Тепло и холодно.

             Открыть глаза оказалось трудно. Еще бы, если учитывать длительное отсутствие жизненно важного сердца. Которое, кстати, сейчас было на месте. Но вряд-ли это было его старое. Итан буквально чувствовал, что работает оно слабее. Первое, что он понял, так это то, что он едет на чем-то. Секунда и оказывается – едет на повозке Герцога. Кроме него самого в повозке находится еще кто-то. Сначала это был мутный силуэт, взгляд еще пытался сфокусироваться. Вскоре из этого образа перед ним предстал Карл, который хмурился с закрытыми глазами и сидел рядом, почти нависая над ним. Неужели спит?       – Гейзенберг..?       Собственный голос звучит тихо и хрипло. Только колеса повозки крехтят и скрипят, да конь негромко стучит копытами по земляной дороге.       – Очухался.. – констатировал Карл, услышав голос Уинтерса.        Он посмотрел на того, оценивая состояние. Не то, чтобы мужчина сильно колебался, но очнувшийся вызвал довольную ухмылку. Карл откинулся назад спиной о стенку сундука с товаром. Тишина продолжила свое шествие, но теперь с менее напрягающей атмосферой. Кажется, что еще некоторое время назад Карл готов был убить его, а сейчас сидит рядом, слегка заметно переживая. Это было видно в том, как он расслабился после его пробуждения.       – Почему ты здесь?        И чего же, собственно, он так захотел его спасать? Сомнений не было, что инициатива именно его. Потому что Карл производил впечатление крайне упертого и силком куда-то его бы никто и ни за что не притащил. Все тело болело, однако Итан попытался двинуться, привстать и сесть нормально.       – А почему меня зовут Карл, но я сижу в Румынской глуши ты не хочешь спросить? – призывая свою натуру, фыркнул мужчина.        Теперь его взор переменился на недовольный.       – Двигайся поменьше, бессердечный, а то восстановлению органов вредишь.. Как и всему другому.       Тяжело вздохнув, Гейзенберг размял плечо.        – Мог бы хоть сейчас не язвить и сказать нормально.. По какой причине ты передумал? Хах. Неужели волнуешься?       Даже все еще больное состояние Итана не помешало ему засыпать Карла вопросами, хоть голос до сих пор звучал слабо и хрипло. Он и в самом деле не очень понимал, почему Гейзенберг тут. Вроде бы поссорились. Хотя, признаться, от этого странно теплело на душе, это заставило даже тело на некоторое время перестать мерзнуть.       – Если ты сейчас не заткнешься, я тебя из телеги вытолкну! – прорычал Карл, раздражаясь с чужой настойчивости.       Не успел он даже поднять рукИ, как в разворачивающуюся сцену вклинился Герцог:       – Карл, не стоит. Наш гость и так натерпелся и, как ты сказал, не стоит мешать регенерации.       На замечание Гейзенберг цокнул языком, явно сдерживаясь и не переча. Потом вздохнул и неохотно таки ответил, не смотря на Уинтерса:       – Просто в планы не входила пока твоя смерть. Вот.       Итан замолчал, подумал и удовлетворенно кивнул. Тему о взаимоотношениях этих двоих он трогать не стал. Тем не менее, вопрос о новом органе под ребрами тревожил. Входное отверстие пропало и все, вроде, как обычно, не считая грязную дырку в толстовке. Воспоминание о "дичи" с руками посоветовало мозгу закрыть этот вопрос, пока защитная реакция не начала брать контроль. Данное стичение мыслей напомнило о Розе. Колбы! Итан быстро зашуршал по карманам, привлекая внимание.       – Колбы, Карл! Они пропали!       – Гадина их сперла, угомонись.. – он закатил глаза.       Не похоже, что здесь стоит перестать волноваться, но Итан послушался, понимая, что сделать сейчас ничего не может.       Уинтерс прикрыл глаза на пару секунд, чтобы полностью успокоиться. Боль медленно утихала, и вместе с этим тело посещало легкое покалывание. Молчание продлилось недолго, его прервало одно единственное слово:       – Спасибо, – всего одно слово, но звучало оно целой пьесой в образе Итана. Его интонация ложилась мягким снегом, а взгляд грел, как горький, но такой теплый кофе. Он был искренен.       Гейзенберг поднял взгляд на Уинтерса, молча и коротко рассматривая того, возможно, дольше положенного. Смутился: увел глаза в сторону и встал с места, отвечая звучным «мгм». Далее повозка тихо дернулась и скрипнула колесами, останавливаясь. Карл надавил на дверь, выпрыгивая на земь.       – Так как благодаря тебе мой план пошел по пизде – Миранда собрала все детали…. Мне придется тебя терпеть еще какое-то время и иногда слушать, – он развернулся к Итану, опираясь рукой о дверную раму. – Если хочешь благоприятный разворот событий, вылазь сам.        – Мне не стоит проверять, что будет в ином случае? – Он издал смешок, но все же вылез, опираясь на стенки.       И тут, почувствовав, что ему дали слово, начал:       – Никто не бессмертен абсолютно. Ритуал должен забрать у нее силы. И тогда ее можно будет убить.       Итан старался говорить просто и быстро. Еще совсем недавно он бы отводил взгляд от Гейзенберга, но с новым сердцем будто бы приходило еще что-то новое. Он заметил, как тот смутился в повозке. Это заставило посмеяться про себя.       Карл сложил руки на груди, вполне рассудительно оценивая прорехи тактики:       – А если мы прогадаем момент, она начнет и сделает задуманное. Тогда уже не будет смысла биться, ты понимаешь? Это автоматом проигрыш.       Не сказать, что он был совсем против мыслей Итана, скорее профессиональное привередлие и нежелание уступать.       – А еще ты можешь ее оценивать только по летоисчислению. Она питается за счет этой плесени, а та, в свою очередь, ни черта не слабеет.        – Ослабить плесень на время? Взрывом, к примеру. Попробуем подорвать ядро этой плесени, где ее самое сердце и хоть на какое-то время, возможно, появится преимущество.       Не знал он, точно ли пойдет все по плану. В таких делах нельзя быть уверенным – грозит больным падением. Но вот рискнуть стоило потому, что это единственное, что у них сейчас было. И все же Итан рад, что Карл решил его выслушать, пусть и с явного чьего-то пинка. Было забавно наблюдать, как Гейзенберг каждый раз бесится из-за замечаний приятеля, но ничего сделать не может.       – Есть идеи получше?       – Разнести к хуям и без предупреждения.       Впринципе, подобная мысль из его уст была даже слишком ожидаема. Гейзенберг передернул плечами и направился к переду повозки. Притянув к себе с непрятным грохотом молот, он прошел к лифту.       – Сделать все просто, без выжидания и поиска пятки, сразу ударяя по Матери Миранде до начала ритуала, так как мы просто не можем быть уверены в его концовке. Сердце трогать не стоит, Итан, лучше подорвать ее, эту гадину. – усмехнулся, разворачиваясь и опираясь на рукоять. – Если все пойдет иначе, нам может настать kaputt, Geselle. Чем проще, тем лучше. У нас все есть. Моя техника и армия готовы, их должно хватить.       – Я.. Все равно до конца не понял чем плох вариант с "пяткой". Это гарантийн—       – Я сказал: не трогай ядро. Понятно? – прозвучало достаточно грозно, чтобы смирится с этим вариантом и слегка сбить с толку Уинтерса.       – В таком случае... Нужно начинать сейчас, чтобы успеть до начала ритуала.       Гейзенберг кивнул торговцу, что собирался отъезжать, и косо улыбнулся, радуясь такой сговорчивости. Карлу всего то оставалось привести все в действие, и он наконец сможет исполнить свою месть. Карл водрузил свой молот на плечо и нажал на круглую кнопку: двери гаража со скрипом поддались, раскрываясь и давая попасть внутрь. Наготове стоял тот симбиот, над которым мужчина проводил предшествующие дни, совершенствуя, на свой зоркий глаз в этом деле, – пехотный танк.       Заходя не ждущим шагом в сырое помещение, Гейзенберг кинул:       – Надеюсь, ты справишься с этой девочкой, – прихлопнул по брызговику, удаляясь в глубь гаража.        – И долго ты с этим возился?       У Итана поднялись брови – что-то подобное хоть и должно было быть ожидаемо, но как-то не до этого было. Он забыл обдумать всю ситуацию и как все должно будет происходить. Но... Он и танк? Уинтерс в жизни никогда не ведал, как эта машина управляется, даже не интересовался, а тут ему суют со словами: "Вот, катайся!" Странно, верно? И, похоже, выбора нет совсем. Про упрямство Карла уже можно написать отдельную книгу. Если Итану не изменяет его память, то Гейзенберг – не просто немец, но и солдат второй мировой, возможно даже танкист, судя по тому, каким он построил эту машину. Хренов нацист... Он хоть представил его на танке в борьбе с Мирандой? Что же, придется разбираться. Небольшое смятение отобразилось на лице парня, именно по этому поводу, но это осталось только с ним. Возникнет новая ссора, если что-то пойдет не так.       – С этой? – на секунду обернулся, глянув на машину, – Не.. Может, пару недель. Просто перебрал металл, откопав корпус, – отвернулся назад к столу, пробегая взглядом по карте, – Грех было разбирать, вот и отреставрировал в своем стиле.       Сажал он Итана в танк исключительно из соображения предоставить тому хоть сколько то защиты. Да, это было так, хотя признать в себе милосердие мужчина не мирился. Зато вполне мог показать, не говоря и слова о том. Гейзенберг достал из закутка сигару, щелкнул зажигалкой, закуривая. Выпустив горький дым, прикрыл глаза вздохнул полной грудью, концентрируясь. Его опыта и сил было достаточно, чтобы управлять целой армией своей роботизированной падали. После секундной медитации Карл развернулся и зашагал к Итану.       – Поехали. Миранда в курсе моих мыслей, стоит поторопиться.       – Постой, – Уинтерс хватает его за рукав, заставляя посмотреть на себя. – Я не знаю, как управлять танком.       – Твою мать, чудик, просто сядь внутрь и не вылазь, – Итан при этих словах уже начал недовольствоваться, но Карл успел пояснить, – эта машина с мозгами, она сама будет делать то, что должно, а тебе останется только направлять. С баранкой, надеюсь, в двадцать первом веке, все еще знакомы?       – Понял.        Более вопросов Итан задавать не стал, кое-как вскарабкался на танк. Внутрь залезть сложновато было, но Уинтерс справился быстро. Внутренний мир машины заставил удивленно ахнуть и заодно закрыть нос –специфичный аромат дизеля парился здесь, как у себя дома. Итан ожидал увидеть мудреные железки, огоньки с детекторами, кучи тумблеров и приборную панель, которую Карл подстроил под себя, но какого же было разочерование.. Руль, кнопки, сцепления, тормоза, рычаги – все из траткора. Парень невольно приподнял бровь, понимая, что переоценил слегка вертуозность Лорда в рукоделии.       Люк закрылся, а сам Итан удобно устроился, все оказалось подстроено под одного человека. С тихим «Была не была» танк приводиться в действие с громким тяжелым звуком, и первые секунды Итан сталкивается с пониманием, что управление не поддается. Она не слушает его! Он уперто продолжает с большим рвением дергать за рычаг, который ожил и стал делать что захочет. И что теперь делать? Ответ звучит сразу же. Точнее, это было повилительный рык снаружи. Карл что-то сказал и танк смиренноо поддался. Итану дали возможность сделать что-то самому! Что же, в грязь лицом он точно не ударит и, абсолютно воодушевленный этим и своей целью, он начал передвигать махину. Чуть косо, но вполне удачно.       Гейзенберг наблюдал за тем, как Итан отъежает, никуда не рыпался, мирно курил. Все должно сегодня произойти. Сейчас Карл не был уверен в победе и том, что все пройдет гладко. Осознание возможной смерти заставляло задуматься.. Но надо было приступать к действиям.       Земля возле фабрики ударилась в мелкую дрожь. Постройка заскрипела у самых низов, крича, что что-то произойдет. Солдаты Гейзенберга неслись по коридорам, лестницам, постоянно снося что-то. Биение металла о металл, скрежет, жуткое рокотание, тяжелый топот стали приближаться к поверхности.. В секунду все двери к свободе распахнулись и из них нескончаемым потоком замелькали полумертвые роботы, словно злых пчел пустили из огромного смертоносного улья. Они передвигались быстро, спланированные движения не давали промаха – их отец держал контроль. Только тот один стоял в воротах гаража, спокойно допаливая сигару, дожидаясь когда все покинут его судно. Капитан покидает корабль последним.       Полудохлые солдаты порвались через поле, окружая, сопровождая свинцовым покрывалом по бокам маленький, на фоне проклятого месива из роботов, вездеход. Те мелко скреблись об его бочины, направляясь вперед, дальше, на верную смерть в побоище, на который они даже не подписывались. Карл дождался, пока все души ссыпали с его территории. Только тогда он потянул за рычаг, чтобы закрыть дверь. В обоих исходах, что ждут дальше, вряд ли существует его уцелевшая фабрика – дом, которым та стала за полвека. Нужно попрощаться. А в это время тучи в небесном своде становились все более хмурыми, сгущались – пасмурная погода становилась хуже в этих краях, и явно не по велению природной метеорологии.       По хозяйски щелкнув ржавым засовом, Карл выпустил изо рта последний клуб дыма, после чего, шагнув на присыпанную снегом пластину, двинулся над землей за собственной армией. Его силуэт едва различался в небе, на фоне беспорядочных темных туч. Он криво улыбается.       «Захватывающее зрелище в меду предвкушения и сласти адреналина»       Итан понимал сейчас, что происходящее понимает со смешанными и не до конца понятными чувствами. Это создавало неприятный осадок на душе, но все же сейчас он сможет спасти Розу, а это главное. То, ради чего он все это прошел, ради чего выжил даже без сердца и ради чего сейчас был готов умереть. Самоотверженности в Уинтерсе премного. Солдаты занимались оборотнями, поэтому Итан решил делать то, на что сейчас на своем танке годился – ломал препятствия. До развалин, где Миранда, по видимому, хотела начинать ритуал, а дальше эта машина не проедет. Потому Итан вылез, захватив с собой пистолет и дробовик, которые неизменно приросли к нему.       Но тяжелая хватка за шкирку возвращает мужчину на метр назад.       – Итан, совсем сдурел!? – звенит в ухе рев Гейзенберга, разворачивающего блондина к себе. – Я понимаю, что ты чудак, но не настолько же! Она тебя даже коснутся не успеет, ты, нахрен, развалишься.       Итан заозирался по сторонам: роботы в схватке заставляли раздирающе вопить оборотней, стараясь пробиться; живые ветки вились, грозясь сгрести с собой и разломить; а земля трясется, как при извержении Этны..       Антаблемент разрушенного временем особняка посыпался и надломился. Забрав с собой стену, камни стали стремиться вниз. Гейзенберг отшатывается в сторону, урывая Уинтерса за собой.       Ставя второго на ноги, командует:       – Вернись в машину и жди там!       – Да ни за что! – голос срывается на секунду, – Мои шансы на выживание в ней ровно такие же, как на своих двоих. Я должен спасти, – он прерывается на быстрый выстрел вверх. Массивная туша с хрипом валится к их ногам откуда-то сверху. Если бы Итан не успел, она бы зацепила Карла, и он это оценил, что было ясно по взгляду. – Если я тебя брошу одного, то развалишься ты.       Итан вырвался из рук, упрямо следуя себе.       – Я пойду вперед.       Словно по сторонам не происходит подобие конца света, Уинтерс покрепче сжал дробовик в руках и рванул с места к сгущенным веткам, не давая Гейзенбергу возможности сказать против. Он ни в коем случае не позволит ему остановить себя, когда к дочери остался всего шаг.        Со всех сторон мелькают могучие существа, сражающиеся насмерть. И двадцати футов не пройдешь незамеченным – кто-то отвлекается на тебя и ты уже вынужден перезаряжаться. Итан никогда не учавствовал в войне, и тем более, никогда не учавствовал в побоищах такого маштаба, когда твое лицо красит кровь чужой дуэли. Уинтерс только отстрелял двух оборотней и хотел идти дальше, но ему срочно пришлось уворачиваться от роботизированного мяса, со скоростью вписавшегося в землю. Мозг произвольно вгляделся в этот вид: куски мышц в нескольких местах скобами крепились в разбитые коробы, внутри тела что-то еще шевелилось, медленно умирая, разорванная и искаженная дыра, куда вели трубки сочилась желтоватой жидкостью, выплевывая мелкие пузырики. Итан отвернулся.       – Пиздец..       Он брезгливо обошел труп. Через сотню ярдов стена из черной поросли была пройдена, шум скотобойни здесь был почти не слышен, заставляя подозрительно оглядеться. Одна деталь на арене заставила Итана войти в ярость, приливая кровь в новое сердце с удвоенной силой.       Миранда держала в руках Розу, уже желая начать ритуал. Действо снаружи ее никак не отвлекало.       – Миранда!       Женщина остановилась, поворачиваясь к Итану с ребенком на руках. Его ребенком.       – Интересно.. Мегамицелий пошел тебе на пользу.       Здесь ее голос проносился в воздухе гнетуще настолько, что в какой-то момент осознаешь, от кого Донна получила свою силу. Ее реакция слишком спокойная, кажется, не такой она должна быть.       – Отдай мне Розу, слышишь! – Вырвать, забрать, защитить. Унести подальше от этого монстра в виде обезумевшей женщины. Гнев и отчаяние затмевали разум.       – Ты многовато на себя взяла, Матерь, – звучит из-за спины Уинтерса. Молот покачивается на плече от тяжелых шагов и издает тихие волны. Он обходит, вставая на шаг впереди, рядом. – Не будь тупой стервой, ты не потянешь то, за что берешься.       Карл опустил свое оружие, с магнитным звоном утыкая в грязь и камни перед ногами Итана, безмолвно преграждая путь. Он переберает ладонью по древку так, что слышен скрип ягнечей кожи. Он готов драться и защищать. Впервые в жизни не только себя.