"Ты меня видишь?"

      Новый город после развода родителей. Мама вышла замуж, и теперь мы живём в Форксе.       Мой первый день в школе. На дворе 1980 год. Я перевелась в середине декабря. Да, не очень, конечно, но деваться, к сожалению, некуда, если только не стать группис и колесить автостопом за рок-звёздами. Как жаль, что моя совесть не позволит мне этого, прости меня, Билли Айдол…       Мне 16 лет, я обычный подросток, наверное, как и многие, мечтающий о новых друзьях, о приключениях и, возможно, о парне.       Хоть мне всё ещё немного скверно покидать родной Нью-Йорк, я решила поехать с мамой, да и папа предложил. Он художник. У него дедлайн по работе: много обязанностей и встреч со спонсорами, опять же выставки его творчества, а подросток, шныряющий рядом в тех местах, где одни взрослые люди, — так себе перспектива. Он всё равно был слишком занят для меня. Ну, а ближе к весне он приедет за мной, тогда мы с ним всё обсудим: останусь я с мамой или всё же с ним.       Погодные условия оставляли желать лучшего: каша из дождя и экстракта коричневого снега втаптывали в грязь мои мечты и надежды о солнечных ваннах, ровном загаре и смерти от рака кожи.       Я любила своих друзей, которые остались там, дома… Не уверена, что я смогу привыкнуть к Форксу. «Но попробую», — подумала я, делая очередную запись в своём дневнике, слушая винил на проигрывателе, который достался мне от дедушки со стороны отца.       Я осмотрела свою комнату. Ну, тут неплохо, посмотрим, что будет дальше. У меня ещё так много всего впереди.       На улице было холодно и лежал снег. Дороги были скользкие для пешехода. А вот для машины с правильными колёсами любая дорога нипочем, но вот только как же права? Я так и не решилась их получить. Боялась попасть в аварию. На велосипеде было спокойнее, можно сказать, привычнее. Я всегда настраивалась на позитивный лад, слушала кассету в плеере и ехала, не торопясь.       Спокойная дорога, обычный день — всё было замечательно. Но случилось непоправимое. Машина, со скоростью света ехавшая по дороге, буквально сбила меня. Я отчётливо почувствовала скрежет металла и то, с какой силой меня и мой велик отбросило. Я ощутила боль. Боль в ноге, боль в голове. Секунду спустя в глазах начало плыть, заструилась кровь, и я только и успела подумать: «Всё, конец».       — Ой… — только и смогла вымолвить я, когда снова открыла глаза. Неужели я жива? Фух. На удивление, легко поднявшись с места, я не почувствовала дискомфорта. — Да ладно…       Я ободрала свой комбинезон, нога была окровавлена, да ещё и куртка немного порвалась. А мой велосипед? Пропал?       — Вот же…       Поиски рюкзака не дали результата. Жаль, нет зеркала, чтобы посмотреть на себя. Но и так ясно, что меня неслабо сбило с велика. Ну, хорошо, что я не превратилась в яичницу. Видимо, на меня наехал пьяный водитель, поскольку трезвый бы проехал спокойно по второй полосе. Может, он пытался замести следы и взял мой велосипед и рюкзак?.. А меня бросил умирать. Вот гад всё-таки. Ну, погоди, ты ответишь за это. Конечно, он может отделаться административными работами, так как я выжила, но учитывая, что он был пьян, думаю, сядет за то, что кинул меня умирать. Я поеду к шерифу, и тебя накажут…       Я продолжала тираду у себя в голове, но подметила, что у меня ничего не болит, хоть я и была в крови. Странно.       Кажется, я слышу машину. Замечательно. Я машу, но она проезжает мимо.       — О, очень мило проехать мимо школьницы в крови и В БЕДЕ! — прокричала я.       Кстати, машина была какая-то странная. Новомодная, я бы сказала, хотя кто их знает, этот Форкс… Ладно, придётся идти пешком прямо в школу. Вот страху наведу, когда явлюсь туда в таком виде. А я ведь новенькая, класс просто чудной. Я нервно смеялась про себя.       Мимо меня проехало ещё несколько машин. Видимо, тоже школьники, как я поняла, и машины все были в определённом стиле, хотя одна была такая же, как и у моего отца. Хм, чудно. Хорошо, надо ещё чуть-чуть доковылять до школы, всего ничего осталось.       И вот на горизонте я увидела её. Что же, сейчас будет радужный приём. Прямо представляю, как вызову всеобщее внимание. И вот я вхожу. Вижу школьников. Они только собираются. Видимо, я рано. Но они меня словно и не замечают. Какое равнодушие. Нет, я, конечно, слышала, что новичков не любят, но не настолько же?! Эх.       Ну да и пёс с вами. Пойду в регистратуру. Там хотя бы есть взрослые нормальные люди.       Прогуливаясь по коридору, я увидела плакат, а в нижнем углу — год 2005. Я так и обомлела. В смысле? Что за шутки? Хорошо, потом разберусь. Я шла к месту, где была регистратура, но там её не оказалось. И это уже как-то чересчур странно. Я же учила карту…       Я старалась найти хоть одного взрослого, но всё больше ощущала невероятный груз, что пытался меня раздавить, но я не хотела этого. Нервы катились к чёрту, но вот я увидела женщину. Видимо, учительницу. Я стала окликать её, но она меня не слышала. Может, глухонемая… Но когда я потянулась к ней рукой… О боги… Моя рука прошла сквозь неё… Во мне всё похолодело. Потом сквозь меня прошла пара учеников, поёжившись, они сказали:       — Ух, как холодно. Что-то отопление барахлит. Холоднее, чем на улице.       Тут я просто не выдержала, упала на колени и отползла к стене. Они все ходили, не замечая меня. Это было безумие… Я чувствовала, что всё это ненормально. Может, это сон? Да, точно, наверное, это сон, я ещё сплю… Слёзы начали вытекать из глаз и не хотели останавливаться. Я не могла сдержать себя в этом шуме, где толпы учеников ходили туда-сюда.       Прозвенел звонок, и коридоры опустели, как и мои мысли. Я подняла голову и посмотрела по сторонам, чувствуя невероятный груз на душе. Я ничего не понимала и была напугана.       На негнущихся ногах я поднялась с пола, прижимая руки к груди. Мои слёзы капали на пол, оставляя следы. Я смотрела по сторонам. Ничего не понимая, я тихо начала говорить вслух, давясь слезами и пытаясь не провалиться полностью в эту истерику.       — Помогите мне, пожалуйста… Кто-нибудь… Что происходит? Мама, папа.       Я чувствовала такую боль и одиночество внутри себя. Нарастали и новые чувства, вместо страха появилась обида, а после злоба. Я собралась и ринулась по коридору, схватив дверь за ручку, я попыталась её открыть, но у меня не вышло. Я то ощущала плотность ручки, то нет. Тогда я просто прошла сквозь дверь, оказалась около стола учителя, который вёл урок и писал на доске. Я посмотрела на него, потом на класс, но никто не обратил на меня внимания, и тогда я стала говорить, приблизившись к учителю.       — Простите, сэр, помогите мне, я… — но я осеклась. В классе было зеркало, и я увидела своё отражение.       О боже мой, что это? Моё лицо было окровавлено. Я выглядела куда хуже, чем думала, и правда как жертва ДТП, вся грязная, в крови, и я закричала так громко, что зеркало просто треснуло. Все в классе вдруг затихли, а учитель, посмотрев на зеркало, обыденно изрёк:       — Ох, ну надо же, треснуло. Ну, что ж, видимо, брак в зеркале.       Я начала ещё больше кричать:       — ПОЖАЛУЙСТА! ЧТО ПРОИСХОДИТ? ПОМОГИТЕ МНЕ, ПОЖАЛУЙСТА! ПОЧЕМУ ВЫ МЕНЯ НЕ СЛЫШИТЕ?!       Я кричала так, что казалось, что охрипну и больше не смогу говорить…       Я не знала, что мне делать. Меня никто не видел и не слышал. У меня не было плоти, я не могла прикоснуться к другим.       После такого мне нужно было успокоиться. Я выбежала из школы. Такой же снег, как и тогда, но всё вокруг изменилось: и город, и люди, но отчего я не замечала этого?..       — О боже, мама.       Я побежала домой. В голове были разные мысли, но я отталкивала их, и, когда прибежала в тот дом, он выглядел пустым, словно в нём уже давно никто не жил. Нет, мамы нет. Горькие слёзы вновь полились ручьём.       Я прошла внутрь и поняла, что как и снаружи, так и внутри этот дом был необитаем. Мой мозг лихорадочно вспомнил неотъемлемый факт: если сейчас 2005, то прошло 25 лет, о ужас!       Я стояла посреди дома, растерянно озираясь по сторонам.       — Мама, куда ты делась? Мама, мамочка! — я опять заплакала, сжавшись в комок. Моих родных тут небыло. Что же мне делать? Я совсем одна.       Так пролетел год. Я поняла, что я умерла. Я призрак. Конечно, большую часть времени я сидела дома и плакала. Да, вот такие дела, я призрак-нытик. А после я пошла узнавать, слушать, что говорят люди, пытаясь найти хоть что-то.       На удивление, я быстро освоила компьютер и смогла выйти в Интернет. Я много наблюдала и училась, и мне удавалось иногда контактировать с поверхностями, но это отнимало силы. Я словно прокачивала себя, свои призрачные способности и так выяснила про тот случай. Меня сбил пьяный придурок. Местные меня похоронили. Потом моя мама уехала из Форкса, а ещё я нашла её в соцсетях. У неё родились дочь и сын.       Я смотрела на фото мамы и рыдала. Я так скучала. Но я была рада, что она смогла пережить мою смерть.       Дальше я отправилась на кладбище проведать себя. На удивление, там я ощутила своё тело. Тут я положила руку на плиту. Гравировка гласила: «Любимая дочь Диана, мы будем любить тебя и помнить»..       Мои глаза не просыхали, я слишком много плакала для призрака. Вытирая лицо от слёз, я легла на свою могилу, закрыла глаза, думая, что, ну вот и всё, я знаю, как умерла, и теперь, наверное, конец. Но ничего не случилось, я просто открыла глаза. Я всё ещё тут и всё ещё бестелесна.       Да, в роли призрака продолжать жить чудно. Ну, меня не видят, не слышат. Иногда, конечно, я могу взаимодействовать с предметами, но это нужно практиковать, и, как я поняла, сила берётся из эмоций. Конечно, самые сильные — это обида и злоба, но из-за них я чувствую себя скверно, потому в основном применяю только позитивные эмоции, такие как воспоминания о днях рождения, о моих питомцах, о маме и папе, о всех людях, которых любила, о мелочах, об ощущениях. Я скучаю по голоду, по насыщению. Что грех таить, все те простые человеческие потребности необходимы.       Я словно начала чувствовать своей эктоплазмой или что там за недоплоть у меня, но это не сравнится с тем, что было до становления призраком.       Осознание того, что прошло много лет, печалило, конечно, ведь ещё осталось столько вещей, в которых я хотела разобраться, но всё равно я узнала очень многое за это время. Например, я не могу никак покинуть определённое место, то есть у меня нет возможности вернуться назад, в мой первый и единственный дом в Нью-Йорке. Я не могла сразу чувствовать плотность и никак не могла идти дальше, так что я обшарила весь периметр, бродила, как кентервильское привидение, по всему Форксу, пробиралась в чьи-то дома, смотрела то, что смотрели жители. Это было забавно, но иногда они начинали чувствовать моё присутствие, так как в местах, в которых я бывала очень долго, становилось холодно. Так что мне пришлось высчитать определённое время, в течение которого я могла находиться рядом с людьми, чтобы не нагонять кошмар на мир живущих.       Можно ли назвать это жизнью? Я не знаю, но я застряла тут, и это факт. Кстати, через ещё один год, я побожилась, конечно, приобрести вещички не удалось, ну там халат или тапочки с мордашками черепов.       А ещё выяснилось, что я могла влезать в головы к людям и слышать их мысли. Это было забавно, я развлекалась, как могла, хоть у меня всё ещё оставались вопросы. Например, почему я так долго была в беспамятстве и очнулась там, где, как я поняла, умерла, но через столько лет? Почему я не исчезла, и есть ли такие, как я (вряд ли есть), или я такая одна? Видимо, я застряла тут, пока не выясню всё это. А может, у меня осталось незаконченное дело? Саркастично, я, конечно, пошутила. Ага, закончить школу? «Ха», — посмеялась я и задумалась.       Ну вообще, я не была отличницей, скорее, средней и даже слабой в некоторых предметах, но мой отец не переживал по этому поводу, он верил в меня, как в писателя. Да, я думала, что буду писателем. Мне нравилось придумывать истории и черпать вдохновение, так что даже со средним образованием, я думаю, я бы стала неплохим сочинителем, ну или кассиром в супермаркете, да, и такие мысли были. Или, может, ветеринаром. И мне ведь 16, думаю, у каждой девочки в этом возрасте бушуют гормоны и она засматривается на мальчиков. Мне нравился один, но я помнила, что не нравлюсь ему. А смысл гоняться за тем, кто не смотрит на тебя в ответ?!       Да уж, тяжело быть девчонкой-призраком, так ещё и в таком возрасте, вечно призрачно 16, бу.       Всё шло своим чередом. Я много тусовалась в школе, и при этом она пока не была аномально холодной, только местами, но я старалась не идти по центру коридора, держаться у стенки, чтобы не проходить сквозь кого-нибудь и чтобы никто не проходил сквозь меня, это неприятно. Вообще я неплохо научилась лавировать между живыми людьми.       Почему я много тусовалась в школе? Ну, скажем, это центр всего, моих одногодок, да и вообще я впитывала все знания — словечки, музыку, фильмы, новости, это единственное ключевое занятие. Это то место, где я могла не только получить знания по предметам, но и узнать, чем живут нынешние подростки, а то уж я была слишком старомодная для современности.       Ну, я и набралась знаний, наблюдая за людьми, и даже нашла себе любимых персонажей. Это было как смотреть сериал вживую, видеть, как развиваются отношения подростков, и немного завидовать. Например, однажды я застукала пару девушек, которые целовались в туалете, Джилл и Алекс. Они милашки! Потом ещё несколько моих любимых ребят — Дик, Джанет, Мартин, Билли и, конечно, мой фаворит, который выпускается в этом году, — Николас! Ох, какой он красавчик и милашка, то, как он лечил белку, которую нашёл в парке, и другие его хорошие поступки… Мне всегда нравились хорошие мальчики. А ещё я наблюдала, как он мастурбировал на журнал с голыми мужчинами. Да, ну, что ж, всегда есть подводные камни. А мне даже казалось, я влюблена в него. Ну а что, я призрак, а он скрытый гей. Никто неидеален. Ну, в своей фантазии мы бы жили неплохо и втроём — я, он и его любовничек.       В общем, я погрязла в своих фантазиях и выдумках: то с одним себя представляла, то с другим. В общем, я не скучала — в голове одна романтика. Было много разных вариантов, даже миссис Онил я находила привлекательной, а ей 57 лет, но она очень даже горячая штучка, как говорят сейчас, ха-ха.       В общем, это заставляло меня не унывать. Сегодня я представляла, что встречаюсь с лесорубом, которому 32 года. Он в невероятной форме. То, как его тело покрывает испарина и капелька пота убегает все ниже… Ой, да, я призрак, но я всё же могу ощущать от этого покалывания, но я не озабоченный призрак. Ну, ладно, я иногда тусуюсь в мужской раздевалке… Ну а что? Я мертва, бестелесна, а им пофиг, они ж всё равно меня не видят, а вот я всё вижу, так сказать, во всей красе, наблюдаю, чем природа наградила этих ребят.       Да-да, ни стыда, ни совести, ни морали, ни тела, которое может ощутить что-либо. Прикосновения чужой руки… Нет, я могу себя потрогать, конечно, но меня это не интересует, скажем, физического возбуждения я не чувствую, так же как и нет физического тела, которое бы могло дышать. Скучаю по временам, когда могла есть и пить. Мне так не хватает горячего зелёного чая и других вещей, по которым я скучаю.       В общем, всё, что я делала, — это исследовала и изучала жителей города и его места. Я облазила всё и вся — это было интересно, но потом наскучило. Я не знала усталости, ну, кроме той, что приходит, когда прилагаю эмоции, вспоминая о былом и прочем, но эта усталость совсем иная. Нет, я могу спать, но сон мне не нужен, просто отключаюсь, но толку нет, мне не снятся сны.       Быть призраком — отстой.