Съешь меня

«Буду в восемь вечера». Шел двенадцатый час ночи. Чонгук написал сообщение вчерашним утром. «Обманывай себя и дальше», - хотел ответить Тэхен, но отправил лишь код от домофона. Он поглядывает в последний раз на часы и ждет, но не визита Чона, а лишь хочет удостовериться в собственных убеждениях. Они его не подведут. Тэхен натягивает осеннюю куртку и уже собирается выходить, как дверь отдает глухим тяжелым грохотом. Что-то вновь обрывается внутри. Слышится знакомый голос, к которому Тэхен только начал привыкать. Невнятное: «Открой» - а следом уже копна взлохмаченных волос тянется внутрь с напускной уверенностью, но явно нетрезвым шагом. От Чонгука пахнет перегаром. Он скидывает свою косуху и движется в кухню, игнорируя скрещенные на груди Тэхена руки. — Если ты ищешь алкоголь, то он в крайнем верхнем ящике, — прерывает Тэхен чужие поиски по кухонным шкафчикам. Чонгук тянется в указанное место за бутылкой. У него вид отстраненный и взгляд бегающий. Он делает первый глоток. Смотрит две секунды на облокотившегося о дверной проем Кима. Роется в кармане брюк и кидает небольшую коробочку. — Это самый маленький размер. Продавщица еле сдержала свою кривую улыбку, но я ее послал. Тэхен легко подхватывает упаковку, пробегает по ней беглым взглядом и кидает ее в мусорку, следом выхватывая из рук младшего второй глоток. — Я чист и не собираюсь делать это в сраном презервативе, — полным уверенности голосом произносит Тэхен. — Черта с два, — цедит Чонгук, что только вызывает улыбку старшего. Очевидное недоумение на чужом лице явно позабавило Тэхена. Наконец Чонгук смотрит на него. Детский страх таится в искристых черных глазах. Чонгук понимает: Тэхен не шутит. В голове проносится отчаянная мысль бросить все, уйти прочь и никогда не возвращаться. Но чужие руки в секунду берут его бедра в кольцо, прижимая тем самым к столешнице. — Чонгук. Я серьезно. Все надежды на спасение рушатся этим «серьезно». Нет, ему не сбежать. Один рваный вдох успевает сделать Чонгук, после чего чужие губы впиваются в него с болью. Тэхен ни на секунду не нежен. Что за жалкое лицемерие, это не похоже на те нежные, томные слова, которыми его одаривал старший, пытаясь добиться взаимности еще несколько месяцев назад. Ким Тэхен - сплошная ложь, и целует его сейчас с алой ненавистью. Возможно, Чонгук сейчас слишком пьян, чтобы возразить на столь наглые действия. И именно из-за алкоголя его тело обмякает в чужих руках, с силой сдавливающих его за ребра. Его сердце на миг перестало биться и тут же бешено заколотилось в тот миг, когда чужой язык с напором раздвинул губы, дразня и наказывая их своим языком, целуя слишком властно и отчаянно. Стоило Тэхену чуть отстраниться, как Чонгук еле слышно пролепетал: — Без поцелу… Но Ким вновь прильнул к чужим губам, заглушая чужие протесты. Собственное тело стало Чонгуку предателем и ухватилось за чужие плечи, пытаясь не свалиться с ног. Чон разрешает себе совсем ненадолго пойти навстречу и ведет своим языком к чужому, мягко обводя и кусая. Стая мурашек проносится у него по спине от того, как томно после стонет Тэхён. Но тут старший резко отстраняется. — Твой дружок не расстроится, если узнает, как ты проводишь время? Или измена у вас в порядке вещей? Слова старшего заставили Чонгука буквально рухнуть с небес на землю. — Это не измена. Без чувств - не измена, — тут же констатирует Гук. У него щеки алые-алые и дыхание слишком тяжелое. — Без каких еще чувств? У тебя стоит на меня, и это явно не от отвращения. А если и так, то у меня для тебя новость: отвращение так же является чувством. Тэхен не знает, что именно его так взбесило. То, что Чонгук все же пришел к нему? Ведь это значило, что для него добиться признания своего парня было настолько важно, что он готов был наплевать на свои моральные принципы и решиться на столь сумасшедшую авантюру. Или то, что Чонгук оказался слишком драгоценен, чтобы достаться кому-то другому? В любом случае, он сейчас не в состоянии продолжать находиться рядом с ним. Тэхену нужно подумать, а Чонгуку прийти в себя. — Ты должен протрезветь. Я не могу допустить того, чтобы ты вновь все забыл, — спокойно объясняет Тэхен. Он достает из куртки связку ключей и кладет их на стол. — Можешь переночевать здесь. Как будешь уходить, кинешь ключи в почтовый ящик. Я опаздываю на смену и буду только к 7. Голос Тэхена отдаляется. Он уже обувается в коридоре и не замечает, с каким разъяренным чувством сломленности в груди оставляет стоять Чона. Младший надеялся на еще один поцелуй, но ему влепили холодную пощечину. Как же жалко он, наверное, выглядел в чужих глазах! Как верный пёс провожает взглядом уходящего на работу своего хозяина, надеясь, что тот все же вернется и заберет с собой, или хотя бы обнимет на прощание. Хотелось избить самого себя, но это уже и так сделали за него. Слышится звук закрывающейся двери и бьющейся от злости бутылки соджу в квартире. — Что б тебя! — шипит Чонгук, стараясь сдержать наплывающие к глазам слезы. Он опускается на колени, чтобы собрать осколки. — Что б ты провалился, Пак Чимин! — проклинает он человека, из-за которого оказался сейчас в этой дурацкой ситуации. — Что б вы оба провалились! Из пальца вдруг начинает капать кровь, и Чонгук добавляет к ней слезы. — Проклятье! Все же ему не стоило так много пить.