Сигма

      Весь месяц Итадори пытался осознать, что вообще чувствует по отношению к Сатору, и выводы выходили не совсем радостными, потому что он путался в себе и своих мыслях. Он честно не знал как интерпретировать то, что ощущал. С Сатору Юджи чувствует себя спокойно, привыкший и доверившийся другу, с Сатору легко, с Сатору просто. Но так ли должен чувствовать себя человек, влюбившийся в другого? Разве при влюблённости сердце не бьётся, как ненормальное? Разве не сбивается дыхание? Разве влюблённый человек не мечтает о чем-то большем с объектом вожделения? Юджи и мысли не допускал о пошлостях, не желал быть рядом постоянно, учитывая чужие границы и желания. Но при воспоминании о поцелуе кололо губы и алели щеки.       Юджи запутался.       Они частенько созванивались и разговаривали обо всем на свете, Годжо не давил на него своими вопросами, лишь иногда вскользь уточнял, но потом переводил тему на другое. Ему тоже нелегко, он это чувствует, Юджи на самом деле рад, что Сатору тактично себя повел в этот трудный момент, поддержал и поступил адекватно. И им бы разобраться с отношениями, но сил на это нет совершенно.       В последнее время ему тяжело дышать, болит голова, живот скручивает спазмами, а еще мучает постоянный жар. Сначала не понимает, когда успел подцепить лихорадку, а потом вспоминает, как его толкнул в бассеин Годжо, а потом он провалялся на холодном полу. Не совсем хорошее начало нового семестра, потому как ему скоро на учебу. Сентябрь маячит за окном, нависает над головой Дамокловым мечом, Юджи понимает, что им вновь придется встретиться, чтобы поговорить и решить для себя важные вещи. Но решать ничего не хочется, он сильно устал от эмоциональных качелей, которые преследуют его уже месяц. Сначала Сатору со своим поцелуем, потом недовольный Мегуми, который писал ему слишком часто за последнее время. Добил окончательно уже Сукуна, когда он вернулся домой. Обнюхал его, как псина, сузил глаза и стал причитать, что Годжо ему совершенно не нравится. Да кто его спрашивает вообще? Брат вернул ключи ему лично в руки, а потом уехал, сказав, что ждет, когда парень созреет для серьёзного разговора.       Это утро для Юджи началось с шокирующих открытий. Сначала он проснулся от того, что тело неприятно ломит и горит, но от усталости проваливается в сон, даже не успев понять, в чем дело. А проснувшись, осознает, что чувствует запахи до этого момента неизвестные и странные. Они бьют в нос, отчего начинает тошнить и накрывает паника. Юджи в шоке берет телефон в руки смотрит на время и понимает, что опоздал на пары. В телефоне куча сообщений и пропущенных от друзей и Сатору. Больше всего от него. Трясущимися руками он набирает номер Мегуми и нервно вслушивается в монотонные гудки. — Ты где? — Мегуми, у меня паника. — Дрожащим голосом говорит он и охает от незнакомой рези в животе. — Что случилось? Ты в порядке? — сквозь динамики прорывается беспокойство, на заднем фоне маячит голос Нобары, не совсем ещё осознающей, что происходит. — Я чувствую запахи, Мегуми. И мне почему-то страшно. Тело горит и всего трясет как в лихорадке. — Путанно объясняет Итадори, пытаясь дышать ровно. В голову тут же отдает тупой болью, отчего его трясет лишь больше. Мысли посещают самые разные, но он усиленно отгоняет их — сейчас не до этого. — Сиди дома, я сейчас приеду. — Нет! Не надо, прошу. — Вскидывается Юджи, поднимаясь с постели, становится сразу же холодно, поэтому он кутается в одеяло. — Почему? — Я не знаю, что могу сейчас вытворить, потому что нахожусь в возбужденном состоянии. Не приезжай. Лучше дай номер того врача, которого ты мне давно советовал, я поеду к нему. — Он ложится обратно, пытаясь не реагировать на острую боль в пояснице и животе. Старается не разрыдаться от невнятного страха. Юджи прикрывает рот рукой и судорожно втягивает носом воздух, зажмурившись от агонии первой в жизни течки. С ума сойти, он потёк. — С ума сошёл? Ты даже стоять не сможешь, а говоришь, что поедешь куда-то. Сиди дома. Я сам позвоню, и он приедет к тебе. Не волнуйся, это Бета.       Воцаряется напряжённое молчание. Парень слышит все больше вопросов от Нобары и Йошино, но не реагирует на них.       Юджи дышит урывками и принюхивается к чему-то приятному, среди какофонии разнообразных запахов он улавливает нить чего-то манящего и успокаивающего. Едва заметный еловый сносит крышу и утягивает в водоворот похоти — Итадори стонет на выдохе и кусает собственные пальцы. — Мегуми, неужели я Омега? — Вопрос выходит несмело, боязно, потому что ему страшно. Он двадцать лет жил с пониманием, что не чувствует ничего, а сейчас в голову ударяет осознанием, что он Омега. — Не знаю. Врач сам все скажет. Черт, звонок, если что случится — пиши или звони. Мне важно знать, что с тобой, так что говори все что чувствуешь, понял?       Друг очень сильно не хочет бросать трубку, но приходится попрощаться. — Да, понял. Спасибо тебе. — Он закрывает глаза и тихо выдыхает через нос — так боль становится терпимее. — Пока не за что.       Осталось написать Сатору, объясниться как-то, что пропуск обоснованный — он заболел. Юджи не знает, стоит ли делиться секретом о том, что в нем проснулась Омежья натура, вспоминает лицо, с неприязнью кривившееся от чужого запаха, и с огорчением признает то, что, возможно, в будущем они потеряют связь.       Потому что Юджи — Омега.       Пошлая натура рвётся наружу, внизу живота скручивает то от боли, то от волнения — ему нужен Альфа, понимает вдруг и крупно содрогается от удовольствия. Манящий запах ели щекочет трепещущие ноздри, будоражит сознание и воображение. Если бы Сатору не кривил нос от запаха, то... Додумать не даёт звонок от Годжо — помяни черта. — Итадори, у тебя одна попытка объяснить мне, какого хера тебя нет на парах.       Юджи усмехается сквозь стиснутые зубы, в этом весь Сатору, по-другому с ним не выходит говорить. Годжо серьезно обеспокоен, потому что он не пропускал ни одной пары, а сейчас не появился в колледже. — П-привет, я заболел. — Его немного отпускает, поэтому парень хватает ртом воздух, чтобы подышать, и выдавливает из себя более-менее внятный ответ. — Идиоты не болеют, это все знают.       Голос на том конце насмешливый, но такой приятный, что узел внутри живота затягивается туже. Итадори закатывает глаза и неосознанно раздвигает ноги, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть постыдный стон. — Я серьёзно. Мне реально плохо. — Он заставляет себя улыбнуться и успокоиться. — Что болит?       Прозвучало озабоченно. Если он скажет, то как на это отреагирует Годжо? Он прекрасно знает, что ему не нравится Омежий запах, вдруг они перестанут общаться из-за этого? Бред, не может быть, чтобы все так быстро закончилось из-за такого незначительного факта. Что-то внутри него протестует, рвётся наружу, он вскрикивает, сворачиваясь на кровати, ткань под пальцами трещит, но Юджи даже не замечает этого. — Юджи? Что болит? Мне приехать?       Сатору не знает, какая грязь творится в голове Итадори, не подозревает даже, что Омега внутри него желает чужой член так же сильно, как и вязку. В крови Юджи кипит чистейший кайф, пока обладатель его пошлых мыслей что-то болтает своим великолепным голосом. — Юджи, ты меня слышишь? Успокойся и медленно дыши. Давай, ты справишься. — Голос обволакивает и усыпляет, Итадори старается дышать, честно, но Омега внутри просит быть ближе, чтобы разделять эти вдохи надвоих. Облизывается жадно, раздирая когтями себе путь наружу, сказать что-то пытается. — Вдох.       Мурашки прокатываются по спине, когда в трубке слышится чужой вздох. Итадори набирает воздух в грудь, чувствуя, как ослабляется тугой узел в животе. — Выдох.       Волны неясного возбуждения подкатывают резко, его выгибает, он затыкает себе рот, чтобы не застонать, потому что может себя выдать. Его уши полыхают алым, когда он чувствует как внизу живота приятно сводит. — Сатору, я могу быть Омегой, ты это понимаешь? — Выдыхает сквозь тихий скулеж, в трубке повисает тишина, он прислушивается к странному дыханию Годжо и чувствует себя идиотом.       Страшно представить, что будет, если его не примут. Страх вновь сковывает, но тут же отходит, когда он слышит следующие слова: — Понимаю, Юджи, но ты же не думал, что можешь от меня так просто избавиться? То, что ты Омега, еще ничего не меняет.       Волна спокойствия обрушивается на него, он смаргивает горячие слезы и тихо всхлипывает. — Ты там реветь вздумал, болван?       Да, вздумал, потому что ему сейчас тяжело, потому что сущность внутри него того желает. Он распустил нюни буквально без причины. Ну, конечно, Сатору не бросит его, ведь они... — Не смей во мне сомневаться, Юджи. — Спасибо тебе, Сатору. — Он вновь всхлипывает, и Годжо усмехается. — Обращайся. — В чужих словах слышится улыбка, это обнадёживает. Юджи чувствует легкость и теплоту, сам не замечает, что тоже начинает улыбаться. — Скажи еще что-нибудь, твой голос такой приятный. — Мурчание против воли срывается с губ, он неловко флиртует, поддаваясь желаниям Омеги внутри. Хочется сказать больше смущающих вещей, издать горловой стон, призывающий Альфу, заставить приехать.       Где-то внутри ещё адекватная часть Итадори сгорает от стыда и просит заткнуться. Умоляет остановить это, чтобы сохранить ещё остатки здравого смысла у обоих. — Не говори такие вещи Альфе, идиот. Ты понимаешь, как это звучит в данной ситуации? — Я говорю то, что думаю. Неужели тебя это как-то затронуло? — Он открывает один глаз и косится на телефон. На время повисает тишина, парню сначала показалось, что Годжо сбросил трубку, но шумный вдох развеял его мысли. — Затронуло.       Раздалось тихо из динамика. Так откровенно и легко, что стало не по себе. Признание ошеломило, заставило сжаться в комок от смущения. Почему сейчас, когда он понял, что может являться Омегой, это стало выглядеть по-другому? — Че-е-е-рт! — Он пищит, зарываясь красным лицом в подушку. Возбуждением окатывает вновь, приятная волна заставляет тело содрогнуться, его трясет от новых ощущений, которые доводят до пика. Наружу рвутся постыдные стоны, которые он не в силах больше сдерживать.       Он достигает своего предела, и его кроет окончательно. Парень непроизвольно выгибается сильнее и стонет в голос, забывая, что Сатору его все еще слышит. — Блять. Я так не могу, черт возьми! — Рык заставляет вздрогнуть от оргазменной неги. Омега внутри отвечает, рвётся, хочет дотянуться и взять свое, тело требует Альфу. — Сатору-у-у. — Юджи трется задницей о простынь, понимая, что сошел с ума. Он должен остановиться, пока еще не поздно, но тело не слушается, предательски подрагивая от глубокого громкого рыка.       Годжо понимает, что это был самый настоящий зов. Омега внутри Юджи его зовёт, зная, что с ним сейчас разговаривает Альфа. И это так ошеломляет, что его тоже начинает трясти. — Черт. Черт. Черт! Ты этого не хочешь, Итадори, я знаю. Так что успокойся. — Раздается тяжёлый удар. Он вздрагивает оттого, что рык выходит слишком злым. — Я сейчас позвоню Мегуми, он приедет и из тебя всю спесь выбьет, если ты сейчас не успокоишься. А потом тебе будет очень стыдно, уж я постараюсь.       Годжо вновь угрожающе рычит, и парень протяжно скулит в ответ, но почти тут же замолкает от понимания — он отвечал Альфе, точнее Омега внутри него. Юджи подскакивает и, еще раз проскулив, извиняется, давит в себе желание издать вибрирующий горловой звук, показывая свое подчинение. Одна часть внутри него хотела рвать и метать от ярости, а вторая хотела подчиниться и обнажить горло. — Прости, я не знаю, что на меня нашло. Прости, пожалуйста. — Он утыкается лицом в подушку и несвязно мычит, подавляя то, что сидит внутри него. — Извиняться будешь потом. Сейчас как себя чувствуешь? — Странно. Для меня сейчас все странно. — Юджи приподнимается и хватает телефон, поднося ближе к себе, чтобы чётче слышать голос Годжо. — Это нормально. Ложись спать, потом станет легче, обещаю. — Сатору. — Становится так стыдно за свое поведение, что он начинает краснеть. — Ну что еще?       Чужой вздох выходит слишком уставшим, отчего он краснеет сильнее. Не нужно было брать трубку, но разобраться во всем этом все равно стоило. Да, они не обсудили самое главное, что вертится у обоих в голове уже очень долгое время, лишь больше запутались. С каждым откровением, с каждым словом они вязли сильнее в этом, без шанса выбраться. Потому что оба оттягивали важный разговор, думая, что все само рассосётся, но так не работает. Все становится лишь хуже, насколько — не известно, но оба надеются, что смогут разобрать все по полкам, пока не стало слишком поздно. — Прости еще раз и спасибо. — Юджи прикрывает глаза, когда раздается еще один вздох. — Иди спать, придурок. Не за что тебе извиняться, все в норме. — Точно?       Вопрос застигает Годжо врасплох, тот замолкает, Юджи уже не знает куда себя деть от этого напряжения и слышит неуверенное: — Точно.       Сатору кладёт трубку, а Юджи ложится спать с полной неразберихой в голове, потому что все стало очень натянуто. Раз Годжо сказал, что все нормально, то так оно, наверное, и есть, но он мало в это верит, ведь с последним уточнением он долго тянул. Итадори просто надеется, что это недоразумение не изменит ничего в их отношениях. Засыпает он быстро, даже не замечая, как сильно вымотал его этот разговор.       Ближе к вечеру ему звонит Мегуми и говорит, что врач приедет через час. Спрашивает общее состояние и, удовлетворенный ответом, советует что-нибудь поесть, потому что организм тратит слишком много энергии на перестройку. Еще он говорит не беспокоиться по поводу болей, ведь это вполне нормально. Они уже почти прощаются как вдруг, судя по матам и недовольным возгласам, в их разговор врывается Нобара. — Из-за тебя я проиграла деньги! Тебе не стыдно?       Фушигуро что-то бурчит на заднем плане. Итадори тяжело вздыхает и откидывается на подушки — друг посоветовал ему ими обложиться, чтобы было удобнее, Омеги же строят гнезда, вроде бы. Только вот у него нет его Альфы, чтобы построить нормальное гнездо из его одежды, так что приходится обходиться малым. Где-то на задворках сознания проскальзывает мысль о Сатору и тут же исчезает, не успевая оформиться. — Нобара, не кричи, у меня голова болит. — Шипит, откладывая телефон подальше. Судя по звукам, Фушигуро ей что-то сказал, и она угомонилась. — Прости. Ты уже знаешь, кто твой соулмейт?       Повисает тишина. Юджи хмурится, понимая, что даже представить себе не может, кто его родственная душа. Он не хочет об этом думать, его выматывает организм, который сам не может определиться чего хочет. То его начинает тошнить, то он хочет жрать, это бесит до тряски. — Не знаю. — Рычит грубо, понимая, что перегнул палку. Но это правда, ведь он не знает да и так ли важно это сейчас? Куда важнее узнать, кем он является и как долго все это продлится. Ребята сдаются почти сразу, потому что знают, что парень сейчас находится в стрессе. — Ладно, отдыхай, мы тебе чуть позже еще позвоним. И поешь, это сейчас важно. Все, пока. — Спасибо тебе, мамочка Гуми, пока.       Раздаётся недовольное ворчание Мегуми, крик Кугисаки, и звонок обрывается. Парень устало зевает и вылазит из своего наспех построенного гнезда. Первый шаг даётся с трудом — ноги дрожат и подгибаются, но он упорно идет на кухню и открывает холодильник. Сейчас он готов съесть все, что угодно, поэтому достаёт, что под руку попадается. Еда во рту взрывается обилием самых разных вкусов. Он конечно знал, что она вкусная, но когда начал чувствовать запахи, то она приобрела более насыщенные оттенки, что пугало и радовало одновременно.       В сон тянуло ужасно, Юджи лёг в гнездо и глубоко задумался над тем, что приятный запах чего-то елового тянется из шкафа. Он на ватных ногах следует за ним и открывает дверцы, шокированно раскрывая глаза — перед ним лежит та самая кофта Сатору, источающая самый приятный аромат в его жизни. Омега внутри голодно облизнулась и потянула руки к чужой вещи, пока Итадори в ступоре стоял и решал, стоит ли оно того. Воображение подкидывало разное: где рядом стоит Сатору, помогающий пережить эту страшную течку; где под влиянием феромонов он делает невообразимое, пошлое и приятное.       По бедрам растекается горячее и вязкое, вызывая желание пасть на колени и поднять задницу, призывая мурчанием Альфу, кофта в его руках оказывается мгновенно. Юджи прижимает ткань к лицу, вдыхает аромат и устремляется к кровати. Гнездо пропитывается чужим запахом еловых веток и шишек, во рту собирается слюна, и, не отдавая себе отчёт, Юджи собирает языком ворс на кофте, внутренне содрогаясь — Омеге нравится, Омега хочет большего. Но есть только восхитительный запах и собственные пальцы, которых критически мало. Юджи обдумает свое поведение позже, когда сможет думать головой, а не тем, чем думают течные Омеги, потому в беспамятстве зовёт мурчанием обладателя кофты и дрожит в оргазме, цепляясь клыками за ткань.