Сигма

      Плановый обход врача довёл Итадори до ручки. Бета сказала, что можно полностью прекратить принимать таблетки, а это означает, что он будет нервным и дерганым оставшуюся часть беременности. Это пугает до усрачки, потому что успокоительные помогали ему хоть как-то подавить свою агрессию, а гормональные просто дополняли организм нужными ферментами, как и витамины. Так было легче, но сейчас курс закончен, и он думает, что просто не сможет вывезти без этого. Мегуми говорит, что все будет хорошо, с агрессией справится психолог, а прием синтетических гормонов и витаминов можно плавно заменить чем-то органическим, как и посоветовала врач. Сукуна говорит, что осталось потерпеть всего-то пять с половиной месяцев.       Он просто не понимает, что такое беременность, потому что не может быть на месте Юджи. Эти, как он говорит, пять с половиной месяцев обернутся сущим адом для него. Ребёнок растет, и с каждым месяцем живот будет расти все больше, пока не превратится в шар. Вот тогда и будет самое сложное, потому что он будет пинаться. Он читал на форумах, что это похоже на то, будто внутри Чужой пытается выбраться, и это нихера не мило, потому что пинается ребёнок достаточно больно. Вóды могут отходить на протяжении нескольких часов, чем-то похоже на течку, только контролировать это невозможно никакими таблетками. А про роды он даже не заикается, Итадори смотрел видео и мысленно примерял роль на себя. Он так же будет орать? Не стоит говорить и о том, что возможна послеродовая депрессия и обвисание живота, который просто так не исчезнет. А растяжки? А невозможность нормально сходить в туалет? И еще куча всяких минусов, о которых он прочитал. Он правда хочет ребёнка, он знал, что будет сложно, что это огромная ответственность, с которой нужно как-то справляться. Но даже так он все равно готов родить. Через боль, пот, слезы, но он родит и будет его воспитывать. Сигма-одиночка с ребёнком на руках — звучит печально, но он такой не один, справится, другие же справляются.       Он криво улыбается сам себе, напевает рождественскую мелодию, услышанную сегодня в супермаркете, и развешивает гирлянды по комнате, которые впихнул ему брат. Завтра Рождество, надо будет еще ель нарядить, когда Рёмен притащит ее домой. Это странно, он не отмечал этот праздник уже два года, потому что было не с кем. Да, Нобара и Мегуми порывались затащить его к себе, чтобы отпраздновать, но он всегда отказывался, потому что не видел в этом особого смысла. Сейчас смысла он тоже не видит, но он хотя бы не один. Мегуми сразу же сказал ему, что он не отвертится в этом году, так что пришлось согласиться, хоть и не было никакого желания. Итадори устало вздохнул и окинул взглядом комнату. Выглядит совсем иначе — цвета более светлые, лаконичные, все друг с другом сочетается. Подруга постаралась на славу, обустраивая его уютное гнёздышко. Он подошёл к кроватке и сложил туда игрушки, которые в скором времени ему понадобятся, он даже представить не мог, что будет папой. С ума сойти, он до сих пор не может осознать это. Да, все произошло не так, как он планировал, но уже поздно сожалеть, ведь так? А Сатору даже не знает об этом.       Дрожь пробирает до самых костей, он гладит живот, пытаясь себя успокоить. Не нужно забивать голову излишними сожалениями от просранного шанса. Да, они проебались, не смогли разобраться со всем еще в начале, за что поплатились оба. Юджи надеется, что не он один страдает и связь работает в обратную сторону. Мысль эта странная, отдает горечью невысказанных слов, потерянного времени и тонной боли. Тянет невыносимо куда-то далеко отсюда. А где сейчас он? Что делает? Думает ли о нем хоть иногда? Чувствует ли то же, что и сам Итадори?       Гребаная связь не исчезает даже тогда, когда они находятся далеко друг от друга, это раздражает, ведь он сам не понимает, что должен чувствовать. Он должен злиться, расстраиваться, что угодно, но не чувствует ничего, кроме тянущей пустоты, словно там, за солнечным сплетением, вынули что-то. Злости нет, только тоска, которая его уже не бесит — он с ней свыкся. Ему бы реально разозлиться, но это будет напускным, искусственным, потому что даже после сотворенного он не может отпустить. Это действительно проклятие, думает он и усмехается, когда ощущает, как глаза начинает печь, давно он не ревел, даже забыл, как это делается. Им бы встретиться, поговорить, но от одной мысли об этом его начинает тошнить. Он сам толком не понимает, как это работает — мозгом он осознает, что все это омерзительно, но душа и тело тянутся несмотря ни на что. Такое очень трудно объяснить, да и вряд ли он когда-то сможет. Соулмейт — это не просто слово, это часть души, которую не вытравить, не оторвать как бы ни хотел. — Чего застыл? — Поток отчаянных мыслей прерывает голос Сукуны, который стоял с ёлкой в коридоре. Уже вернулся. — Помогай мне это распаковать, я зря, что ли, ее тащил до дома? — Нахера настоящую-то взял? Она же вся осыпается. — Цыкает Юджи, подходя ближе. Запах хвои и шишек шарахнул по носу, и его затошнило. Он забыл. Забыл, что так пахнет Годжо, блядство. Итадори прикрывает нос и сгибается, понимая, что его трясет. — Убери ее нахер. — Кричит в панике, колени подгибаются, и он оседает на пол. — Что с тобой? — Выкинь ее, черт тебя дери! — Орет и содрогается от спазмов, Омега внутри него визжит от восторга, тянется, чтобы впитать как можно больше. Триггер сработал, курок взведен, и это контрольный выстрел в его голову. Он дышит загнанно, его ломает, когда вдыхает знакомый до боли запах. В ушах шумит кровь, и он совершенно не слышит, что говорит ему брат. Его подхватывают и тащат в комнату, открывая все окна нараспашку и давая запаху выветриться.       В голове мгновенно всплывают фразы, образы, касания. Врач говорила, что это нормально для одиноких Сигм — так организм пытается справиться с одиночеством. Многих начинало ломать, когда они чувствовали запах соулмейта в других вещах, это нормально, скоро его отпустит, и он снова сможет думать, а пока его трясет от истерики и шума в ушах. Сущности внутри нужно почувствовать это еще раз, вдохнуть полной грудью, разобрать на составляющие, стать ближе к запаху. Итадори лишь сцепляет зубы и скулит, выгибаясь на кровати. Нужно еще больше Годжо, чтобы запах заполнил до краёв, чтобы въелся в кожу. Такое не сможет вызвать течку, но вполне может заставить сходить с ума, желая получить больше. Главное, пережить самое страшное. Когда долго не чувствуешь запах соулмейта, начинаешь немного отвыкать, а когда он неожиданно врывается, то контролировать себя становится трудно. Организму плевать, что это не родственная душа, он слышит запах, который ему нужен, и его уже вряд ли что-то остановит. Остается просто ждать, когда отпустит окончательно. Юджи чувствует тёплые руки брата на своих запястьях, которые держат, чтобы он себя не поцарапал. Бывает и такое, многие просто не знают как справляться с подобным, поэтому неосознанно калечат себя. — Тише. — В нос врывается запах древесины, который распространяется по комнате, и его начинает отпускать. Он набирает больше воздуха, чтобы перебить ненужный запах. — Спокойно, скоро все пройдёт. Прости, я совсем забыл. Прижало тебя знатно, конечно, это может вызвать некоторые проблемы. Ты ж как наркозависимый — кроет не по-детски. — В-все норм-мально. — Шипит, заикаясь, и обхватывает себя руками, чтобы побороть дрожь в теле. Его уже не трясет так лихорадочно, что намного облегчает процесс восстановления. — А если тебя так на улице прижмёт? Что делать будешь? Тут везде эти ёлки продают, загнешься же. — От злости сжимает кулаки, причиняя боль. Вина все так же остается на Годжо, которому он даже пизды дать не может, ведь пообещал брату не лезть. — Блять, ненавижу его. — Прекрати, его вины тут нет, меня кроет от того, что мы соулмейты. Будь на мне его метка, было бы легче, но приходится страдать. — Он поднимается, пытаясь не выблевать желудок. Тошнота тоже входит в побочные эффекты после такого, но и это скоро пройдёт. — Орехи не покупай никогда, он ими тоже пахнет. Лучше принеси мне плед, меня знобит.       Рёмен неохотно поднимается с кровати и идет к шкафу, чтобы взять плед. Накидывает на плечи Итадори и кутает по шею, чтобы тому было тепло, закрывает окна и недовольно цыкает. — Блять, зря мотался за ней. Придётся обратно возвращать, еще и искусственную покупать теперь. — Сукуна садится обратно, прижимая подрагивающее тело ближе к себе. Запах древесины успокаивает, дарит чувство защищённости, и Юджи устало прижимается спиной к чужой груди, откидывая голову назад и прикрывая глаза. — С этим не парься, можешь не покупать, все равно смысла нет, потом еще обратно убирать. — Итадори трет руками виски, прогоняет наваждение окончательно и встаёт на ватные ноги. — Помоги мне развесить оставшиеся гирлянды в гостиной и кухне до прихода Мегуми. Нобара, кстати, сегодня не придет, она с Маки едет в торговый центр закупаться. И завтра, скорее всего, ее тоже не будет. Придется праздновать втроём. — Тем лучше, она слишком шумная. — Он усмехается, хватает мишуру и гирлянды, толкая Рёмена в спину. Подруга иногда действительно шумит, но он привык, хотя когда-то его это раздражало, а если она неожиданно затихала, то это означало, что с ней что-то случилось. У нее не было золотой середины, но иногда она понимающе могла замолкнуть и просто потрепать волосы. Он ее ценит, потому что другой такой не сыщешь.       Фушигуро возвращается к шести, они как раз успевают все развесить и приготовить ужин. В чем его брат был лучшим, так это в готовке, каждое блюдо пестрит самыми разными вкусами, идеально друг с другом сочетающимися. Он сам не любитель острых блюд в отличие от Сукуны, который не жалел перца, но даже так это было вкусно. Итадори тоже умеет готовить, но не так, как это делает Рёмен, тут он готов засчитать проигрыш. — Ого, вы быстро справились, хотя могли бы и меня дождаться. — Мегуми клюёт Сукуну в щеку и идет в комнату. Только брат собирается раскрыть рот, Юджи дергает его за руку и щурится. — Не говори ему ничего, не стоит впутывать его в мои проблемы, не хватало мне еще выслушивать все его советы. Обойдёмся малой кровью. — Рёмен не вырывается, но смотрит с сомнением. — Ты же понимаешь, что скрывать такое от него долго не сможешь? Он чувствует всю твою ложь за километры. Не зря он Дельта. — Тот все же вырывает руку из хватки, показывая, что все еще недоволен его решением. — Если он все поймёт, то сам будешь объясняться, тут я умываю руки. — Договорились. — Он усмехается и садится за стол. Друг приходит как раз вовремя, останавливается посреди кухни и смотрит на Юджи нечитаемым взглядом. Брат давит в себе порыв ухмыльнуться. Да-да, он уже понял, что его предупреждали. — Ты нервничал сегодня? — Итадори глупо хлопает глазами, делая вид, что не понимает, о чем идет речь. — У тебя запах изменился — более кислым стал. — Чутье Дельты действительно трудно обмануть. Фушигуро надо было идти в детективы, а не торчать в колледже. Он мысленно просчитывает все варианты ответа, чтобы было более правдоподобно. — М? Да, есть такое немного. Я тут форумы прошерстил, оказывается, рожать не так-то просто. — И ведь он не солгал, так что можно мысленно похвалить себя, правда он не хотел, чтобы об этом кто-то узнал, но уже поздно. Одна тайна взамен другой — вполне равноценно. — Нервничаю немного, но сейчас все уже в норме, не парься. — Ты с врачом об этом разговаривал? — Друг садится за стол рядом с ним, пока Сукуна раскладывает еду по тарелкам. — Ты должен был ей об этом рассказать, она бы что-нибудь посоветовала. — Мегуми, осади, я еще не рожаю. Куда ты так разогнался? — Начинает паскудно ржать, когда видит раздутые ноздри Фушигуро. — Я с ней поговорю, как только появится возможность. Такой ответ тебя устроит? Давайте уже есть, я голодный. — Он переводит тему, плавно съезжая на отвлеченное. — Нобара сказала, что не сможет с нами праздновать, она с Маки что-то мутить собралась. — Слышал. Трахаться они будут, что непонятного? — Друг подавился и кинул на него осуждающий взгляд, пока Рёмен хлопал того по спине. Раньше Юджи даже слова такие сказать вслух не мог, сейчас он уже не видит в этом ничего постыдного, сам не понял, когда ему стало плевать на такого рода вещи. Наверное, говорить об этом стало проще, когда понял, что это все детская хрень по сравнению с тем, что он пережил. Похуизм уже давно стал его неотъемлемой чертой характера, так проще ко всему относиться, с одной стороны. С другой стороны, он чувствует, что пустота разъедает сознание, заполняя все больше пространства, словно в нем поселилась чёрная дыра, высасывающая все эмоции. — Осторожнее с языком. — шипит Мегуми и отворачивается. Дальше ужин проходит в тишине.       Суета его бесит. Он хочет спокойно полежать и посмотреть какой-нибудь сериал, но брат вытаскивает из кровати и тащит в магазин, пока Фушигуро мотается по отделам с продуктами. Их всего трое, так нахрена столько еды? На случай апокалипсиса закупаются? Он недовольно бурчит и тащится вслед за Сукуной, маневрируя между потоком людей. Все такие счастливые, что аж бесит. Почему он хочет сдохнуть, в то время как другие радуются жизни? Он один такой особенный в этот день? Рёмен ведет его в ювелирку, и вот тут Юджи подозрительно щурится. — Надеюсь, у тебя есть вкус на украшения, иначе Мегуми тебя задушит, а я добавлю. — Усмешка срывается с губ, когда он видит недовольное лицо, ну вот, баланс в мире восстановлен. — Вот поэтому я и взял тебя с собой, я бы еще и Кугисаки притащил, но она занята. — Он оглядывает все украшения, и взгляд останавливается на кольце. — Только не вздумай дарить кольцо, идиот, это слишком официально и сложно, ты даже размер его не знаешь. Начни с простого, с кулона, например. — Итадори проходится вдоль прилавка, критично оглядывая каждую подвеску, замечает в самом углу цепочку с кулоном в виде бесконечности, и перед глазами всплывает образ тату над бедренной костью. Он мотает головой и зажмуривается. — Ну? Нашел что-нибудь? — Брат толкает в плечо, и, пока он не прочухал, что что-то не так, Юджи делает самый отстраненный вид. Он еще раз оглядывает ряды с подвесками и видит кулон в виде головы волка с красным орнаментом на лбу из рубинов. Пойдет. Мегуми собачник, он должен оценить. — Вон, видишь ту, что в виде волка, ее бери, ему понравится. — Рёмен смотрит долго, будто решает что-то для себя, а потом кивает и зовёт консультанта.       Итадори еще долго сверлит взглядом подвеску с бесконечностью из белого золота и отворачивается. Он не любит украшения, считая это пустой тратой денег, поэтому его это совершенно не интересует, а вот Фушигуро, на удивление, падок на такое. Друг как-то рассказывал, что скупал всю блестящую бижутерию как сорока. Он усмехается и смотрит на брата, который расплачивается картой и убирает длинную бархатную коробочку во внутренний карман куртки. Мегуми определённо повезло. Он даже рад, что все обернулось именно так. Еще полгода назад Рёмен на серьёзных щах затирал ему о том, что любовь — это херня, которой не существует, а сейчас в панике бегает, скупая с прилавков все, что кажется для Мегуми годным, даже не осознавая того, как друг из него верёвки вьёт. Каблук. Ну или влюблённый идиот. Если раньше он волновался за друга, то теперь пора бы волноваться уже за брата.       Дальше они обходят магазин текстиля, долго выбирают скатерть на стол, останавливаясь на белой — банально, зато классика. Возвращаются они домой уже под вечер, под завязку увешаные пакетами. Мегуми предупредил, что задержится на два часа, что его так задерживает, он не сказал, лишь уверил, что это последний заход по бутикам. Итадори валится на кровать, понимая, что устал, стаскивает с себя куртку и только потом вспоминает, что забыл купить. Он подготовил подарки для всех, кроме себя, да, он тоже хочет хоть раз себя порадовать, тем более в магазине были скидки. Он дикий мерзляк, поэтому часто кутается во все, что можно и нельзя. Недавно в магазине одежды он увидел охрененную красную толстовку с прикольной пуговицой на капюшоне — она тёплая, так что ему самое то на зиму. Он подрывается и выскакивает в коридор, натягивая обувь. Мегуми не будет еще два часа, он успеет к праздничному ужину. — Ты куда это собрался в такую темень? — Рёмен шипит и хватает его за руку, отчего Юджи вздыхает и закатывает глаза, понимая, что сейчас его поход за своей кофтой пойдет псу под хвост. — Мне не пять лет, Сукуна, могу сходить в магазин и без твоей помощи. — Он выдергивает руку и открывает дверь. — Серьезно, все в порядке. Тут идти-то буквально минут десять. Уж такое ты мне должен доверить. — Я с тобой. — Рёмен тащит его обратно в квартиру, собираясь одеваться. Так, это уже дело принципа, его задрал постоянный присмотр, будто он ребёнок какой-то. — Стоять! — Рявкает, когда видит, что брат натягивает кофту. — Я иду один, и это не обсуждается. Ты понимаешь, что мне иногда надо хоть немного от вас всех отдыхать? — Журит его Итадори, складывая руки на груди. — Час. Дай мне всего час. Я выберу себе подарок и вернусь. Ты даже заметить не успеешь. Обещаю, что буду обходить все опасности стороной. Договорились? — Он выжидающе смотрит, пока брат думает. — Ладно, блять, иди. — Сдаётся он, и Юджи мысленно засчитывает себе победу. — Я засёк время, и оно уже пошло. — Огромнейшее спасибо, я пошёл. — Он вылетает из квартиры, пока Сукуна не передумал, стремительно спускается по лестнице и выходит на улицу. Морозный воздух щиплет щеки, и он чувствует себя чуточку живее.       Блядской кофты на вешалках не нашлось. Ни одной. Кому вообще понадобилось скупить их, неужели другие не устроили? Да, он согласен, кофта действительно пиздатая, да еще и по скидке, но разве нельзя было оставить хотя бы одну? Он рычит от негодования и топает ногой. И что теперь? Он зря мотался? Придется идти обратно домой и страдать от того, что годного подарка он не увидит, а жаль, она действительно ему понравилась. Стоило бы пройтись по другим магазинам и поискать что-то похожее, но он истратил последние силы, чтобы притащиться сюда. Домой он шёл в говённом настроении, потому что надежды не оправдались, ну и похеру, найдет еще круче, завтра специально сходит в другой торговый центр, может, там он попытает удачу. Ветер трепал нервы и волосы — он выскочил из дома, забыв даже про шапку, какое же гадство. Настроение стремительно катилось к нулю, Юджи остановился, чтобы хоть на мгновение сделать передышку, прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Шум улицы перебивал голос в голове, и от этого было легче, потому что опять лезли разные мысли насчет Сатору. Он празднует? Закупается ли подарками или у него нет на это времени? Он чувствует, что за рёбрами начало тянуть сильнее, Итадори нахмурился, пытаясь вернуть состояние в норму, но лишь сильнее вяз в эмоциях. Они набирали обороты и грозили вылиться наружу, но в него кто-то врезался, заставляя очнуться. Он открыл глаза, готовый начать орать на слепого идиота, но впереди никого не было. — П-простите. — Буркнул кто-то снизу. Парень опустил взгляд и столкнулся с голубыми провалами глаз, мелкий пацан каким-то образом был похож на Годжо. Светлые, практически белые волосы прядями выбивались из несуразной шапки, а огромные глаза смотрели с восхищением. Итадори пробрало до костей от знакомого чувства дежавю, он нахмурился, но пацан даже не шелохнулся, продолжая его разглядывать. — Вы очень красивый. — Выдало это недоразумение, сияя голубой бездной, обрамленной окантовкой белоснежных ресниц. Снежинки липли к ним, словно знали куда лететь, Юджи сглотнул, перебарывая желание прикоснуться к этой красоте. Он был похож, но есть одно "но" — запах. Он не тот, его не кроет, к счастью, или сожалению. Он не разобрался. — Сопляк, где твои родители? — Решил он разбить неуютную тишину, мальчишка огляделся вокруг, словно выискивал кого-то в толпе, а потом вновь посмотрел на него и улыбнулся. Шарахнуло с размаху и прямо по сердцу, которое забилось быстрее, он не был готов к такому, не был готов к тому, что встретит мини-версию Сатору. Он похож на него, когда тот был мелким, поразительное сходство. Мальчишке было от силы лет восемь, он не может быть его ребенком. — Я сбежал от них, потому что они сказали, что не купят мне подарок, который я хотел. — Пацан забавно надулся и топнул ногой по асфальту. Итадори все еще поражался этому сходству, но решил не говорить. — И вот я тут с Вами. Меня Юки зовут. — Он блеснул белозубой улыбкой и протянул руку. Имя подходит просто великолепно, Итадори пожимает маленькую ладошку в ответ, понимая, что точно сходит с ума. — Юджи. — Пацан улыбается довольнее, в глазах мелькает хитринка, а потом он не успевает понять, что происходит, потому что мальчишка целует тыльную сторону его ладони, слегка кланяясь. Шок отражается так явно, что можно было бы грохнуться в обморок, дети его еще не клеили. — Вы будете моей невестой? — Потрясение достигает своего пика, хотя он думал, что его уже ничем не удивить, Юджи икает от неожиданности и хлопает глазами. — Мама говорила, что Альфы должны быть джентльменами. — Парнишка был Альфой. Он даже не сразу это понял из-за его возраста, запах был настолько слабым, что он и не почувствовал. — Вырасти для начала. — Он щёлкает его по носу и ухмыляется, когда видит недовольный взгляд. — Я вырасту и обязательно Вас добьюсь! Мама говорит, что старший братик не джентльмен, он не любит Омег! — Дыхание спирает мгновенно, кажется, он задыхается, потому что все это слишком идеально складывается в знакомую до боли картину. Не может быть, разве это возможно? Юджи смотрит на пацана и понимает, что он точная копия не спроста. У Годжо есть младший брат? Почему он не рассказывал? Фушигуро об этом знал? Знал. Как пить дать. — Юджи-сан?       Итадори промаргивается, хватает холодный воздух ртом и судорожно выдыхает. Значит ли это, что его мать сейчас в этом городе? Почему? Откуда? Сатору знает? Вопросы крутятся в голове пчелиным роем, жужжат, мешают сконцентрироваться, он хватается за голову, пытаясь прийти в норму. — Юджи-сан, с Вами все хорошо? Мне позвать на помощь? — Пацан вертится рядом, мелькает перед глазами, раздражая еще больше. Он хватает его за руку и смотрит в глаза. — Не надо, все в норме. — Шепчет он и выдавливает улыбку, чтобы хоть как-то успокоить паренька. — Просто голова разболелась. — Мальчишка смотрит недоверчиво, щурится и хмыкает, принимая его ложь за чистую монету или делая вид, что поверил. — Я могу помочь Вам добраться до дома. — Его однозначно клеят, потому что в глазах мелькают черти, и они похожи на чертей Сатору — одна кровь как-никак. — Нет уж, мы ищем твоих родителей, ты идешь к ним и извиняешься. — Похоже, брат его убьет, потому что за час он явно не управится, придется объясняться, но да похер, это будет потом, а сейчас ему нужно каким-то образом вернуть пацана родителям. Можно, конечно, отвести его в участок и свалить по-тихому, пока дело не запахло жареным, это было бы неплохим вариантом, но он задаёт еще один вопрос, который его волнует. — А где ты был, когда сбежал от родителей? — Неподалеку. — Он вновь улыбается и хватает за руку, вырываться не охота, ведь парень расстроится, может даже сбежать, а ему это не надо, поэтому он крепче сжимает чужую ладонь. — Юджи-сан, а сколько Вам лет? — Мальчишка смотрит на него, глазища анализируют каждую его эмоцию, и от этого мурашки прокатываются по спине.       "Это не он, прекрати так реагировать, хватит" — Двадцать. — Пацан удивлённо вскидывает голову и вновь улыбается, прижимаясь ближе. Становится до ужаса некомфортно, но он лишь ведет плечами и вглядывается в толпу. Его родители должны быть неподалёку, они не могли далеко уйти. — Тогда подождите меня десять лет, я вырасту и буду за Вами ухаживать. — Как объяснить ребёнку, что он не желает никого другого? Как сказать, что тело реагирует лишь на одного человека? Итадори кривит лицо, надеясь, что парнишка не заметил. — У Вас есть Альфа?       Вопрос выбивает из колеи мгновенно. Что сказать? Да? Нет? А какая разница? — Я... — Юкине! — Юджи вскидывает взгляд вперед, в толпе он видит светлую макушку и длинные волосы. Она. Парень сильнее сжимает чужую ладонь и идет на голос, пацан еле поспевает за его быстрым шагом, но молчит. Женщина оборачивается и смотрит на них, а потом спешит и обнимает сына. — Господи, я думала, что ты убежал далеко. Какое счастье! — Она поправляет шапку на его макушке и уже обращается к Итадори. — Спасибо огромное, я уже паниковать начала. Как мне Вас отблагодарить? — Он пялится на нее, не смея и слова сказать, она даже красивее, чем на фотографии. — Да не нужно, он просто столкнулся со мной и сказал, что сбежал. — Женщина строго смотрит на сына и вновь переводит взгляд на Итадори. — Я был рад помочь. — В горле застревает огромный ком, потому что ему до чесотки хочется задать ей уйму вопросов, но он лишь кивает и разворачивается, чтобы уйти, но его хватают за руку. Он оборачивается и смотрит на мальчишку, тот жестом просит наклониться, что он и делает. Пацан целует в щеку и глупо хихикает, когда его мама отвешивает ему подзатыльник. Они машут ему и уходят, только потом он замечает, что к ним подходит мужчина, который целует в щеку свою жену. Значит, она снова замужем. Итадори улыбается и идет домой, брат его уроет, но ему уже плевать, потому что голова забита совсем другим. Сообщение приходит неожиданно, он хмурится, когда начинает вчитываться в единственную строчку.       "Не приходи домой"       "Почему это?"       Ответа не последовало, что напрягало. Какого хера? Сукуна обиделся на то, что он опаздывает? Ну так у него есть причины, почему он не пришел вовремя. Итадори кривит лицо и идет домой, чтобы отхватить пиздюлей от злого братца.       В квартире неожиданно тихо, он уже готовится к буре негодования, потому что Сукуна его предупреждал. — Знаю, я опоздал, но у меня есть оправдание, ты не поверишь, кого я... — Он проходит на кухню, где горит свет, и замолкает, шок отражается на лице, когда он видит знакомую фигуру. — Йошино? — Парень оборачивается и смотрит загнанно. Брат хмурится, осторожно подходя к нему, напряжение постепенно растет, когда Дзюнпей встаёт, начиная что-то шептать. — Т-тебя тут быть не должно. — Чужие руки мелко подрагивают, истерика накрывает его с головой, отчего тот начинает смеяться. — Я же сказал не идти домой! — Рычит Рёмен, толкая его в сторону, а Юджи хлопает глазами, не понимая, что происходит и только потом выцепляет взглядом пистолет, лежащий на столе. — Я не понимаю, объясните мне, что за херня творится? Йошино? — Он смотрит на друга, и в глазах мелькает ужас, когда тот хватается за оружие. Ноги подгибаются мгновенно, но брат оттесняет его к выходу. — Я должен. Прости, Юджи, я должен его убить. Он предатель! — Тот истерично визжит, направляя пистолет прямо на Сукуну. В голове вакуум. Что это значит? Почему Дзюнпей так себя ведет? Закрадывается мысль мерзкая, липкая, она оплетает и душит. Не может быть, только не он. — Йошино, опусти пистолет, прошу тебя. — Шепчет он на грани слышимости, старается усыпить бдительность. Руки подрагивают, его лихорадочно трясет, когда пистолет направляют уже на него, парень мотает головой, захлебывается в слезах, пока Сукуна напряженно следит за ситуацией, все его мышцы напряжены до предела, готовые в любой момент среагировать, закрыть собой. Итадори не верит, что все это правда, что все это время Йошино пытался втереться к нему в доверие. Не может такого быть. — Давай поговорим, пожалуйста, умоляю тебя, опусти пистолет. — Не могу, он не отпустит меня, если я не закончу все. Мне нужно убить его. — Пистолет в руках подрагивает. Это слишком опасно, парень себя не контролирует, любое неверное движение — и они трупы. Юджи старается дышать спокойно, хватает за руку брата, уводя его в сторону, чтобы была возможность выбраться из кухни. — Кто не отпустит? О ком ты говоришь? Это твой опекун тебе сказал убить его? — Ком застревает в глотке, но он выдавливает из себя слова, чтобы не молчать. Важно усыпить бдительность и вырубить его чем-нибудь, под рукой он находит лишь нож. Его начинает тошнить, перед глазами мелькают вспышки, когда он понимает, что пытается сделать. Стать убийцей? Он не сможет, просто не способен на подобное, с ножом против пистолета не попрешь. Он не знает, что делать, и это до ледяного ужаса пугает. — Йошино, ты же понимаешь, что убить меня будет недостаточно? Если ты это сделаешь, то сам подпишешь себе приговор. — Сукуна гневно раздувает ноздри, но не дергается, лишь приподнимает руки вверх. — Заткнись! Они были мне близкими людьми, а ты всех их убил! Ты просто ужасен! — Рука трясётся лишь сильнее. — А вы не были ужасными? Все те, кто продавал, насиловал несчастных детей. Это не было жестоко? — Брат вновь рычит от злости, сжимает кулаки, опасно щурясь. Йошино начинает заикаться, хватается за голову, что-то невнятно мычит, и Итадори понимает, что парень совсем не в себе. Что они с ним сделали?       Затишье. Юджи не успевает в полной мере осознать, что происходит, он видит, что брат делает рывок, понимая, что это его шанс, и хватает руку с пистолетом. Он хочет крикнуть, чтобы тот не делал этого, но слова не выходят наружу, он лишь хрипит от парализовавшего его страха. Дзюнпей истошно кричит, дергаясь в хватке, а потом раздается выстрел, и в глазах темнеет. Он успевает заметить лишь неописуемый ужас на лице Рёмена, когда поднимает взгляд. Итадори чувствует тепло и неосознанно тянется руками к животу, которые тут же пачкаются кровью. Нет. Нет-нет-нет. Пожалуйста, только не ребенок. Господи, только не он. — Юджи! — Его подхватывают, когда он начинает падать. Юджи смотрит вперед и видит лишь Йошино, который истерично смеётся и вновь взводит курок, приставляя пистолет к своей голове. Раздается новый выстрел, и он теряет сознание.