Сигма

      Вопросы сыпятся со всех сторон. Нобара порывается узнать все, что он чувствует как Сигма, Мегуми спрашивает общее состояние, но он не реагирует. Йошино опять отсутствует, написал, что заболел и не придет, но его сейчас это мало волнует. В голове противно фонит, шум давит на затылок и отдает тупой болью, от которой хочется блевать. Кажется, сегодня он проебался, когда решил прийти в колледж, потому что живот скручивает сильнее обычного. В памяти всплывают слова врача о том, что течки могут быть нестабильными поначалу. От этого хочется удавиться, ведь он только что пришел в колледж и не может просто взять и уйти. Да и обещание пообедать вместе с Сатору нужно сдержать. — Ты вообще нас слышишь? — Перед лицом щелкают пальцами, заставляя очнуться от муторной вязкой боли. Ребята смотрят обеспокоенно, но молчат. Спасибо и на этом. — Ты с нами? — Что? Я все прослушал. — Юджи пытается переключиться на беседу, но чужие слова никак не хотят оформляться в осмысленные предложения. Боль лишь нарастает. — Мы говорили о том, что хотим сходить в эти выходные в кино, ты с нами? — Нобара терпеливо поясняет, внимательно вглядываясь в знакмый излом нахмуренных бровей и потемневшие глаза. Что она пытается там найти? Итадори отмахивается и ложится на парту, пытаясь заглушить шум в голове, по темечку мерзко бьет молотками, а тело начинает ломить. — Ты какой-то рассеяный, все хорошо? — Нормально все, просто от течки еще не отошёл. — Бурчит он и смыкает горящие веки. Хочется спать, он устало продирает глаза, заставляя себя очнуться. Мегуми уже открывает рот, чтобы задать какой-то очередной нудный вопрос, но его прерывает звонок на пару. В голову отдает сильно и прямо с размаху, на что Итадори хмурится. Друг еще раз придирчиво смотрит на него, молча говоря, что разговор не окончен, и уходит на свое место, Кугисаки тоже следует его примеру, напоследок хлопая по плечу.       Пара тянется медленно, организм требует сна, которого не получил за прошлую ночь. Юджи давит в себе желание просто свалить посреди пары и продолжает упорно писать конспект. Слова перед глазами размываются и рябят, он откладывает ручку и закрывает лицо руками. Кругом доносятся шепотки и тихие разговоры, которые лишь сильнее раздражают чуткий слух, а еще повсюду витают запахи, которые он чувствует так же чутко. Теперь он понимает Сатору с его вечными жалобами на отвратительную вонь. Тошнота подкатывает к горлу, он сглатывает мерзкий ком и кривится. До перемены оставалось всего пять минут, но для разжиженного мозга это казалось вечностью. Вскоре трель звонка заставила очнуться весь поток учеников, которые шумно поподрывались со своих мест. — Юджи, ты не мог бы отнести эту коробку в крыло с ремонтом? Можешь взять друзей для помощи. — Голос учителя заставил его подняться со своего места. Ну почему, блять, именно он? Итадори оглянулся, чтобы осмотреть кабинет на наличие вокруг Альф, которые могли бы отнести эти сраные листы и прочий хлам, но так никого не нашел. О, так все уже ушли. Остался только он и его друзья, что стояли возле выхода, он кисло улыбнулся, согласившись с просьбой, и отдал свою сумку Мегуми. — Идите без меня, я подойду позже, и Сатору предупредите. — Юджи оборвал их еще на том моменте, когда они хотели предложить ему свою помощь — хочется немного тишины и одиночества. Он провожает их взглядом и хватает коробку, по весу напоминающую целую микроволновку, спасибо, что хоть одну. Запоздало мелькнула мысль, что он так и не выпил таблетки, но отмахивается и бредет к лестнице.       В их колледже решили провести ремонт в крыле для третьегодок, спихнув тех в это крыло, и теперь ему предстояло пересечь почти весь корпус и подняться на четвёртый этаж. Кто, блять, строил это здание? И почему нужно отнести это барахло именно туда? Не проще ли просто выкинуть хлам туда, где ему самое место? Он устало вздыхает, берет себя в руки и гордо шествует в одиночестве. Усталость берет свое, но Юджи не может все просто взять и бросить, осталось минуть лишь сраный лестничный пролёт, который кажется бесконечным. Он не завидует третьегодкам, которые ходили сюда каждый день. Мозг подкидывает ему идею спихнуть хлам в мусорный мешок, что стоит рядом с ним. Идея кажется соблазнительной, но никто его по головке потом не погладит за это, поэтому он устало поднимается на четвёртый этаж.       С каждым шагом Юджи чувствует, что его ноги немеют, тело сдает позиции, но он упорно поднимается выше, пока не натыкается на нужную дверь. Он толкает ее плечом, практически вваливаясь внутрь помещения, ноги медленно несут его к столу, на который он водружает коробку. Парень понимает, что больше не может стоять ровно, поэтому тут же оседает на пол. Живот скручивает спазмами сильнее, и паника накрывает с головой. Течка, понимает, пытаясь вернуть концентрацию в норму. Перед глазами все плывёт и рябит, он просто не осознает, что происходит, тело предательски слабеет, ручьи слез текут по его лицу, смешиваясь с потом, и капают на пол. Юджи в панике начинает звать, почти кричит, чтобы хоть кто-нибудь пришел и вытащил его из этого Ада. Он ногтями скребет по полу, ломая их до крови, такой безумной течки ему еще не доводилось переживать. Тело по-сучьи выгибается, стелется, выпячивая зад, тугой узел, что все это время закручивался внутри него, лопается, и феромоны взрывной волной окутывают помещение. Дышать от собственного запаха становится труднее, штаны начинают неприятно липнуть к бёдрам, давая понять, что течка уже в самом разгаре. Он скулит очень громко, и уши начинает закладывать от эхо, что разносится по кабинету. Юджи понимает, что один в крыле, где нет никого, и ему повезет, если какой-то зевака будет проходить мимо, если это будет Бета или Омега. Но если сюда заявится Альфа, то он просто не сможет ему противостоять, потому что сраная натура яро желает вязки. Итадори вновь издаёт низкий горловой звук, призывающий Альфу. Как же не вовремя.       "Заткнись"       Он пытается заставить себя замолчать, потому что это может быть опасным, но тщедушное тело не желает слушать голос разума. Он снова скулит, сил нет, чтобы просто прикрыть рот рукой, парень впивается поломаными ногтями в напольное покрытие и ползёт на коленях к выходу. Он сейчас так уязвим, что его без проблем могут взять прямо на этом грязном полу. Отвратительное чувство пронзает все его тело, но он продолжает ползти.       "Заткнись, прошу тебя"       Ему жарко, пот скатывается по щекам и срывается на пол, а может, это все еще текут слезы. Силы покидают его уже возле двери, он падает и воет громко, протяжно и призывно. Его сотрясают спазмы вперемешку со всхлипами, густая смазка толчками выходит из пульсирующей задницы и мочит штаны. Сумки нет, телефона тоже, он отрезан от связи, и это пугает. Рано или поздно его хватятся, но как долго ему ждать помощи? Как долго будет ждать успокоительного? О, он уверен, что ему вколят снотворное, потому что справиться с течной Сигмой будет очень непросто. Да он согласен даже на подавители или блокаторы, лишь бы это закончилось, потому что терпеть все это выше его сил. Тело требует Альфу и немедленно, Омега внутри него зовёт партнера для вязки. Итадори не может контролировать это, мозг просто перестал нормально функционировать, отдавая бразды правления сраным инстинктам.       Время просто потеряло себя, Юджи не знает, сколько находится в этом месте, он уже потерял связь с реальностью, продолжая звать. Муть перед глазами на мгновение рассеивается, он видит, что дверь открывается, и в кабинет кто-то заходит.       Альфа.       Крупная дрожь вновь сотрясает его, и он опять течной сукой выгибается навстречу, протяжный вой сменяется горловым мурчанием, Итадори ползёт вперед и слепо тычется носом в чужую штанину. Знакомый запах хвои окутывает и успокаивает, он поднимает голову и встречается с голубыми провалами глаз. Парень все еще не может понять, кто его спаситель или палач. Мурчание доносится вновь, и на него откликаются, низкий рокот заставляет его прогнуться и откинуть голову в сторону, открывая беззащитную шею. Альфа грозно возвышается над ним и рычит, отчего он ложится подле его ног, продолжая тереться головой об его штанины. — Юджи. — Знакомый голос заставляет очнуться, Итадори промаргивается и понимает, что буквально стелется перед Сатору. Пелена похоти на какое-то время сходит, давая возможность отдышаться, он приподнимается на слабых руках и пытается сесть. Озираясь по сторонам, видит мокрый след от собственной смазки на полу, а потом его накрывают отчаянный стыд и радость, что все наконец закончилось. Пришел Сатору, который сможет вытащить его отсюда и помочь дойти до дома, отпугивая других Альф, охочих до беззащитной Сигмы в период течки. — Сатору, я так рад, что это именно ты. — Он захлебывается в своих слезах и стирает их дрожащей рукой. В руках Годжо видит свою сумку, как же замечательно все складывается — он сможет выпить подавители и выбраться из этой душной каморки. — В моей сумке есть таблетки, можешь мне их дать?       Но ответа не последовало, Юджи смотрит наверх и наталкивается лишь на арктический холод в чужих глазах. Сердце пропускает удар от понимания ситуации — он спровоцировал Альфу. Сильного Альфу в предгонный период — горький запах все это время был предгонным, понимает вдруг. Итадори в панике отползает назад, но наталкивается на стол. Соулмейты. Они все это время были соумейтами. Годжо вновь рычит, заставляя вздрогнуть, дикий страх тянет к нему свои лапы, хватает за горло, не давая пошевелиться. Роем пчел крутятся мысли о побеге, но он слаб и напуган. Годжо медленно, словно хищник, идет следом, его ноздри опасно подрагивают, втягивая густой запах смазки и феромонов. Все вопит об опасности, но тело, предательски слабое, отзывается на низкий глухой рык Альфы. Парень против воли отзывается мурчанием, с ужасом принимая свою роль, становится страшно, но возбуждение опять просачивается в воздух.       Сумку бросают куда-то далеко, он не сможет дотянуться, не спровоцировав Сатору — сейчас лучше не дёргаться лишний раз, чтобы не сделать лишь хуже. Нужно постараться дозваться до него, потому что инстинкты Альфы взяли верх над разумом. А еще должен прийти кто-то еще. Хоть кто-нибудь: Мегуми, Нобара или Секо и Гето. Не может быть так, чтобы он остался с ним наедине. — Сатору. — Итадори почти шепчет, умоляет его очнуться. — Это я, слышишь? Это Юджи. — Он вкладывает последние силы в свои слова, чтобы достучаться, но его не слышат. Альфа вновь рычит, отчего смазка выделяется лишь больше. Тело готово к вязке, оба это понимают, но пока никто не предпринимает попыток сдвинуться с места. — Прошу, очнись.       Юджи рыдает, стирает мокрое с щек и ползёт к нему, цепляется за штаны, стискивая в руках ткань, и зовёт-зовёт-зовёт. Снова и снова. Пока голос не срывается на протяжный вой. Хватка слабеет только тогда, когда его грубо вздергивают и буквально вдавливают в стол животом. Нет, не может быть, это все страшный сон. Не так все должно быть, не так они должны себя вести, но он против воли выпячивает зад, подставляется, хватаясь ободраными пальцами за край стола. Альфу сорвало, теперь для него нет рамок, от этого страшно, Юджи продолжает звать, просить, умолять, но его совершенно не слышат, лишь сдергивают штаны, открывая взору пульсирующую мокрую дырку. Юджи не может воспротивиться, не может уйти от грубых прикосновений к своему телу, потому что Омега внутри него радостно скулит, просит добавки, снова и снова стелется. Ему не мерзко, ему не противно, но что-то в ушах шумно фонит, предостерегает. Он теряется во всем этом, время тягучей патокой медленно течет.       Кажется, Сатору что-то говорит, но, может, это ему лишь мерещится. Кажется, в задницу врываются пальцы, пошло хлюпая смазкой. Кажется, что это не закончится никогда. Его резко прижимают горящей щекой к поверхности стола, и он царапает себе руки, чтобы почувствовать хоть что-то неприятное, чтобы очнуться от этого. Звенит пряжка ремня, и сердце отбивает дикий ритм, желая проломить грудную клетку. Нет, пожалуйста, не надо. Слова застревают в глотке, так и не вырвавшись наружу, его всхлипы смешиваются с чужим рычанием, похожим на приказ молчать. — Сатору. — Мучительно громко воет он, впиваясь руками в чужую ладонь. — Ты же этого не хочешь. — В ответ лишь раздаётся рокот, и парень тоже рычит по-звериному дико, скалится, дергается, но его держат крепко. Слезы капают на стол, смешиваются с вязкой слюной. Он еще раз пытается оттолкнуть, но руки заводят за спину и надежно скрепляют — ремень, отстранённо думает Итадори и просто сдаётся. Он устал бороться, его сущность взяла верх над последними остатками разума, унося их куда-то далеко.       Первое, что он почувствовал — боль. Острая и неожиданная боль от вторжения. Он зарычал, но тут же начал скулить, когда чужие феромоны распространились по кабинету. Тело расслабилось от низкой вибрации и запаха — Альфа пытался успокоить. Юджи заурчал, подставляясь под движения бёдер, его втрахивали в стол грубо, с оттяжкой, и очень долго. Длинные пальцы зарывались в его волосы, тянули на себя, заставляя прогнуться, и он прогибался, раз за разом терпя агонию тела, сцеплял зубы и старался абстрагироваться, но боль возвращала его в реальность колкую и холодную, где Сатору свихнулся от собственных инстинктов, где он отдаётся этому сам. Хотелось отрубиться, свалиться без памяти, забыть, но оставалось лишь ждать, что все это закончится.       В голове возникла мысль о том, что будет потом. Что они будут делать, когда все закончится? Будут ли смотреть друг другу в глаза так же, как раньше? Будут ли вместе обедать, гулять, ходить в кино? Смогут ли простить себе и друг другу эту ошибку? Эта ошибка повлечёт за собой огромные последствия, о которых страшно думать. Сможет ли он жить с этим осознанием всю жизнь? Улыбаться друзьям, делать вид, что все в порядке?       Наверное, ему придётся покинуть колледж, потому что дальше учиться тут он не сможет — слишком сильно отпечатался этот момент на обратной стороне век и на подкорке сознания. Он не сотрется, не исчезнет даже под алкоголем. Они не смогли разобраться во всем, и вот к чему это привело, Итадори закатил глаза.       Юджи не помнит, сколько длилось это безумие, не знает, заметил ли кто-то их долгое отсутствие, спешит ли кто-то на помощь, он просто лежит на столе, продолжая подставляться. Все чувства обострились в точках соприкосновения их тел, кажется, он полностью раздет. Итадори чувствует что-то мокрое на своей спине, но не решается повернуться. Силы стремительно уходят из ослабленного тела, и перед тем, как провалиться в небытие, он ощущает узел внутри себя и слышит надрывное: — Прости. Молю, прости меня.       Слезы мерно капали на его спину, а помещение наполнялось чужими рыданиями.