Тепло и холодно.

***

      И вроде бы половина пути позади, но... Это оказалось слишком сложным. Итан знал, что эта деревня заберет у него и силы, и возможно жизнь, но вот то, что даже со своей железной волей и невероятным рвением он свалился уже на половине, натолкнуло на мысль, что один он – ни в жизнь не справиться. Уинтерс был живучим, невероятно живучим – он со счету сбился, сколько раз его уже укусили эти сраные существа и сколько нанесли ударов первые Лорды, однако продолжал жить и идти. Третьим стал дом Беневиенто, но... Итан не смог.       Сколько времени от начала этого приключения прошло он не знал, но вот то, что он за все время не отдыхал, ощущалось. Слишком тяжело, слишком больно, слишком холодно. Его дочь разобрали по частям. Жену убили. Он вынужден шататься туда-сюда по деревне в попытках "собрать" свою дочь обратно, чтобы спасти. Итан сломлен, и скрывать это сейчас совершенно бессмысленно. Из дома третьего Лорда он бежал потому, что не смог ни то, чтобы победить ее, он не смог выдержать ее давление. Кукольница использовала хитрые уловки и, хоть была слабее Димитреску, славно играла на психическом и моральном.       Мужчина не знал, куда бежал. Помнил поле, а дальше все размыто. Он идет наугад, чудом минуя местных оборотней, которые кажутся бесконечными. В глазах стало ясно только перед медными ржавыми воротами фабрики. Уинтерс пошатнулся – идти туда вряд-ли было хорошей идеей, но идти назад еще хуже.       И так было понятно, что за чужаком в этих краях по пятам наблюдали заинтересованные нездоровые глазищи. Это ощущалось лучше, чем если с силой ущипнуть за мягкое место. Обычно, от такого неприятно и тяжко, но не Итану, который был в первую очередь охвачен жаждой вернуть чужую жизнь.       В счету тех, кто тщательно следил за квестом мужчины, был хозяин семейной фабрики, что любезно поприветствовал, когда чужак ступил к его территории:       – А.. Итан Уинтерс. Заходи, – раздалось шумящее из репродуктора на одном из столбов, после чего ворота из толстой клетки любезно распахнулись.       Карл проговорил имя мужчины по-своему талантливо – со сдержанным любованием. Он облокотился на стол, за которым напичканы, как на свалке, мониторы, красующиеся эфирами с камер наблюдения. Его камеры были практически везде – от его пепельных глаз, скрытых за темными окулярами, ничто не могло скрыться.       Гостю Карл довольно и чуть удивленно улыбнулся, Итан понял это по голосу:       – Что-то ты рано сюда добрался. Но я не сужу.. В Америке тебе пришлось очень несладко, – коротко задумался, наблюдая за тем, как Уинтерс неспешно идет по выкатанной дороге средь колосьев пшеницы, изредка поглядывая по сторонам. – Входи же, не бойся. Это не ловушка. Я не стану делать тебе сюрпризы. Знаешь.. Ты мне нравишься. И.. Я хочу поговорить с тобой о Розе.. И Миранде.       «Нравлюсь. А как же...»       Итана позабавила эта мысль, но он слишком устал, чтобы изобразить такое внешне. Но последние слова слегка напрягли. Мозг параноидально додумывал несуществующие мотивы и неизвестную информацию, которую мог поведать четвертый Лард. Но довольный голос заставлял подозревать неладное. На секунду Уинтерс усомнился в собственной адекватности из-за количества мыслей.       Фабрика, к которой шел, маленький на ее фоне, человек, была не примечательной, если судить на первый взгляд. Обычное заброшенное строение, верхние покровы которого еле-еле показывают, что тут кто-то да бывает раз - другой за год.       Уинтерс тихим медленным шагом, находя вход через гараж, оказывается в небольшой комнате. Здесь слишком тихо. Он позволил себе осмотреться внимательнее: пару столов, полки, коробки, инструменты, всякий хлам, металлолом. Воняет сырым картоном. Ложью будет, если сказать, что тут приемлемо чисто. Итана привлек кусок ткани, подвешенный к потолку у стены– будто что то скрывающий. Рывком этот занавес падает. Взору предстали множества записок, рисунков и фотографий, приклепленных к стене. Ближе к краю, сверху фотография Мии и.. Розы.       – Что за херня...?       – Что, правда глаза колит?       Гейзенберг останавился у выхода, отрезая пути отступления. По его виду нельзя сказать, что он настроен враждебно. Но здесь быть уверенным в чем то на сто процентов – всегда будет ошибкой. Стоило Итану развернуться к мужчине, направить прицел, на губах того закрасовался гаденький оскал. Он отстранил сигару ото рта, выпуская легкий и терпкий дым паленого табака, чьи волны растворялись в воздухе на глазах, оставляя лишь колющий запах.       – Похоже, ты хочешь убить меня так же, как и всех других. Немного даже обидно, – глухо усмехнулся мужчина. – А потом пойдешь спасать свою девочку, да?       – Я верну свою дочь! И мне плевать на твои обиды.       Уинтерс опускает пистолет, видя, что Гейзенберг настроен на более-менее нормальный разговор.       – Какой ты дерзкий, – усмехается, наклонив голову на бок.       Секундную тишину прерывает внушительный рев мотора и биение металла о металл где-то в подполье, отчего сердце Итана невольно дергается. Звуки давали понять, что где-то там не самая милая штучка.       – Сука, заебал, – пустил сквозь зубы Карл.       Подойдя к люку и поднимая его решетку, он достаточно громко и грозно крикнул:       – Завали ебло!       К удивлению, хаотичный звук мотора затихает, повинуясь. Карл смотрит еще мгновение вниз, после чего фыркает. Он возвращает свое внимание Итану, извиняясь более дружелюбно и, возможно, искренне:        – Прости, что вспылил.       Гейзенберг оборачивается, находя ржавый и единственный стул, ставя его ближе к гостю.       – Присядь.       Итан косо смотрит на люк, нехотя представляя, что за металлическая сознательная тварь там обитает, но подходит к стулу. Мимо проходит Карл, останавливаясь у стола, что освещала желтая офисная лампа. Он затягивается табаком и поводит руками:       – Слушай, Итан, ты сильно ошибаешься в этом всем.. Ты часть игры.       – Да о чем ты говоришь...? Может хватит игр? – Уинтерс замешкался, поэтому что-то незначительное вроде "присядь" осталось где-то в воздухе.       Гейзенберг оборачивается к гостю. Ну, лучше бы тот сам вспомнил о предложении, чтобы сделать это самовольно, но уже поздно. Лорд несдержанно швыряет нож изниоткуда в стену и приближается к Итану, надавив на плечо и повторив:       – Я сказал сядь! – в некотором шоке от неоспаримой силы, Итан проглатывает дерзкий язык.       Басистый голос эхом стихает, Карл снимает руку с плеча, шагая назад. В какое-то мгновение его взгляд сознателен, снова желая извиниться, но всего на мгновение, после чего он спешно отвернулся, отвлекаясь. Вытянутая в воздухе рука указала на стену, что украшали фотографии. Лезвие ножа, воткнутое ранее в изображение Альсины, зашевелилось, выполняя безмолвные приказы лорда.       – Миссис Гигантская Сука. Стремная Куколка, – нож вписался в фотографию Донны. – И водяной дебил, – фотография Сальваторе.       Ладонь хозяина фабрики демонстративно дернулась, а сам он обернулся к зрителю. На его губах всплыла ироничная ухмылка.       – Еще не понял? Это тест: достоин ли ты занять место в семейке Миранды.       Итан оцепенел, пока слушал, но поняв, к чему вел Карл, недовольно оскалился. Только этого счастья и не хватало! Уинтерс все еще намерен спасти не только дочь, но и свою прежнюю жизнь, пусть и без Мии.       – Я не хочу быть в семье Миранды!       – Ой, как будто я хочу, но так вышло! – почти что перебил Гейзенберг, взмахнув руками. – Я следующий, да? Тоесть, я мертв, а ты на коне? – Он уже повысил голос, который не шел в сравнение с тем, что говорил с Итаном из репродуктора. В нем чувствовалось презрение и обида на несправедливую судьбу, отчаянность и надежда вразумить, постараться изменить ход происходящего. – А хер вам! – нож со звоном рассек доску на стене.       – Еще раз повторюсь, мне плевать на твои личные проблемы! Я просто хочу спасти Розу, – Итан тоже повысил тон, прямо и настойчиво поясняя позицию. Если Гейзенберг собрался тут рассказывать о том, что он не хочет сдохнуть, то лучше закончить эту бессмылицу сейчас — слушать ор инженера-психа хочется меньше всего.       Но, к удивлению, в ответ прозвучил мягкий смех. Такой безобидный, словно кто-то рассказал шутку в ламповой компании. Это только подчеркивало контраст поведения его хозяина.       Лорд обернулся к Итану, улыбнувшись:        – Можно сказать, я тоже. Ты хоть знаешь сколько силы в этом ребенке? Даже Миранда боиться.       Но тарахтение внушительного механизма откуда-то снизу прервало гутор двух полу людей. Карл рыкнул себе под нос и в два шага оказался у люка.       – В последний раз.. Заткнись, урод!! – пригрозил он, после чего та дребезжащая жуть заглохла, как автомобиль на шоссе.       Недовольный оскал на лице мужчины померк, когда он перевел взгляд на блондина. Изначально, пугать его в планы не входило, так что все можно было списать на неприятные случайности. Гейзенберг облизнул обветренные губы и вздохнул, снимая очки. Он наклонился к Уинтерсу, выцеживая своими удивительными, по мнению Итана, пепельными глазами его внимание к неторопливо звучащим словам.       – Ты и я, Итан. Мы можем вместе спасти Розалин. И вместе с ней уничтожим Миранду.       Все то, что сказал Карл, через пару секунд, тяжелой кувалдой осознания, а после и злости ударила по голове, заставляя прийти в ярость отца:       – Слышь ты, мудак... Моя дочь не оружие! – Итан бесстрашно подался корпусом вперед.       Карл отшатнулся, словно в него что-то кинули, словно глубоко задели. Взгляд помрачнел, а сам он посерьезнел. Импульсивность, владеющая мужчиной не могла оставить надежды на спокойное принятие отказа. Гейзенберг с силой ударяет ногой по стулу, выбивая его из под Итана. Тот со скрежетом гнется и падает в люк, куда стремительно должен был полететь и молодой отец. Хозяин фабрики снисходительно предотвращает это, хватая того за руку. Он держит очень крепко, но не поднимает на ноги, дает подумать, дает выбор.       Карл ухмыльнулся и кивнул:       – Ты зря.. Лучше не проверять что там.       И все сейчас зависит от решения Итана и честности Гейзенберга. Проверять таким образом, что там внизу, крайне не хотелось. Если он откажется, то умрет, а если согласиться, то будет рисковать, потому что переубедить Карла, вероятнее всего, будет сложно так же, как и убить его. А то, что с такого ракурса мужчина казался очень даже... Блондин резко покраснел от наклона своих мыслей, быстро возвращаясь к серьезной теме, анализируя ситуацию.       – Хорошо..       Он ухватился за руку Лорда, закрепляя свой положительный ответ. Гейзенберг ухмыляется: хитро и довольно, тянет на себя Итана, помогая твердо ощутить ногами пол.       – Я знал, что ты хороший парень, – поощряет он, небрежно отпуская руку. – И что.. Ты готов сотрудничать, верно?       – Выбор у меня не богат алмазами.       Итан тихо вздыхает с облегчением, ведь теперь ему не грозит опасность упасть в неизвестной длинны дыру к стремной твари.       – Не будь так слеп. Но я доволен твоим ответом.       Карл улыбается, неторопливо шагнув назад. Не сказать, что он доверился одному согласию, но выбор Итана его немного порадовал. Раз уж тот примкнул, следуя плану, нужно двигаться дальше. Нацепив обратно очки, он отходит к своему столу, теперь что-то высматривая.       – Ты не забрал колбу из дома Донны, – напоминает Гейзенберг, доставая из трухлявой папки листы. – Придется вернутся, ты знаешь.       – Знаю. Если бы мог, то забрал сразу. И не бежал бы в попытке выжить, – блондин смерил Карла хмурым и едким взглядом.       Уинтерс опасливо отодвигается от люка и обессиленно позволяет себе опереться на ржавый столик возле.       – Что там с твоей "чудо-водицей"? – не оборачиваясь спросил Гейзенберг.        Он пробегает глазами по записям и просматривает от руки набросаный чертеж. Медлить будет ошибкой, так что он уже действует так, словно завтра конец света.       – Достаточно или пополнить магазин? На твое пользование мой склад, если мы сойдемся, малец.       – Гейзенберг... Я человек. И я слишком устал. Не хочу сейчас никуда бегать, – Итан прикрыл глаза. – В отличии от тебя мне нужен сон, – раздается тихое чертыхание.       Карл привередливо вскинул бровь, оценивая сгорбленное тело. Затем вздохнул, отворачиваясь обратно к столу. Какое-то время он молчал, что-то обдумывая, чиркая карандашом по бумаге.       Через минуту мужчина двинулся в другой конец помещения, тогда и раздался его голос:       – Двигай. Не место для привала тебе тут.       – А у тебя есть более подходящее? Невероятно.       – Будешь ерничать, в подпол к тому уроду сброшу, – раздраженно кинул Карл, открывая дверь и поднимаясь по лестнице вверх.       Итан тяжко оторвался от столика и последовал за Карлом, задаваясь вопросом куда они идут. Лишняя осторожность всегда имеет место быть.       Учитывая то, что гостей инженер обычно не принимал, ожидать от него радушия в этом плане было чем-то мифическим. Для него обход по собственным окрестностям с кем-то уже был дискомфортом. Гейзенберг прошел по коридору, изредка, через плечо следя не отстает ли Итан. По правую сторону были окна – грязные и с вековой пылью, но свет пропускали хорошо, слева стена, по которой тянулась проводка и тонкие трубы. В каких-то местах досок дырки, интимно показывающие балки внутри постройки. Мужчина прошел четыре двери, равноудаленные друг от друга на пару метров, и остановился у той, что выглядела, кажется, самой ржавой из всех.       – Если ты будешь так медленно плестись, Итан, я успею передумать насчет своего предложения.       Карл ворчал как старый дед. Все-таки, когда ты проводишь больше времени с мертвецами и бортовым журналом за экспериментами, навыки рационального общения теряются. Открыв дверь, он махнул рукой внутрь. Комната была небольшой: шесть квадратов, одна висящая лампочка; куча разваливающихся коробок со старьем; журнальный столик, заваленный кипами непрочитанных прошлым десятком лет писем; и диван, поверх которого постелена пленка. Возможно когда-то это была комната отдыха для рабочих. И, кажется, здесь отдает душком маленькое дохлое тельце где-то под стеной. Все до жути пыльное, но приемлемое, если расценивать с общим видом заведения. Комната была даже хуже, чем в дешевых мотелях, но сейчас она показалась Итану долгожданным раем, отчего тот искренне и измученно улыбнулся.       – Спасибо.. – и все же парень не был полной тварью, чтобы цапаться с Карлом без благодарности за явную помощь, пусть и ради выгоды.       Неоднозначно кивнув, Карл ненадолго задумался, а губы его стали одной полосой.       – Здесь.. безопасно, – Гейзенберг окинул еще раз взглядом комнату. – У тебя на отдых не больше трех часов. Без моего ведома не шастай тут.       – Хорошо.       – Я серьёзно.       Смирительно глянув на Итана, Карл обошел его и направился по коридору обратно, оставляя мужчину наедине с пылью, молью и вековым хламом. Оставлять в своем доме незнакомца ему было, как минимум, непривычно.       Белокурому было откровенно посрать, что тут есть еще и как это можно использовать. Ему предоставили возможность отдохнуть, ничего другое сейчас не волнует. Итан снял пленку с дивана, стряхнул, сколько можно, пыли, и только потом лег, абсолютно игнорюруя жесткость очень старой мебели. Уинтерс прикрыл глаза и тут же провалился в сон, словно не желал тратить драгоценное время на обычное лежание. Хмурые черты на лике тут же разгладились, напряженные мышцы расслабились, если сказать проще – Итан просто отрубился самым крепким в его жизни сном.       Пока у Карла было достаточно времени на самого себя, он с горем пополам оставил приступление к плану. Отвлекаясь от всего насущного, мужчина спустился в низ семейной фабрики. Почти все, что располагалось под землей, он сотворил сам. Пусть сердечно не любил то, что сотворила с ним Мать Миранда, но эта сила.. Она ему помогала во многом.       Он провел какое то время с починкой модели реактивного солдата, шарясь в моторе сверла и бранясь на мертвеца за его рефлекторные движения. После этого выкурить сигару с Герцогом не помешало бы. Он тому не особо открыто, но рассказал о Итане, о своих мыслях. Опрокинув по стопке, он посидел с ним еще немного, купил пару необходимых деталей. «..Будь с ним помягче» – вдогонку мило посоветовал торговец, после чего мужчина недовольно фыркнул, заворачивая за угол. Карл имел привычку прислушиваться к Герцогу, даже не показывая это ясно, доверял тому, почти как себе. Хотя любезничать с Уинтерсом он не хотел. "Он просто нужен целым для дела и только." – подумал про себя Карл, оправдывая то, что сейчас он ищет самые чистые бинты в разграбленной аптечке. Затем просто старался не думать об этом, как обычно, продолжая рыться в запчастях для реконструкции тяжелой пехотной техники.       Уинтерс проспал мало, и сам он во времени потерялся. С трудом разлепив глаза, не в силах дольше лежать, Итан немного удивленно осмотрел то, что возникло на низком столике. Бинты, по видимому, вполне новые, и железная кружка с ржавой ручкой и водой. Нет. Пахло травами – это чай. На ум невольно пришла картина, как Гейзенберг заваривает его и, честно говоря, Итан не знал как на это реагировать. Не хотелось думать, что такое внимание с его стороны приятно, но..       Как парень размышлял, у инженера не было смысла его травить, хотя бы потому, что это не в его стиле. Так ощущалось. В его стиле было бы запустить в него работающую бензопилу да шашки под стул пихнуть, но никак не яд. Поэтому чай Уинтерс выпил более спокойно, хотя на вкус он был неясно из чего, терпкий. Далее заменил бинты и решил выйти, так как сидеть в комнате было слишком, простите за банальность, скучно. Этот недоделанный Магнето вполне мог про него забыть за работой. Ноги почти сразу привели на нижние этажи, так как везде было тихо. Вскоре он вышел на прорубь света и кипячения механизмов. Перед глазами открывалась почти что фабрика Вилли Вонки, но только.. С телами? Роботы.. Гейзенберг делал роботов. И как его найти среди этого металлолома?       – Гейзенберг!       – Итан Уинтерс, – раздался тихим эхом радушный голос торговца за углом. – Как спалось?       Он еще не видел блондина, но ему и так было понятно с какими намерениями тот тут бродил. Поэтому подозвать к себе – ему было приятным скрасом одинокой атмосферы.       – Герцог... Вы опять тут.       То, что этот человек, имел неплохие отношения со всеми тут – было странно, но из всех он для Итана был самый адекватный. И действительно помогал, пусть только советами и товаром. Итан прошел на голос, останавливаясь рядом.       – Я... Отлично, но причем тут это?       – Просто рад слышать, что вы в порядке. Надеюсь клопов не словили и немного отдохнули, – мягко усмехнулся.       Он всегда был настроен дружелюбно и от него веяло особой безопасностью. Сейчас здесь было тихо. Только скрежеты металла машин и паровых механизмов где-то на фоне, так далеко, что это добавляло всему своего легкого привкуса. В воздухе ощущалась сырость, но совсем немного.       – Может, пока вы здесь, желаете взглянуть на товар или обменяться чем-то?       Парень достал из сумки кристаллы и местные сокровища, обнаруженные по чистой случайности или после боя.       – Могу обменяться. Не думаю, что мне нужно что-то покупать. Хотя... Немного патронов для дробовика не помешает.       – Прелестно - прелестно, – довольно проговорил торговец, рассматривая попавшую ему в руки золотую статуэтку девы. – Дам за все сорок шесть тысяч леи, – он убрал полученные сокровища в ящик и потянулся к другому.       Вскоре на столешнице перед Итаном лежал мешочек монет и три картонных коробки с патронами.       – С вас три тысячи. Может, желаете что то еще?       – Нет. Пожалуй, это все.       Итан слабо улыбнулся и заплатил нужную сумму, забрав свое. По дороге он изрядно растратил патроны – тварей, желающих отодрать теплого мясца, тут было, как в муравейнике.       – Вы не знаете, где мне тут найти Гейзенберга?       Искать самому в таком большом здании представляется почти бессмысленным делом. А Герцог всегда будто все знает. Естественно, если что-то и спрашивать, то у него. Уинтерс давно убедился, что его информация достоверна.       Герцог без лишних раздумий посмотрел вправо, лениво указывая ладонью, с только что зажженной сигарой:       – Вон та дверь и до красных энергопотребляющих колб, затем налево. Дальше сами найдете, – учтиво подсказав направление, мужчина улыбнулся и кивнул, прощаясь, – Счастливо.       Итан кивнул в ответ и направился в том направлении, куда указал торговец. И что же, он действительно нашел. Большая, массивная металлическая дверь предстала перед ним закрывающий от тайн стеной, за которой еле различимо раздавался непонятный шум. Дверь не поддалась сразу, поэтому показалась запертой, Итан постучал по ней, сильно и напористо, чтобы его услышали. По коридорам поплыл тяжелый, но звонкий звук, и заметили ли его по ту сторону Итан не знал. Но остался ждать. Зря остался. Кажется, что если Карл и услышал что-то, то явно спихнул этот звук на что-то другое, но явно даже не предположил, что его новый гость может сам прийти к нему. Что ж... Итан с удивительной легкостью открыл тяжелую, на вид, дверь, заходя в мастерскую – наверное, это можно было так назвать. Просторное помещение схожее с ангаром, в углу которого валялся разобранный танк, словно старая, но все еще актуальная декорация к местной инсталляции, еще куча деталей, которых Итан раньше не знал и не слышал, смешивались с обыденными и знакомыми. Огромный стол у стены, кажется, вместил на себе, как минимум, половину барахла всей комнаты, но все равно умудрялся оставлять немного свободного места, где Лорд что-то делал. За широкой спиной не особо видно. Где-то там громко скрипел старый металлический вентилятор, даже на потолке что-то висело, видимо, чтобы не мешало, и все это постоянно постукивало, тихо или громко, словно Карл настолько возбудился над своим делом, что начал испускать свою способность по периметру. Такая странная творческая атмосфера... Уинтерсу она показалась и дикой, и привлекательной одновременно.       – Гейзенберг! – подошел и крикнул громко, чтобы его точно услышали.       Так и случилось. Правда, возможно, он перестарался. Карл дернул плечом, притягивая рассекшую воздух железную пластину, одновременно оглядываясь. Итан дернулся. Металлолом завис меньше, чем в ярде от него. Тот посчитал его за враждебный объект раньше времени, засидевшись в своих творениях с головой.       – Черт возьми, Итан! Какого хера ты тут забыл!? – Раздраженно прикрикнул мужчина, трезво посмотрев на блондина и удостоверясь в том, что видит.       Взмывшие в воздух детали вскоре уложились на места, а их хозяин повернулся назад к столу, чтобы выключить паяльник, параллельно бурча себе под нос. То, что первый к нему подкрадется он просто не ожидал. Нужно же иметь совесть! Шумно выдохнув, Гейзенберг опустил голову, взглянув на циферблат серебряных часов. Дальше спокойнее и тише отметил:        – У тебя еще было время. Мог подрыхнуть подольше.       – До тебя ни достучаться, ни докричаться, – парень двинулся немного в сторону, осматриваясь. – И я просто пришел сразу же, как проснулся.       Выдержав небольшую паузу, он задумался, а после все же решил сказать кое-что из мысли, что Карл может оттает и перестанет быть таким сварливым. Хотя бы немного.       – Спасибо за чай.       С обычными людьми было бы проще, но вот с Гейзенбергом этот момент резко перешел в квалификацию "неловкий".       Карл проигнорировал, на любезность обоих, последнее. Сейчас он был к гостю спиной, так что это давалось еще проще. Когда Итан его поблагодарил, стало сразу как то странно. От незнакомого чувства Гейзенберг поспешил поскорее избавиться, занимая руки работой и вспоминая чем он занимался до этого. Переложив паяльный аппарат в сторону, он вернулся к обнаженному двигателю. Затем вставил уплотнительное кольцо и закрутил крышку одного из масляных фильтров, вставляя то на породнившиеся место. Карл почти что жил всеми своими побрякушками, потому что, если посмотреть на то, насколько хорошо он с ними управлялся, невольно такое всплывает на ум. И это было правдой. Машины для него стали всем.       Подобрав и без того грязную тряпку, он вытер руки, после чего та упала на стол, а Карл шагнул назад, окидывая задумчивым взглядом танковый двигатель. Вздохнув, словно опомнившись, посмотрел на Уинтерса.       – Если отдохнул, то пора приступать к делу. Тебе нужно вернуться к куколке.       – Я знаю, что мне нужно вернуться. И знаю, что там меня ждет.       То были странные галлюцинации, Итан это понял только когда уже убежал из того дома. Но именно в тот момент большое дитя-подобное существо казалось вполне себе реальной и очень опасной угрозой. Он и сам не особо помнил, как ему удалось нащупать окно, чтобы кукольница его не задержала, хотя сзади что-то определенно гналось. И возможно догнало бы, если бы Уинтерс ловко не скрылся.       – И ты готов?, – поинтересовался Гейзенберг, приподняв бровь.       Глупый вопрос, хоть и риторический. В любом из исходов нужно было попасть к Беневиенто. Поэтому мужчина не стал заострять на лишнем внимание. Он надел плащ и шляпу, сняв их с отступающей трубы. Честно говоря, видок Итана он сейчас приравнивал не живее тех утопленников, с которыми экспериментирует. Даже как-то жалко парня. Вроде обычный с виду.. хотя нравы показывают свое.        – Я не знаю.. Можно ли быть к такому готовым? – в его голосе сверкнула приметная неуверенность.       – Ты справишься, – инженер махнул ладонью и через две секунды откуда-то сверху опустилась желтая колба, слегка светясь, она зависла в воздухе. – Это твоя мотивация вернуться ко мне.       Сердце Уинтерса пропустило удар, а глаза округлились. Внутри что-то больно сдавило, он потянулся рукой к колбе, но она быстро взмыла вверх, не оставляя шанса быть пойманной.       – Я отдам тебе ее сразу как вернешься. А пока твоя цель Донна.       Сказать, что Итан обескуражен – ничего не сказать, его пробил озноб смешанных эмоций, но, по правде, искра мотивации разгорелась кострищем. Карл махнул рукой, призывая следовать за собой, и направился к выходу, по пути диктуя:       – Если умрешь, позвони. И не слушай что трещит ее кукла. А то откинешься быстрее, чем найдешь запчасти от девчонки. После Донны возвращайся сразу сюда, не сворачивая. Если будут сложности, я сам с тобой свяжусь, как обычно.       Речи кукольницы и правда запутывали, с самого начала Итан был немного растерян. Увидеть свою жену среди зимнего сада, ее силуэт, появившийся буквально из ниоткуда. Можно было подумать, что ты сходишь с ума.       – Она иллюзии использует? – он шел за Гейзенбергом, не отставая, сейчас даже более уверенно чем раньше – все-таки отдых полезен.       Карл перед ответом выдохнул так, будто его заставляли рассказать лекцию аудитории.       – После вживления Каду, – не спрашивай, – Донна изменилась только малость физически и, вероятно, в умственном развитии, но она развила способность секретировать психоактивное химическое вещество, которое может вызывать у людей жесткие галлюцинации. Я бы сказал, что с порога у нее весь дом пропитан в этой херне. В общем, к таким дамам на чай лучше не ходить, – они поднялись по лестнице в гараж, встречаясь здесь снова, чтобы расстаться на время. – Вдоха не избежать, так что просто постарайся мыслить рационально, – посоветовал Карл, поворачиваясь.       Его взгляд, уперевшийся в Итана, читался никак иначе, кроме как дедовское утвердительное «Ты понял?», после которого если что спросишь – тебя с ворчанием пошлют из дому. К общей сложности, для Гейзенберга любезности такие, как совет – были уже многим, так что он старался нужного дать побыстрее и отвязаться от непривычных ощущения. И действительно.. Чего это он так ими раскидывается?       – Спасибо за объяснение, что-ли, – Итан посмотрел на мужчину без злобы, агрессии или отвращения, а потому взгляд серых глаз показался даже мягким.       Карл из за него нервно дернул кадыком, находясь в исступлении ровно до того момента, пока резко не опомнился, вкладывая в чужую руку рацию с вкинутым «Вали давай». Итан двинулся на улицу. Эта картина мужчине показалась уж больно.. Необычной? Гейзенберг через силу заставил себя не оборачиваться. Нахер. Мотнув головой, он вздохнул.       «Чего это он? Он же так не перед смертью попрощался, или что?»       – Тц.. Чудила, – плюнул Карл, потерев лицо.       Да уж, Уинтерс становился для него загадкой с каждым жестом, делом и словом все больше. Если сначала он казался раскрытой книгой, то теперь хочется ударить его по лицу.       Дорогу парень помнил. Хоть в тот раз Итан шел чисто куда ноги несут, но по деревне ходил не раз, пополняя припасы. Немного поразмыслив, уже у особняка, он все же решил войти, как и в тот раз, через парадную. Вряд-ли удастся незаметно пройти, даже если черный вход каким-то чудом там оказался. Дом Беневиенто выглядел и уютно, и мрачно одновременно. Сам интерьер был милым, но вот атмосфера, на долгие годы повисшая там – была угнетающей. Донна вернувшегося Итана, разумеется, заметила. И, кажется, будто заставила начать с самого начала, только на этот раз крепко заблокировала все двери. Осложнения ощущались не слабо.       Итан вновь сходил с ума, видя то, чего нет, слыша то, что посылала ему Донна. Кукольница входила в азарт, безжалостно травя мужчину в своем особняке. Азарт и стал ее слабостью в этой игре, когда Уинтерс в агонии зверски заколол ее марионетку. Он уже не мог терпеть ее голос – этот скрипящий и стрекочущий детский извращенный альт. Когда галлюцинации в миг отпустили Итана, его руки оказались в крови, а вместо куклы под ним лежала темноволосая дева. Третьего Лорда не стало. Итан поднялся, без сожаления взглянув в последний раз на безжизненное тело, и направился за своим сокровищем. Слишком многих он убивал, чтобы сейчас беспокоится о "чудиках".       Желтая колба с раствором внутри в его руках принесла невероятное счастье и спокойствие. Уинтерс бы улыбнулся, если бы не был так измотан. Вдох поглубже, и следующий пункт – фабрика Гейзенберга.       Сейчас проблем по пути почти не было. Так Уинтерс наконец добрался до Карла. Тот был весьма доволен результатом, с порога вознаградив Итана последней колбой, как обещал. Видимо, ненавидел он тут всех без исключения. Гейзенберг даже разговор начал сам, о дальнейшем плане, о том, как они спасут Розу, и с помощью нее победят Миранду, а после.. Стоп.. Роза. Уинтерс напомнил себе, о чем должен был сказать ему.       – Гейзенберг... – прервал он его воодушевленную речь. – Неужели нельзя никак иначе? Без Розы? Она все-таки моя дочь и ради нее я прохожу такой путь.. Не чтобы потом использовать ее как оружие, – Итан говорил тихо, надеясь, что конфликта не будет.       Карл переменился в лице, взглянув на парня, после возникшего протеста.       – Парень.. – начал он более спокойно, хотя раздражение в голосе вскоре стало прослеживаться. – Уже все готово, глупо сворачивать дело. Если ты сомневаешься, то ты это зря, оно сто процентов сработает.       Он не готов к тому, что все оборвется.       Подойдя к Уинтерсу, Гейзенберг взглянул прямо к глаза, отчего в воздухе повеяло еще большей напряженной угрозой:       – Не порть все, Итан.       – Я не хочу портить, я хочу убить Миранду, но не с помощью моей дочери. Я ведь раньше и так справлялся, значит мы найдем другой способ.       Использовать его пятимесячного ребенка... Аморально. Итан с самого начала задумал сказать это. Сказал. И надеялся, что Гейзенберг будет в силах подумать логически над таким вариантом, хотя не учел отсутствие у того чувства состраданя.       В ответ Карл рыкнул, откидывая голову. Несговорчивость его выводит из себя.       – Нет иного способа, парень. Ты, похоже, не понимаешь.. – процедил он, указав в последствии на оборванное изображение Матери Миранды над столом. – Эта сука сильнее всех тех неудачников в десятку раз. Как бы не было обидно, она сильнее и меня. И твои тяпнутые ржавые пушки нихера с ней не справятся! Ты дурак, раз считаешь по другому.. Это очень не разумно. Почему же ты своим заплесневелым мозгом это не можешь понять!?       На вербальном уровне от Гейзенберга отскакивали гневные искры, а в физическом было не далеко до треска и рокотания железа. Это было опасно, учитывая, что чуть ли не все их окружало чистым оружием вблизи Карла.       – Я понимаю, что просто так ее не взять, но ты просто ищешь самый легкий способ! Да и думаешь, что нам удастся спасти Розу не убив ее до этого? Поверь, вряд-ли она это позволит. Да, другой путь сложнее, но это лучше, чем использовать мою дочь, мою семью!       Итан чувствовал чужой гнев. Он загорался искрами и перерастал в пожар, грозился испепелить, и сюда можно было действительно применить пословицу "играть с огнем".       – Хочешь подохнуть!? Флаг тебе в руки, чудила! Валяй! – Карл вскинул руки, выражая свое добро на такой вариант событий. – Но ты пойдешь без меня, раз решил помереть браво.        До скрежета зубов Гейзенберг расценивал прихоть Уинтерса до днища абсурдной. Хотя, со стороны, с которой мы привыкли смотреть, Карл действовал безжалостно по отношению к живому существу, желая использовать его в своей выгоде. Но можно ли в этом мире правильно делить ценности? События исчерпывают ответ.       – Итан, Розмари ключ к погибели Миранды, а ты все упираешься в моральные ценности! Она ничего не понимает, если ты беспокоишься об этом, она ничего не почувствует. Ты стольких зверски убил, но здесь решил посожалеть!? Не будь глупцом, парень..       – Это моя дочь, Гейзенберг! И еще раз повторюсь, если ты не заметил, то я, блять, именно ее и хочу спасти! Ты уж извини, но лично я не хочу никем жертвовать, и тем более никого использовать. Если понадобится, я убью Миранду любой ценой, один, но не ценой Розы. И раз уж ты не понял это до сих пор... Спасибо, до свидания и иди нахуй.       Вспыльчивый Карл искал наилучшей выгоды, Итан же спасения собственной дочери даже ценой своей жизни. Какой странный дуэт, да? Наверное поэтому они и ссорятся.       Далее слушать Уинтерс не стал, быстро выходя на улицу. Ссора была недолгой, но довольно громкой и достаточно серьезной, чтобы даже Итан вспылил. Не оглядываясь, он зашагал в поселок, подальше отсюда.       – Тц. Отлично! Ну и вали! – прикрикнул вдогонку Карл, под чьим голосом содрогнулась пулеметная установка рядом. – Чтоб тебя.. Упертый баран.       Рыкнув, он развернулся и грозящей рвать и метать на эмоциях походкой направился прямиком в свою мастерскую.

***

      И опять... Из-за накатившей злобы, смешанной с досадой он просто шел. Очнулся уже на поле, унтуитивно стремясь к тишине. Вечерело, ветер развивал траву и колоссы, и этот звук некоторое время был единственным по всей округе...       – Итан... – женский голос, до боли знакомый, позвал его.       – Мия? Но... – он резко обернулся, ошарашенно посмотрел на свою жену.       – Роза... Такая ценность, правда ведь?       – Она все для меня.       Итан достает пистолет и направляет на существо перед ним, которое точно не его жена. Ее здесь нет. Больше ее нет.       – Как и для меня... Ты поссорился с Гейзенбергом, и упустил свой последний шанс. Что будешь делать? - Голос звучал настолько самодовольно и ехидно, что хотелось тут же зарядить пулю в лоб персоне перед ним.       – Не твое дело. Но я спасу свою дочь!       То, что он говорил все это время. А дальше.. Миранда насмехалась над некчемностью Уинтерса, началось проявление ее безумия. Она ходила вокруг да около, много говорила, и все ради чего? Разве не проще просто убить его, а не проводить перед этим гайд каким образом она будет использовать его родную дочь? Это была настоящая мозготерка. Хотя итог один. Боль.       Женскся рука по-зверьи сломала грудную клетку, вцепилась в его сердце когтями, с силой вырвала его. Последний выдох, и все, что ощутил Уинтерс – медленное удушье и холод, кусающий тело снаружи и внутри.       Вопреки своим собственным ожиданиям, быстро он не умер. Миранда, уверенная в его смерти, да он и сам, блять, был уверен в ней, оставила его прямо там, в грязи, среди примятой травы. И в этот момент казалось, что вот она, настоящая гармония с природой. Настолько четко ветер и запах земли он чувствовал всего раз в жизни. Итан уснул.

***

      Спустившись в холодное помещение, Гейзенберг из-за собственной импульсивности опрокинул стол, не стесняясь шуметь в своем доме. Проблемы с гневом мужчину преследовали, и он прекрасно это знал, так что сейчас просто удивлялся как не сделал из Уинтерса картофельное пюре, когда тот только заговорил о своих утаенных намерениях. Сдержался. Уверяя себя силой воли, он отметал варианты сожаления. Здесь все конченные мародеры – о какой жалости речь?       – Надо было его прикончить сразу, как тот вышел от психички, – стукнул так кулаком по столешнице, что под рукой на покрытии образовалась вмятина.       – Карл, ты чего, вновь громить все надумал? – возник негромкий голос Герцога, который дошел до хозяина фабрики через коридоры.       На минуту Гейзенберг затих. Потерев переносицу, он достал из за пазухи коробочку, вынимая сигару. По пути к лифту, он поджег ее, закуривая и войдя к торговцу с более бесстрастным выражением на лице.       – Что произошло, Карл?       – Ты знаешь, что произошло, – огрызнулся мужчина, кисло кривя лицо и выпуская сизый дым от табака. – Ты все знаешь..       – Но я бы хотел услышать твою версию, – спокойно отбился Герцог.       – Сглупил я, вот что.       Гейзенберг прошел вперед, начиная маячить по кабине лифта и стараясь унять свою агрессию.       – Нельзя было на Уинтерса рассчитывать больше, чем искателя пазла. Не понимаю, зачем этот чудила согласился, если знал затею и хотел иначе. Соврал. Геморрой только обоим устроил.       – Итан хочет спасти единственное родное, что осталось, а не убить Миранду. А ты наоборот. Без компромисса это самые настоящие антонимы.       – Да знаю я! Знаю разницу..       – Тогда почему ты сейчас так раздражен?       Мужчина в очках зло зыркнул на торговца. Герцог был умен и полезен, избавиться от него из-за прихоти было бы большой ошибкой. И проблемой. Так что Карл только и мог, что пыхтеть, когда первый его раздражал.       – Давай. Сделай вывод.       Герцог бессовестно подталкивал товарища к желаемым мыслям. В манипуляции он был не дурень, знал что следует сказать. Но здесь исход был важен всем.       – Потому что Итан – баран, – фыркнул Карл, отводя взгляд в сторону. – До невозможного упертый и, по видимому, тупой.       – Он просто преследует свои цели. Но его способы решения проблем похожи на твои. Ты знаешь, что он справляется со всем хорошо. Так почему бы не попробовать послушать его?       Хозяин фабрики заткнулся – решил наконец посмотреть на ситуацию с разных сторон. Итан действительно справлялся и раньше собственными силами. Так чем Гейзенберг хуже? А если вместе..       – Карл, это может сработать..       – Завались, я думаю! – рявкнул он, махнув рукой.       Но большой человек и не думал молчать, так как это было важно:       – Не стоит медлить. Миранда уже получила все части и готова к ритуалу, Карл..       – Что!?       Герцог стал сворачивать свои вещи, ловко распределяя все. И решил рассказать немного подробнее о чем знает:       – Итан встретил ее в поле. С потерей для себя. Думаю, стоит его забрать оттуда.. Если хочешь, може—       – Тебя никто не спрашивал, – перебил Карл, ударяя по кнопке лифта и забираясь в торговую телегу.