"Ты меня видишь?"

      Хоть я и отвлекалась, как могла, и мне удавалось это, всё же отчаяние моего существования давало о себе знать. Я чувствовала себя невероятно одиноко и ещё пусто — ничего не ощущать паршиво.       Да, я делала всё, что в моих силах, чтобы не впадать в уныние, не хотела опять проливать свои призрачные слёзы, да и пугать народ неохота, а бывали такие моменты, когда люди боялись. Честно, у меня не было в планах наводить кошмар на людей — это последнее, что я бы совершила, став невидимкой.       Время было чудным: оно то быстро пробегало, то ползло, как слизняк без домика. За то время я, правда, успела многое: и побывать то тут, то там, и даже найти странный домик. Да, выглядел он прикольно: этакая стеклянная коробка посреди ничего. Сразу понятно, эти ребята любили уединение, этакая семейка Аддамс.       Да, дом и правда был чудной, так и не скажешь, что тут жили люди. Дом-декорация — я бы так описала его, некоторые комнаты наводили на такую мысль, например, спальни, в которых не было кроватей. Конечно, можно было подумать, что тут жила только одна семья, но, учитывая количество комнат и прочих мелочей, которые здесь поставили, это было не так. Всё это вызывало ещё больше вопросов, но, кажется, я опять выдумывала на ровном месте.       На дворе было лето 2007-го, и повсюду разлетелась новость о том, что в город приезжает семейство Калленов. Да уж, я сразу поняла по описанию, что это и есть та самая семейка Аддамс. А ещё по воспоминаниям, которые я видела глазами тех людей. Да, они странные, что-то подсказывало мне, что это будет интересно. И да, я воспринимала Форкс как театральную площадку, и все люди в нём были живыми актёрами. Я была в курсе всего: кто с кем спит, кто кого любит, кто с кем изменяет. Мой личный многосерийный сериал.       В общем, благодаря местным жителям и другим моим делам мне было не до слежки за этими ребятами в их же доме. «Может, позже», — думала я. Они новички, пусть освоятся, а насмотреться на них вблизи я успею. Нет, конечно, было небольшое искушение понаблюдать, как они будут разгружать привезённые вещи, хотя часть там уже была. Посоветовать им, что куда поставить или как уложить бельё?!       День был как обычно пасмурным, и небо как всегда намекало на вечный дождь, а я гуляла в последнее время довольно часто, причём около места моей смерти, так сказать, возвращалась к истокам, туда, где моя жизнь закончилась. Я была так молода, у меня были желания и непрожитая судьба, это несправедливо.       Я лежала на том месте и смотрела в небо, вспоминая тот злосчастный день, боль и кровь, которая, как вуаль, закрыла мне глаза. Я закрыла лицо руками, и вдруг в голове словно что-то щёлкнуло. Мне это не понравилось, и я перестала предаваться воспоминаниям, по привычке встала, отряхнулась и пошла дальше. Да, думаю, достаточно уже, вечереет, а я не хотела быть здесь, когда стемнеет. Нет, я не боюсь темноты, я ж призрак, глупость какая…       С горем пополам я выбралась из того места и пошла по дороге, на меня опустились грустные мысли о моей семье. Мама уехала отсюда, потому что не могла жить в месте, где я погибла? Она бросила меня, может, просто ей было так тяжело, что она хотела начать всё заново. Не редкость, что люди, которые дают горю власть над жизнью, и вовсе не живут: вечно ходят на кладбище и оставляют цветы, разговаривают с надгробием. Ну уж нет, даже лучше, что мама уехала, пусть и бросила, пусть и оставила или даже сбежала.       Меня вело, слёзы предательски текли из глаз, в конце я даже засмеялась истерически. И рыдания, и смех сливались — потрясающе, я не просто призрак, я психически нездоровый призрак, а есть ли вообще у призраков психика? Если нет голода, нет жажды — ничего нет.       — О, Диана, как так получилось?       Да, я говорила вслух. Думаю, эта дурная привычка стала моим спутником в этой призрачной жизни, так я боролась с пустотой и страхом неизвестности.       Я шла, и, казалось, всё было как в первый раз, как тогда в моё первое пробуждение. Проехала очередная машина серебристого цвета, но она резко затормозила, это странно. Оттуда вдруг выскочил парень, он выглядел потрясённо и взволнованно, и казалось, что он смотрел на меня. Я, конечно, посмотрела назад, вдруг там кто-то находился, но нет, там никого не было. А потом услышала, как парень обратился ко мне:       — С вами всё хорошо? Что случилось?       Он говорил, а у меня будто язык отсох. Он меня видит? Что происходит? Он что, тоже призрак? Ага, супер, призрак, который катается на машине, — этакий всадник, но с головой на плечах… Но если он призрак, почему на машине, может, он так умер? А я ведь тоже умерла за рулём велика! Или что, велики не считаются? Нет, он, наверное, экстрасенс… Да, точно, этот парень болтал, я смотрела на него во все глаза. Когда он приблизился, я вдруг сделала шаг назад, не знаю, зачем, но думаю, мне хотелось до последнего продлить момент, пока его рука не пройдёт насквозь.       Он воспринял это как мой испуг. Ну да, в его глазах я выглядела как жертва аварии, но это ведь так и было. Он лишь выставил руки в жесте «не хочу тебе навредить».       — Я хочу тебе помочь. Давай отвезу тебя в больницу, мой отец поможет тебе, он врач.       Я чуть не расплакалась, когда он сказал, что хочет мне помочь. В общем, он открыл дверь в свою машину, я села сзади. Он пытался меня разговорить, но я лишь молчала, у меня словно язык присох к нёбу. В общем, мы поехали в больницу, и всё это время я старалась не соприкасаться с ним. Он вдруг изрёк:       — Подожди здесь и не двигайся, я кого-нибудь позову.       Он ушёл, а я осталась. Меня переполняли чувства, что нахлынули потоком, и я от переизбытка эмоций просто пуф — и переместилась в дом, в котором я проливала море слёз.       — О, Диана, серьёзно? В такой момент? Как так?       Я была обескуражена тем своим новым открытием, надо это запомнить. Я могу телепортироваться, нужно будет освоить это. Так, вихрь эмоций… В общем, мне предстояло натренировать навык, а потом найти этого парня. Кажется, он представлялся мне, но я промолчала как рыба. Эдвард Каллен. Думаю, он будет в школе, как и его братья и сёстры.       Позже я вспомнила, как он смотрел на меня всю дорогу. Беспокойство читалось в его взгляде, а ещё замешательство, словно он пытался что-то открыть, но у него не получалось, и это его удручало.       Да, неделька пролетела быстро. Я, конечно, не забывала про того красивого паренька, даже телепортировалась к их дому, не так близко, и пялилась. И у меня неожиданно всплыла другая мысль: «А вдруг его семья тоже экстрасенсы и видят меня?» Ух, как это волнительно! Думаю, стоит вернуться когда-нибудь ещё, пока этот принц с шикарной шевелюрой не увидел меня, ту, что сталкерит его около дома.       Ха, можно подумать, я мстительный дух, который преследует хорошенького парня. НЕ ХВАТАЛО ПРОСЛЫТЬ легендой Форкса: девушка-призрак, которая садится в машину, её везут туда, куда она просит, но потом пуф — и она исчезает, а после преследует того добряка. Мне такого не надо, ну вот, я опять себе навыдумывала.       Телепортировавшись в свой поросший пылью дом, я отметила, какая же я молодец, что могу так быстро осваивать новые призрачные умения, хоть где-то преуспеваю. Осталось только отработать навык по прикосновению к предметам, например, научиться брать рукой ручку и греметь сковородками, стучать дверцами стола, ну, в общем, дойти до максимума.       Интересно получается: на поверхности я стою, но прикасаться к чему-то и управлять предметами — это тяжело для меня. Всё это странно, притом я могу проходить сквозь стены, хм. Я пробовала оторваться от поверхности, сначала не получалось, и я решила, что, может, это связано с тем, что я не могу двигаться, перерождаться, ну, идти дальше, свет там или очередь на реинкарнацию? Ну или что вообще, лимб?       Всё это очень печалит, но такова моя нежизнь. Кровь на мне, всегда свежая, не засохшая и драный вид всё ещё напоминают о том, что да, моя смерть была не самой приятной.       Я дурачилась и говорила вслух, это помогало мне отвлечься, чтобы не скатиться в безумие и не стать злобным привидением. Но скука часто меня одолевала, запуская свои чёрные ручки в моё прозрачное тело, да, я становилась такой, когда усердствовала. Нужно было время, чтобы восстановиться после тренировок. Оставлять следы рук на стекле, эти временные отпечатки на запотевших стеклах — мелкое баловство, но оно казалось таким значимым и могло дать знать кому-то, что я есть.       Были дни, заполненные радостью, а были дни, заполненные печалью… Всё зависело от меня и от тех, кто меня окружал. И я ждала, самое паршивое — не знала чего, и втайне мечтала, чтобы мама приехала навестить мою могилу. Хотела опять встретить её, увидеть зелёные глаза и каштановые волосы, но временами мой оптимизм просто исчезал и становился прозрачным настолько, что я сама уже не могла прикоснуться к себе, теряла себя от приложенных сил и опять чего-то ждала, может, когда ангелы постучат в мою дверь? Я надеюсь, что всё будет так, как раньше.       От этого вдруг всё начинало болеть внутри, а может, мне так казалось, ведь я ничего не чувствовала: ни холода, ни тепла; я была бесплотна, в жилах не текла кровь, и сердце не билось, дыхания отсутствовало.       Да, глупо надеяться кромешника, что придёт за моей душою, отправит в лимб или ещё куда, или на ангела, который поможет, оживит меня, вернёт моё время, спасёт от того несчастного случая.       Была глубокая ночь, я сидела на крыше школы и вспоминала песню, смотря на небо.

Позволь мне улететь на Луну И позволь мне играть среди звёзд. Позвольте мне посмотреть, как выглядит весна на Юпитере и Марсе.

      Мне было скучно, да. Сейчас отчасти спокойно я вспоминала, что видела больших волков, а эти волки были людьми. Оборотни, ну, меня это не удивляло, я ведь призрак, но эти оборотни меня не видели, очень жаль. Я думала, раз они одни из сверхъестественных существ, значит, вероятность велика, но увы, они просто слепошары блохастые, я возложила на них слишком много ожиданий и теперь злилась на них, а точнее на себя, а-а-а, глупая я… Во мне всё ещё таилась надежда, и мне её не победить.       Среди оборотней тоже были красавчики, например, Пол, он милашка, хоть и грубоват, в общем, мне он быстро надоел: у него дурной характер, только мордашка милая и больше ничего, ну разве что тело без футболки ещё хорошее, но я не любительница плохих парней.       Дальше надо было встретить того парня-красавчика, о нём гудели головы всех подростков. В общем, все в школе то и дело напоминали рой пчёл, которые только и жужжали о вездесущих Калленах. Это даже немного бесило и сбивало. Я только настраивалась на сегодняшнюю серию про непростые отношения Салли и Жанетт, как они то и дело чесали языками про Калленов и фантазировали об Эдварде. Скажем, во многих головах была одна и та же фантазия, где они неоднократно представляли самые влажные сцены, на которые могли быть способны девочки-подростки, и поверьте, это покруче всех порносайтов, на которые я, скажем так, посматривала, ну и сама лазила, так, чисто для просвещения, и, конечно, моя жизнь не станет прежней, вернее, моя призрачная жизнь, эх-эх.       Раздосадованная, я бродила по школе, не гремя цепями. Не было смысла смотреть мысли подростков — там было одно и то же. Я была ужасно удивлена и не могла понять, что такого невероятного в этом Эдварде? Ну да, он экстрасенс и мог видеть призраков, но подождите-ка, он, кажется, тогда этого не понял, что я призрак, верно? И да, тут я, конечно, замерла. А это странно, неужели я его первый призрак? Ух, как много вопросов опять в моей головушке.       Что ж, думаю, надо проветриться, пойду прогуляюсь, что ли. Думаю, самое время пойти в ближайший лесок, посидеть на камушке, пораскинуть мыслишками. Я легла на булыжник, представляя, каким мог бы быть камень, я ведь не чувствую температуру, немного слышу запах, но слабо всё остальное, все пять чувств мне недоступны, а то, что я могла прикасаться к себе, скажем так, когда себя кусала или щипала, не давало мне ничего: ни положительных, ни отрицательных ощущений. Быть призраком ужасно скучно.       Думала о приятных вещах… Зима была без белых хлопьев, расплющенных давлением холода. Я сидела в безразмерном свитере, зелёном с россыпью белых цветочков сирени, коротких леггинсах цвета платины и тёплых носках из шерсти барашков, мягких, как облачко, очень приятных. Хотелось, чтобы и кровать была такой мягкой. Эти воспоминания, моменты, когда я была маленькой… Я любила зиму, а сейчас её ненавижу.       Я резко открыла глаза, приняла сидячее положение и… знаете, что увидела? Того парня! Он был удивлён не меньше моего. Приблизился достаточно близко, посмотрел на меня, и на его лице отразились нечитаемые мысли. Он подал голос, о, я только сейчас поняла, что у него красивый голос, просто в тот раз я была слишком ошеломлена тем, что он меня видел, но сейчас куда трезвее воспринимала его.       — Ты в порядке? Куда ты делась тогда, и как ты сейчас? — спросил он, но, кажется, он до сих пор не до конца всё понял.       Я опять посмотрела по сторонам, видимо, это привычка. Я до конца не верила. Сложив руки у лица, я закрыла ими рот и нос, а после, убрав ладони, задала этот клишированный вопрос:       — Ты меня видишь?! — воскликнула я, почти плача и тем не менее радуясь.       Он промаргивается и немного меняет позицию: сперва тянется руками ко мне, затем он вдруг их убирает, хмурится, начинает тереть переносицу и отвечает:       — Да, конечно, это что, розыгрыш? Это твой костюм на Хэллоуин? Но до него ещё далеко.       Он начинает повторять за мной, озираясь по сторонам, но не находит взглядом никого, мы одни. Он пристально осматривает меня с ног до головы и ждёт ответа. Я начинаю смеяться от радости, я так счастлива, наконец-то!       — О Божечки, ты, ты правда меня видишь? О Боже, Боже, о, ты не поверишь, как долго я ждала и наконец-то…       Я прыгала и кричала от радости, вгоняя его в ещё в большее замешательство и недоверие, да, по-моему, он начинает думать, что я какая-то здешняя ненормальная девчонка, ну, что ж, коронный жест.       — О, прости, я такая невежливая, меня зовут Диана.       Я протягиваю руку ему навстречу. Он с минуту всё так же смотрит на меня, силясь что-то понять. У него не получается. Он расслабляется в лице, может, просто решил на мой счёт, что да, я странная со странным хобби: «облачаться» в муляжную кровь и ходить пугать народ, но при этом безобидная. Он тянет руку, улыбается, но его рука проходит сквозь мою, и улыбка сходит с его лица — я так дико засмеялась, о, его лицо, это бесценно, такая ржака! Нет, я смеялась как гиена, а он так и встал как вкопанный, словно прирос и окаменел.       Но когда я закончила со своим жутким смехом, он вроде отмер и уставился на меня, периодично поглядывая на свою руку, да уж, нежданчик.       — О, прости, забыла правильно представиться, просто некогда, точнее не было возможности. Ты первый, кто меня видит. В общем, давай ещё раз, — я поравнялась с ним, встала прямо, вытянула руку. — Привет, я Диана, и я призрак.       Он машинально опять протянул руку, и моя рука опять прошла сквозь его. Он смотрел на наши ладони — моя рука наполовину «пронзила» его, а он всё смотрел, уже пытался схватить меня ещё раз и ещё. По ходу, парень зациклился в попытке взять мою руку, но она снова и снова проходила сквозь его, ну как котик с лазерным лучом, святой Боуи, но это было забавно, поэтому я не решалась прерывать его за этим долгим осознанием.       Но всё же это комично. Когда он успокоился, я предложила присесть на камушек. Он послушался, сел, запустил руки в волосы, переваривая произошедшее. Он складывал всё воедино, так сказать, сводил параллели.       — Ну, так как живётся в мире живых? Каково быть экстрасенсом? Я так понимаю, я твой первый призрак, да?       Он отрывается от почёсывания своей головы, смотрит на меня и слегка улыбается.       — Ну, вообще я не экстрасенс, но ты права в одном — ты мой первый призрак.       Я щурюсь на него, а после мои глаза максимально расширяются.       — Что? А в смысле?       Он немного поёжился, словно ему стало холодно, и ещё сильнее натянул эту сладенькую и гаденькую ухмылочку.       — Ну, я вампир.       Я смотрю на него, мои глаза немного дёрнулись в попытке проморгаться — рефлекс — и я киваю.       — Ага, значит, вампир, здорово, замечательно, то есть ты не человек, и ты пьешь кровь людей, да?       Он немного отводит взгляд и начинает рассказ.       — Ну вообще мы так называемые вегетарианцы: мы не пьём человеческую кровь, мы питаемся животными.       Он опять смотрит на меня, и я подмечаю, что он капец красивый, эти его янтарные глаза хороши. Так, но я всё равно слышала, что он сказал, они хорошие кровопийцы, но пьют животных, бедные медведи и олени, ну, как говорится, либо вы, либо мы, так, стоп мы?       — А, то есть ты не один вампир, твоя семья тоже?       Он улыбается, смотрит на меня так по-доброму и даже словно сияет. Кажется, ему я понравилась, а ещё он моментально стал очень дружелюбным, возникло такое чувство, будто мы давние друзья.       — Ага, мы семья и живём вместе уже очень давно, хочешь с ними познакомиться? — задает он этот вопрос и потом словно невзначай опять делает попытку и тянет руку, чтобы дотронуться до плеча, но она опять проходит сквозь меня.       Он смущается и убирает руку.       — Извини, просто мне тяжело пока поверить в это.       Я саркастически смотрю на него.       — Серьёзно, не можешь поверить?       Я встаю и начинаю ходить туда-сюда около него.       — То есть вампиры есть, оборотни есть, призраки есть… Я вот вообще не удивлюсь, наверное, что есть русалки, ведьмы и… кто там ещё? Единороги тоже есть, я уже прям верю, вот честно.       Так я разглагольствовала и жестикулировала, а Эдвард вдруг засмеялся.       — Да, я теперь тоже так думаю, — хмыкнул он, почёсывая шею.       — Стой, значит, все вампиры могут меня увидеть или?..       Тут Эдвард задумался и изрёк:       — Ну, я не уверен, может, это ещё одна моя способность.       И я открываю рот — ага, всё же экстрасенс.       — Так, отсюда поподробнее про способности.       Он смотрит на меня, встаёт с места и углубляется в свой рассказ:       — Ну, у вампиров есть способности, у всех разные. Например, моя способность — читать мысли. У Карлайла — несравненное сострадание ко всем, его дар — это сила и добро, он сильнее всех, кого я знаю, я равняюсь на него, как и мы все. Эсми… Я бы, конечно, не сказал, что у неё есть суперспособность, но ей дано испытывать любовь к окружающим, она воплощение матери. Элис имеет дар видеть будущее, но её видения могут меняться в зависимости от человеческих решений. Эммет самый сильный, хоть это трудно назвать сверхспособностью. Розали, её сила — красота, хотя все смертные легко очаровываются лишь одним ликом вампира, такова наша природа. Джаспер — суперсолдат, но его стезя — манипуляция эмоциями, вообще наши силы и умения приумножаются, когда мы становимся вампирами.       Да, рассказ вышел интересным, нет слов. Мало того, что они вампиры, так ещё и сверхспособности имеют, но не все, я так поняла, и только те, что преобладали при жизни. То есть если бы я стала вампиром, наверное, у меня бы не было никаких суперспособностей, ну, разве что оказываться в смертельной опасности, в которую я и попала… И умерла… И стала призраком… Тяжёлый вздох.       Да уж, ну и денёк, насыщенный, но думаю задать ещё пару вопросов — и домой.       — Так, значит, ты читаешь мысли?       Он все так же смотрел, искренне улыбаясь мне. Боги, это лицо, а эта улыбка…       — Да, но твои я не слышу и думаю, знаю почему.       Я тоже заулыбалась — ну да, это понятно почему, всё логично.       — Это потому что я бестелесна, то есть я ведь призрак — душа без тела.       Я тяжело вздохнула, было приятно снова общаться. За столь долгое время без коммуникации мне начало казаться, что я дичаю, но сейчас мне отчего-то вдруг стало скверно и я начала чувствовать обиду, сама не знаю, откуда такое чувство вылезло. Я смотрела на свою обувь.       — Эй, ты чего? Хотя да, я понимаю, ты думаешь, это нечестно, что ты призрак, а не кто-то другой?       Я подняла на него глаза.       — Ты точно не читаешь мысли призраков?       Он засмеялся, прикрывая рот рукой.       — О нет, увы и ах, но нет, просто догадался.       Мы молчали и пялились друг на друга, да, увидь нас кто сейчас, ну, из людей или ещё кто, подумали бы, что Эдвард общается с выдуманным другом или просто шизофреник.       Молчание было абсолютным, это как-то неловко, что ли. Я начала нервничать и, наверное, стала бы потеть в такой ситуации: красивый парень и я в таком месте, можно подумать, мы парочка на странном свидании.       — Ладно, слушай, ну, пока. В общем, ещё свидимся.       Я собралась уже раствориться, но он вдруг попытался схватить меня, видимо, ему ещё предстоит привыкнуть, что не может этого сделать, в общем, его руки снова прошли мимо. Эдвард чертыхнулся еле слышно, напоминая себе; «Ах да, она же бесплотна». Я остановилась.       — А как мне тебя найти? Ну, чтобы мы вновь пообщались и вообще…       Думаю, он, наверное, хотел узнать, что со мной случилось, я лишь криво улыбнулась.       — Поищи в Интернете «Смерть новенькой школьницы 1980 год».       Я помахала рукой и растворилась в воздухе, эффектно, разговора ноль.       Да, он разоткровенничался со мной, но думаю, причина лишь в том, что я призрак, то есть я не человек, а куда проще говорить с таким же или приблизительно таким, как сам, уже не человеком.