Тепло и холодно.

             Миранду слова совсем не задели. Острый взгляд, губы изогнулись в чуть кривой и устрашающей усмешке. Это даже скорее злорадство. Если раньше она стояла чуть боком, то сейчас всем корпусом она повернулась к ним.       – Я приближала этот миг всю свою жизнь... А вы думаете что сможете разрушить всё так просто?       Миранда уверена, что сейчас ей не помешает ничто. Эта надменность, пророщенная годами безмерной власти, ослепляет глаза, и Итан, даже Итан, не может сочувствовать этому. Он хмурится, нервно сжимает костяшки рук до побеления, а матерь лишь шире усмехается, лелея в руках ребенка, словно своего родного. Так же, она смотрит заинтересовано, словно на коллекционные экземпляры, но Уинтерсу почему то кажется, что сохранит она их лишь в виде чучел.       – Честно, я и подумать не могла, что вы подружитесь. Совершенно не учла. Придется самой добить.       В её словах играет какой-то неуловимый скрытый смысл и Итан никак не может поймать его, как бы ни старался. Предложение звучит незаконченным, словно бы там должно быть что-то ещё, но всё же Миранда замолкает, дожидаясь чего то. Словно выжидает момент.        – Ну, извини, не всё так предсказуемо.       Карл неподоброму перебрал плечами, опустил голову и снял очки, складывая их в карман плаща.       – Ладно.. Хорош трепаться. Ты должна ему ребёнка, а мне свою смерть, – Гейзенберг поднял взгляд свинцовых глаз, смотря на своего, успевшего стать давним, врага. – Некрасиво терять и без того ценное время, да,.. Матерь?       Последнее он будто выплюнул со всем отвращением. Грязный воздух наполнился напряжением, что чувствовали все, но не предпринимали никаких резких действий, словно дожидаясь того от другой стороны.       Миранда, как по желанию Карла, больше не стала тратить время на бессмысленные разговоры, быстро развернулась и окунула Розу в черную жидкость, вновь проговаривая некий заговор. Итан дернулся с места, резво перепрыгивая молот так, что Карл не успевает задержать. Кому понравится, что твою дочь окунают в неведомую хрень? Череда пуль, точно в цель, агрессивно. Но ей они ни по чем, она вновь громогласно смеётся. Уинтерсу остается пару метров, Миранда дает отпор, отбрасывая, такого маленького на ее фоне, человека и замахивается вновь. Карл не остается в стороне, предотвращая попадание острых когтей в поднимающегося Итана.       Миранда оставляет Розу прямо в жидкости и это бесит Уинтерса ещё больше. Матерь так же отчаянно не желает пропускать его к ней, как и он желает поскорее добраться до неё. Но у обоих одна цель – защитить. Итан даже перестаёт замечать всё вокруг. Миранда обращает щупальцы в смертоносное оружее. Он уворачивается, теперь уже бросая все силы на то, чтобы пробежать. Не получается.       Гейзенберг не оставался в стороне. В основном, его тактика ударов получалась отвлечением от Уинтерса. Благо, металла в этой обрубленной зоне было более чем достаточно для того, чтобы наносить увечия, защищаться и использовать броней, складывая по собственному телу. Раздобыться большим для завершения идеальной трансформации займет время, что сейчас было рискованно. Они уже начали. Лишь прерываясь недовольным рыком на фразы своей бывшей госпожи в бою, Карл не отступал, с явной страстью и жаждой мести принося боль той, что лишила его чести. Это слепило. Слепило, заставляя иногда вовсе забывать о Итане и морали держаться вместе для цели. Но сейчас, поглотивший его адреналин, сыграл на руку: Гейзенберг занял все внимание Матери Миранды, заставляя ту внимать его личную кару – это послужило заветным временем, лазейкой к ритуальному месту.        Уинтерс в спешке протянул руки, чтобы вытащить свою дочь из темного вещества, но с ужасом замечает, что сквозь неё не протолкнуться. От такого поворота событий Итан аж остолбенел на секунду, закатывая легкую истерику у себя в голове. Неужели всё зря? Что делает с Розой эта черная хрень? Как вытащить её оттуда? Убить Миранду? Вопросы в голове неслись бесконечно быстро, хотя прошла всего одна секунда. Он ещё пару раз попытался пробиться сквозь жижу, но, увы, эти попытки оказались тщетными. Вместо этого пришлось уклоняться от множества щупалец, напавших на него.        Во время сражения, Карл умудрялся постоянно пополнять собственное оружейное снаряжение, буквально, примагничивая запчасти. Как на заказ, мужчина раздобылся фрезой, что так красиво прошлась по основанию крыла Миранды, лешая ту одного элемента защиты с сочным жидким хрустом. Последовал сладкий ушам истошный женский вопль. Ей больно. Гейзенбергу это было по душе. Но он, к сожалению слишком долго позволил себе внимать этот звук, так что та успела сделать оборот, в следствии которого и Карл и Итан были приложены о живую стену. Упав на землю, мужчина глянул на Итана:       – Почему не забрал ребёнка? – он спрашивал на повышеном тоне, ибо в такой ситуации сложно быть спокойным.       – Эта черная хрень не пропускает, как бы я не старался! – отвечает так же громко.       Итан тоже лежал спиной на сырой земле, отброшенный ударом. После первой попытки ритуала она действительно ослабла, так что потерянная конечность прирастать как раньше совершенно не хотела. Это заставило её взвыть опять, на этот раз от злости и броситься на них. Итану и Карлу пришлось поспешно подняться, чтобы хотя бы отскочить от новой череды щупалец. Вскоре последовала перезарядка дробовика. Матерь поморщилась от россыпи, что пробила в голову. Выстрелы действовали, но всё равно их недостаточно, чтобы убить многолетнее усиленное тело.        За собственными вздохами от увечий, криками и скрежетом металла, они бы не смогли услышать даже шум вертушек..       Карл уклонился от одного из захватов, из за чего пришлось отпасть в сторону.       – Сука.. – прошипел, сплюнув кровь со рта. Со стальным звоном от наклада на руке выехал металлический диск, закрутился с новой силой. Только Инженер двинулся к центру, как в его плече продрал плоть свинец. Итан заметил это, а Гейзенберг, зарычав, обернулся, находя точку, откуда был произведен выстрел, и поднял своей силой арматуру, готовый проткнуть ею незваного гостя.       – Нет, Карл!       Сквозь пелену истерики и агрессии Итан среагировал быстро, преодолев пару метров за секунды, с силой схватив Карла за руку. Из-за недавних обстоятельств доверие к Крису немного восстановилось. Миранда умела менять облик, а значит убить тогда пытались именно её. Логический вывод, к которому пришёл Итан. Ведь Крис, который защищал их три года, не мог поступить иначе.       – Он свой! – из-за булыжника на склоне высовывается черный силуэт Рэдфилда.       – Свои не стреляют в спины!       – Он может не знать о нашем союзе. Сосредоточься на бое, – после этих слов Итан постарался показать Крису жестами, о том, что Карл вместе с ним, и скоро обернулся к Миранде.       У них пара секунд форы. Миранда тоже отвлеклась на выстрелы и сейчас тревожно вздымала высокие корни, пытаясь избавится от вертолётов, которые возникли перед ней новой проблемой. Передернув раненым плечом, которое уже начало мочить рубашку, мужчина послушно отбросил идею сделать шашлык, хотя жуть хотелось. Кажется, пора включать максималь формы, – подумал он и зашумел окружением: из под земли, из корней, со всех сторон летели куски, продуманно собирая по гаечке броню. Вместо четвертого Лорда возле Итана выросла машина в два с половиной человеческого роста. Уинтерс невольно пошатнулся в сторону, слыша рев огромного двигателя.       – Наконец-то! – Миранда дьявольски засмеялась при виде измененной формы своего подопечного, считав его форму достойным противником.       Дело пошло быстрее. Итан из последних сил старался не попадать под ноги двух громоздких тел, обстреливал исподтишка на расстоянии, а Крис успешно помогал в этом издали. Гейзенберг сокрушал свою создательницу пылко сыпя брань.       Пыль забилась в воздухе под спешными шагами и скрученными колесами, а грязь, смешанная с гнилью предательски скользила и оставалась шмотками на одежде. Был страх одержать поражение и не иметь второго шанса. На матированном уродском теле Миранды блестела размазанная черная кровь – ее кровь. Она теряет силы, истощена..       Бой мелькал перед глазами, все вертелось. К концу у всех проскакивала мысль о проигрыше, без исключения. Все-таки, когда перед тобой серьезный противник, нельзя только тешить себя надеждой о своем триумфе. Не все мечты сбываются, не ко всем есть смысл идти.       Вероятно, в последнем своем вдохе Матерь подумала об этом, после чего застыла с безжизненной гримасой на лице. Подувший февральский ветерок с легкостью пера стал развевать тело, что в момент стало, как пепел, пока от него ничего не осталось. Купол арены последовал примеру и так же скоро стал исчезать на глазах, становясь необычайно хрупкими. Проступило голубое небо, покрытое такими обычными, нормальными облаками. Стало так тихо.. Невероятно.       Только.. Плачь ребенка. На алтаре показался сверток, а в нем голова с копной светлых волос. Всё, над чем была властна Миранда, изжило себя, сгинув, как и хозяйка. Карл выпрямился на ногах. Хриплые вздохи сопроводили стук падающей на земь груды металлолома.       – Неужели.. – цокнув языком, Гейзенберг криво ухмыльнулся, глядя на момент, который ждал так долго, – А у нас получилось. Слышишь, Итан?       Тишина.       – Итан?       Инженер обернулся, ища взглядом своего напарника. Но взгляд первым делом наткнулся на сгустки крови.       Возможно Итан и помнил момент, когда сама Миранда добралась до него, но точно не после, когда верхняя часть тела отделено лежала чуть поодаль. Всё, на чем удалось сконцентрироваться – невыносимая боль, ощущение обжигающего холода. Всё как будто сквозь воду, даже плач, который сейчас звучал так торжественно, открывая проход к победе. Их победе. Уинтерс прокашлялся, неудачно пытаясь приподняться трясущихся на руках и чуть улыбнуться. Всё же с Розой, похоже, всё в порядке. Кровь большой лужей с темными кусками вытекала из под живота, отчего Итан очень быстро бледнел.       – Она мертва...?       Карл нахмурился, приближаясь к Уинтерсу, по крайней мере, к его части. В самом начале.. у мужчины и в мыслях не было помогать этому парню.. Не было. Но сейчас он делал это как на инстинкте, никак не оправдывая себя.       – Да, эта гнида спеклась, – выдохнул он, наклоняясь и укладывая приподнявшегося Итана на спину. – Так.. Не двигайся, чудик. Сейчас.. Сейчас что нибудь придумаем.       Было заметно, как Гейзенберг забеспокоился, засуетился. Как в его платиновых глазах мелькала озабоченность. Ему пришлось сбросить с себя весь металл, чтобы снять плащ, который стал подстилкой, быстро окрашиваясь в темно-алый.        – Карл.. Возьми Розу. Я не.. могу.. Пожалуйста.       Он говорил хриплым шепотом, слабо, будто впервые за долгое время позволил себе полностью расслабиться. Карл вел себя профессионально, выдавая в себе военное и прошлое, проведенное за экспериментами с живыми.       – Парень, да из тебя кровь фонтаном хлещет. Сейчас как шар сдуешься и всё, – бубнил Гейзенберг, перевязывая поперёк груди плащ и собирая вытекающие органы.       – Итан! Итан! – послышались тяжелые шаги, бегущего сюда Рэдфилда. Как только он показался из за угла, сразу бросился к двум другим. На его лице застыл немой ужас, вместе с сожалением, после осознания картины.       – Какого..? Черт.. Итан..       Судьба не дала трех минут тишины. Земля вновь впала в дрожь, а древние коряги ожили, зашевелившись. Чуть в стороне, из под земли что-то начало выбираться.       – О нет.. – шатен подбежал ближе, но твердая рука не дала ему присесть.       – Бери Розу и иди, – скомандовал Карл, даже не взглянув на солдата. Тот долго не мешкал: по видимому, не протестовал, и отправился выполнять поручение.       Закончив с импровизированной, хорошо закрепленной повязкой, Гейзенберг встал, только для того, чтобы поднять тело Итана, который вяло обхватил его за шею. Недолго мысля, он подхватил отброшенные в сторону пару ног, кое-как зафиксировав под рукой. В секунды он весь был облит багровым. Мокро.       Направляясь к выходу, Крис кратко сказал о детонаторе, на что Карл промолчал. Если взорвать сердце мигамицелия, пойдёт под разрушение вся деревня, а это значит и его фабрика. Он догадывался, что больше туда не вернётся. Уже плевать.       Итан бы обязательно сейчас заспорил, если бы мир сейчас не превращался в огромный сплошной блюр. Разговоры о каком-то детонаторе доносились очень глухо. Уинтерс чувствовал себя просто ужасно, его трясло – от бега на чужих плечах и изнутри. Головокружение и боль по всему туловищу сменялась секундными отключками до тех пор, пока он не вырубился вовсе. Не помнил он больше ничего, ведь пришел в свои мысли уже в другом месте.       Это уже не Румыния. Глаз зацепится за фиолетовый символ на выжигающем белом фоне. Ноги.. Итану казалось, что он их чувствовал, но ничего другого. Горло саднило от колючей сухости. Не прошло и пяти минут, как открылись механические двери и в палату вошла медсестра, за которой следовало два вооруженных солдата. Их контраст в форме давал кувшин трезвости.       – Мистер Уинтерс, как вы себя чувствуете? – женщина подошла ближе к постели, посматривая на мониторы у стены.       На бейджике вычитывалось «Софья Андерсон», а на ее халате в области груди различался знак зонтика.