеринку в честь открытия. Новеньким всегда труднее всего: тебя испытывают самыми разными способами. Чаще всего лишь одним — пей, пока не полезет обратно. Из Тэхена ничего не полезло. Он и не помнит толком ничего. Кроме того, как всаживает одному красивому парню, мурлычущему от удовольствия, как кот. Никогда он не был тем, кто спит с людьми при первой встрече, и на утро он не оставил бы этого чудесного парня одного. Но в тот раз Тэхену стоило уйти. Сладострастным незнакомцем оказался старшекурсник, как узнал Тэхен потом, золото универа — Чон Чонгук. «Любовь зла», - крутилось у Тэхена в голове после того, как незнакомец скрылся, оставив напоследок лишь хороший кровоподтёк под левым глазом Кима и жгучую привязанность. Возможно, именно тогда Тэхен понял, что найдет в этом вспыльчивом и самонадеянном мальчишке свою гибель. Путь к полному саморазрушению, к которому он так давно шел, но не смог себя пересилить. Самодельная взрывчатка, медленно ведущая к смерти. Чонгук как орудие, с помощью которого Тэхен смог бы убить себя. — Надышался отходами? — предположил Ким. В действительности просто не зная, что ответить на столь прямое заявление. — Это просто сделка. Знаю, предложение звучит немного странно, но я могу тебе заплатить. Столько, сколько захочешь. Подавив острое желание запустить какой-нибудь предмет в его голову, Тэхен только холодно повторил: — Немного странно? Наконец Чонгук выглядит слегка взволнованным. В первый раз Тэхен видит его таким. В первый раз он слышит так много слов от него и чувствует, как колет в груди. — Меня не оскорбляет то, что ты делаешь из меня шлюху, которая спит с кем попало за деньги. Я всего лишь не вижу логики и не верю, что ты даже в шутку можешь мне такое предложить. Чон делает глубокий вдох, как можно незаметнее, после холодно выплёвывает: — Если коротко, то дело в том, что мне нужно вернуть одного человека, а он не хочет иметь со мной дело, пока я хоть раз не дам ему в себя всунуть. Достаточно информативно? Тэхен тоже делает глубокий вдох, но и не думает его скрывать. Он чувствует, как вспотели собственные ладони. «Чонгуку бы погоду в новостях вести, - думает Ким,- с такой то манерой речи». Вопрос первый: как долго Чонгук готовил себя к этому разговору? Вопрос второй: до каких пор этот мальчишка будет разговаривать так, будто вчитывается в невидимые слова за его спиной? Вопрос третий: Тэхен действительно рассыпается сейчас на мелкие песчинки? Если Чонгук и сдерживает свои эмоции, хотя больше похоже на то, что тот вообще не способен что-то чувствовать, то Тэхен даже не задумывается об этом. За то время, проведенное в зале ресторана, он дал себе волю представить, как Чонгук вдруг признается ему в чувствах, не имея сил больше скрывать их от окружающих. Сказка. Романтичная история. Сбывшиеся грезы. А на деле — один жалкий идиот. — Понятно. А я тут причем? — серьезно спрашивает, игнорируя ужасное чувство отчаяния в груди. Тэхен еще старается здраво рассуждать, но действительно не понимает, какую роль должен играть во всем этом. — Я никогда не был снизу. Ты единственный, кому это каким-то невообразимым чудом удалось, а мне нужно лишь привыкнуть, чтобы не млеть дрожать как девственница. Самая большая проблема Чонгука, видимо, прошла, искры в глазах сменились холодной пеленой, делая его взгляд теперь намного более пугающим. Вот он и выложил все карты на стол. Разговор получился настолько вымораживающим, что кожаная огромная куртка не спасала. — Хочешь, чтобы я помог тебе привыкнуть быть снизу? Чтобы ты потом смог сойтись со своим парнем? — медленно уточняет Тэ, стараясь игнорировать то, как предложения звучат на слух. — Да. Сверхчеловеческим усилием сдержав себя, Тэхен стиснул зубы и еле сквозь них процедил: — Нет, я отказываюсь. После чего круто развернулся и двинулся небрежным шагом в сторону остановки. На что он только надеялся? Тэхен опустил руки уже как месяц назад и принял тот факт, что они с Чонгуком две параллели, не имеющие возможности сойтись в единой точке. А теперь его вознаградили пощечиной. Да, он хотел, чтобы ему разбили сердце. Оно не достойно биться. Однако не подозревал, что для того, чтобы дойти до пика, нужно будет испытать еще много боли до тех пор, пока она не станет невыносимой. Чонгук должен был быть его смертью, но Тэхен глубоко в душе мечтал об исцелении. — В чем дело? В тот раз ты не ломался, — прогремело возмущенно в спину. — Я думал, мне это приснилось, — напоминает Тэ чужие слова, остановившись и взглянув на брюнета. Чонгук поджимает губы. Затем вскипает. — Тебе не придется ходить на эти сраные подработки. Сколько их, десять? — фыркает он. — Не удивлюсь, если ты уже пробовал и шлюхой подрабатывать. Ты выплачиваешь кредит? Копишь на операцию по пересадке вагины? Тэхен, не сдержавшись, расплывается в широкой улыбке. «И все же Чонгуку неловко», - заключает он с восторгом. Чужие слова нисколько не ранят, а наоборот подпитывают желание не самому сгинуть от своей безответной любви, а наконец раскромсать юную самонадеянную душу на части. Выявить на чужом лице все стадии боли и отчаяния. Сменить гордыню смирением. Тэхен говорит себе остановиться, но утешает тем, что Чонгук не сможет заставить себя так унизиться, позволяя подобным образом отдаться кому-то, даже если он пронизан желанием подчиниться, чужая заносчивость все же видится намного больше. Если Тэхен сейчас согласится, младший точно струсит, это факт. Потому Ким и идет навстречу. — Семьсот тысяч вон! — Идет, — произносится так же быстро, как и двигаются ноги Чонгука, старающегося как можно безразличнее и скорее уйти прочь, резко развернувшись. Предательские щеки раскраснелись, и это точно никто не должен увидеть. Тэхен только со временем осознает, что Чон ни на секунду не колеблясь дал ответ. Старший решил взять на слабо, сказав специально такую большую сумму, и провалился. Что-то подсказывало, что Чонгук реально готов был потратить любое, даже самое огромное количество денег. И это пугало. Но Тэхен до сих пор убежден, что у брюнета не хватит смелости продолжить начатое. Чонгук - сплошной блеф и воюет сам с собой. — Деньги не нужны, если признаешь, что просто хочешь переспать со мной, Чонгук, — доносится в спину со сдержанным смешком. Кажется, Тэхен совершил сейчас свою самую огромную ошибку.