"Ты меня видишь?"

Чёрного кота идти по тёмной улице никто не заставлял, но чем дальше он шёл, тем больше скрывался из виду, сливаясь с мрачными, неосвещённым улицами. Всё, что оставалось коту, — идти не спеша и нести свою тёмную душу.

      Да, ночь всегда такая. Мне казалось, меня немного потряхивало, словно я получила разряд. Неужели встреча с Эдвардом так меня оживила? Скорее, нет, но думаю, понятно о чём я. Моя призрачная жизнь заиграла более яркими красками, у меня есть тот, кто меня видит, я этого и хотела, осталось теперь узнать, видят ли меня другие вампиры, кроме Эдварда.       Всё же меня всё так же охватывало странное чувство, похожее на тень, что подкрадывалась сзади, стоило мне расслабиться. Иногда меня одолевали разные противоречивые эмоции, будто мелкие щепки, так и жаждущие уколоть меня, но я отталкивала это наваждение.       Думаю, я была не готова к этому всему: к своей смерти, к тому, что застряла, и к тому, что мир полон сверхъестественных вещей, — было гораздо проще жить, думая, что всё это — просто ложь и ничего такого нет.       Думаю, если бы я была живой, факт существования призраков, вампиров и, конечно, оборотней поверг бы меня в такой сильный шок, что я бы заперлась в бункере и никогда не выходила б оттуда. Конечно, иногда я подумывала о том, что если есть все эти виды существ, то, может, меня можно воскресить? Ну или помочь мне идти дальше, ну там, к свету.       Но мне пришлось отвлечься от этих мыслей: кто-то зашёл в мой дом. Я напряглась, на удивление, я не смогла предвидеть, что кто-то мог вторгнуться в мою обитель. Но вот я прохожу через стену и вижу Эдварда… Что?       — Ты же знаешь, что это очень невежливо приходить без спроса. Да, я, конечно, призрак, но всё же мог бы и постучать, — сложив руки на груди, упрекаю своего неожиданного гостя, на что он выглядел виноватым, признавая, что я права, он мог бы и постучать для приличия, хоть это всё равно глупо, ну, а ещё он казался обеспокоенным.       — Извини, просто ты исчезла на неделю, сентябрь уже прошёл, а ты всё это время была тут? — он оглядывался по сторонам, оценивая интерьер дома.       Что? В смысле месяц? О-о-о… Такое бывало, когда я серьёзно задумывалась, час превращался для меня в минуту.       — Ого, надо же! Хорошо, что не год, а то я могу, просто время бывает очень быстрым, хотя для меня прошло только полчаса с того момента, как мы с тобой общались в последний раз. Он слушал внимательно, не отводя взгляда.       — Что, соскучился? Погоди, когда узнаешь меня получше, я тебе надоем.       Он улыбался очень искренне и даже посмеялся.       — Я не против, если ты будешь со мной 24/7.       Оу, я немного смутилась, может, даже покраснела бы, если б могла, но всё, на что я была способна, — это неловко теребить указательный палец руки.       — Ну, так как там дела в школе? Принёс домашнее задание?       Я немного криво улыбнулась, представив, будто я заболела и не ходила в школу, а он мой чертовски красивый одноклассник, а ещё такой отзывчивый, я всегда тайно любила хороших мальчиков, плохие парни не по мне.       — Ну, так чай? Кофе? Ах да, точно, ты такое не употребляешь, — саркастично я покрутила немного головой, всё так же стоя в тишине один на один с ним. — А как ты зашёл? Я думала, что вампира надо пригласить.       Он немного засмеялся от моего вопроса, но всё же ответил:       — Что? Нет, это сказки, зашёл просто. Ну, конечно, дверь была на замке, но я сильный, поэтому сломал ручку, но клянусь, я её починю, прости за вандализм.       Я сложила руки на груди и недовольно нахмурилась из-за слов про сломанную ручку двери, косо посмотрев ему за спину, где находилась та несчастная дверь. Вот же вандал! Но мой гнев быстро сменился на милость: он же извинился, а ещё обещал починить мой храм, ведь не по злому умыслу он нарушил мой покой, так что я задорно улыбнулась ему.

*** ***

      Самое непоправимое — это непрожитая жизнь, совершенное преступление против жизненного цикла.       Если всё отмести и задуматься о вечном, становится ужасно тоскливо. Вот если бы у меня был выбор, точнее иной исход, например, если бы меня, как и Эдварда, спас Карлайл и, как говорит Эдвард, вручил бы смертельный дар, а точнее проклятие… Иногда Эдвард показывал мне свою тёмную сторону, и, чем больше я общалась с ним, тем яснее видела, как давно он стоит в самом мрачном углу помещения.       Всё же, видимо, жить вечность в холодном теле, в котором не бьётся сердце, а кровь не циркулирует, не так уж и здорово, но зато кожа так красиво переливается на свету, это зрелище напомнило мне волшебную «подзорную трубу», которую мне подарил папа в детстве. Эти искрящиеся блики переливались, собирая лучи света, отталкивая от себя, но Эдвард сказал, что это — кожа убийцы и всё, что в нём есть сейчас, привлекает людей, — жертвы сами идут к хищнику из-за его обаяния.       Видимо, у Эдварда затесался осколок, не дававший ему спокойно существовать. Как по мне, лучше обладать телом, которое может ощущать прикосновения, а Эдвард явно не ценил то, что имел. Но оттого, что он общался со мной, он научился иначе смотреть на свою вампирскую жизнь, а ещё часто говорил, что хотел бы ощутить плотность моей руки. Однажды мне даже удалось сосредоточить свои силы и направить их в свою руку. Это было так странно, когда он коснулся моей ладони своими пальцами, я точно ощутила холод, но и он, и я были одинаково холодны, это была словно борьба двух одинаковых температур, но, видимо, я оказалась куда более холодной, настолько, что его рука покрылась инеем.       Что касаемо знакомства с семейством Калленов, то они меня видели, отсюда вывод о том, что вампиры способны видеть призраков. Мистер Карлайл, доктор-блондин, сказал, что когда-то он видел одного, точнее остаток от него, тёмную дымку, это происходит, когда призрак сходит с ума. Услышав эту новость, я лишь ответила, что такой исход — просто супер, я бы давно вздёрнулась, если бы уже не была мертва. Как оказалась позже, оборотни тоже могли видеть привидений, но, кажется, они меня игнорили — вот собаки сутулые! Как потом выяснилось, у них есть правило — не обращать внимания на призраков, по всей видимости, они знали о духах гораздо больше вампиров, ну, угу-угу, логично, логично, эгоисты блохастые.       В общем, я затаила обидку на этих волков за то, что они видели меня, но делали вид, что нет, равнодушные мудаки.

Взгляд Э. К.

      Когда я впервые увидел эту девушку, шедшую по дороге в окровавленной, слегка порванной одежде, но не оголявшей места, которые нужно прятать от посторонних глаз, я был очень взволнован, и мне даже показалось, я ощутил прилив адреналина, но это была лишь эмоция, а не гормон. Я был поражён, увидев её удивлённые, испуганные зелёные глаза и её короткие рыжие волосы, запачканные кровью. Я хотел помочь, но она испуганно отошла от меня. Да, конечно, нужно быть аккуратнее. Я старался ехать как можно быстрее, разговаривал с девушкой, кажется, она потеряла много крови, и я пытался растормошить её, но она молчала.       Когда мы подъехали к больнице, я сказал ей подождать меня, ведь я не знал, как сильно она пострадала, да и она, судя по всему, не хотела, чтобы я к ней прикасался.       После того, как я позвал Карлайла, мы стремительно побежали на улицу, попутно хватая каталку, но девушки уже не было в машине. Я не понимал, куда она делась, даже не осталось никаких следов, хотя я точно видел, что она испачкала салон кровью. Карлайл смотрел на меня немым взглядом, я и сам не знал, что ему ответить. Но я ведь видел её! Карлайл верил мне, и мы предположили, что, судя по её внешнему виду, она сбежала от кого-то и они её забрали, — это единственное здравое объяснение. Ещё я не слышал её мысли. Сначала я подумал, что, может, из-за состояния шока она обомлела настолько, что ни о чём не могла думать, когда-то я уже с таким сталкивался, но она сильно отличалась от остальных. А ещё я видел её кровь, но не слышал запаха. Сначала, конечно, я подумал, что стал настолько хорош и научился так долго сдерживаться, я и раньше мог, но в этом случае крови было очень много. Иными словами, одни странности.       После этого мы с семьёй обсудили произошедшее и даже попытались найти хоть какие-нибудь следы, но ничего не было. Неужели это была галлюцинация? Нет, я не мог сойти с ума настолько, чтобы мне стало мерещиться такое.       Позже она снова и снова всплывала в моих мыслях и не давала покоя, как ноющая рана, но вот однажды я посмотрел в окно и увидел её. Она удалялась в сторону леса, и я помчался за ней, а, когда нашёл её, понял, что она выглядела так же, как и в день, когда мы впервые встретились: та же свежая кровь на одежде и на лице — ничего не поменялось.       Я смотрел на неё и протягивал руки, чтобы опять помочь, но она вдруг села, открыла глаза и заговорила со мной, а дальше всё встало на свои места. Мы разговорились, и я узнал, кто она, — призрак. Но я не верил и всё пытался прикоснуться к ней, но моя рука проходила сквозь неё снова и снова.       Чем дольше мы вели диалог, тем отчётливее я ощущал лёгкость на душе. Я был с ней откровенен, рассказывал про мою семью, у меня не было причин скрывать от неё это, и отчего-то ловил себя на мысли о том, что не могу дотронуться до её руки, это меня очень печалило.       Всё больше и больше я хотел общения с ней, меня непреодолимо тянуло к ней, она стала моим другом, которому я был рад помочь всем, чем мог.

***

      Что может девочка с эктоплазмой? Правильно — ничего, и я не слизень, чтобы оставлять следы из вязкой прозрачной жидкости. В общем, меня немного обидел фильм про охотников за привидениями, которые мне включил Эммет.       Оказывается, я была первым призраком, которого они увидели, ну, а для Карлайла первым цельным, поскольку до этого он видел что-то иное, так сказать, деградировавший вид призрака, и от мысли о том, что я могла стать такой же, мне всё ещё было дурно.       Я не знала, что мне делать и куда идти, всё, что я могла, — это вечно торчать в Форксе. Конечно, была надежда, что глава оборотней заговорит со мной и раскроет мне всё о духах, коим я и являлась.       Время шло, и я доставала вождя блохастых. Эдвард чуть не убил новенькую — она его раздражала, однако он её спас. Я думала, теперь они точно, по закону романтических фильмов, будут вместе, но этого не произошло, странно. Не то чтобы я ревновала, я вообще не претендовала на него, я же бестелесный призрак, а у него тело-то имелось — ничего общего, кроме того, что мы оба умирали.       Всё же я тешила себя тем, что со мной водились Каллены, они были милы со мной, а Эдвард… Ну, мне казалось, между нами только дружба и я для него как Каспер — дружелюбное привидение, но, как оказалось, он ко мне что-то чувствовал. Ну, конечно, мы проводили слишком много времени вместе. И да, я научилась отрываться от земли. Я плыла над поверхностью, и это было здорово, как скат, но воздушный.       Что касаемо вождя, он всё же поведал мне кое о чём. Во-первых, о том, я что-то скрываю сама от себя. Мне нужно отпереть ту дверь, которую я сама от себя скрыла, то есть этакая амнезия у призрака, я сочла это забавным. Нужно было напрячься и сделать это, вспомнить, но, как бы я ни пыталась, у меня не получалось. Розали предлагала оживить сцену из того, что я помнила, пока была жива, то есть ехать велике и ещё раз попасть под машину — какая глупость. Эммет предлагал меня оглушить, но его рука прошло сквозь мою голову. Я ощетинилась, зашипев. Какой он грубый! Зато он получил от Эдварда. Опять же Эммет поднял ладони, сказав, что сдаётся, и добавил ехидно, что только Эдвард имеет на это право. После этих слов я вообще растворилась в пространстве, а Эдвард, если б мог, покраснел бы как помидор.       Медитация, которую предложила Эсми Каллен, тоже не дала результата. Я не могла сосредоточиться. Элис попыталась объединиться со мной — этакий спиритизм, или как там это ещё называется — но тоже ничего не вышло, только напугала меня своими свечами и зеркалами, ну ясен пенёк. Все эти ритуалы мы брали из книг, купленных на Ebay, и с интернета, пробовали даже доску, но на кой она нужна, раз все они слышали, как я орала, когда очередь дошла до соли и металла.       Всё же мы нашли ведьму, одну цыганку, которая много всего знала, поэтому она и не стала говорить с вампирами, но вот со мной побеседовала. Она не доверяла вампирам, даже зная, что эти были хорошими, но, как известно, цыгане злопамятны. Это что получается, я тоже цыганка?       Она рассказала лишь о том, что если я хочу путешествовать куда-то ещё, то мой храм должен быть со мной. Она говорила очень загадочно, но потом Карлайл мне всё растолковал: она имела в виду, что мне нужно эксгумировать мои останки и таскать их с собой. Я, конечно, была в шоке. То есть чтобы я могла переезжать, кто-то должен откопать мой труп, вернее кости? За столько лет там осталась только пыль. Гроб с костями… Ух, мне дурно.       Вообще план был неплохой: попросить Калленов откопать меня и перемещать с собой — но думаю, я была не готова к такому. Наверное, мне нужно было время. Нет, конечно, я уже быстро себе представила всё это и то, как я бы увидела маму и папу, а они меня, нет, ну, а что дальше-то?       Время шло. Калленам нужно было уезжать, а мне необходимо было решить, ехать ли моим костям в мешочке с ними. Настоящий сюр! Мне тяжело давалось такое решение, но и оставаться одной тоже не хотелось. Нет, под бочком были оборотни, которые вроде бы и оттаяли, но хвостом они несильно виляют, когда видят меня неподалёку.       Время не останавливало ход и приближало день, когда мне надо было дать ответ. Но во мне бушевала неуверенность, а мои кости хранились в гробу, покрытом сырой, промозглой землёй, над которой высилась каменная плита. Таковы мои призрачные реалии: слоняться по Форксу или же где-то ещё, но с Калленами. Но ещё сильнее я хандрила в дни, когда думала о том, что бы было, если б я стала вампиром. Они могли прикасаться к вещам, так просто могли ощутить что угодно, а вкус… Да, только кровь, а если она человеческая, то это гадость, кусок глины или земля, но сейчас я бы рискнула почувствовать во рту кусок грязи с примесью глины, поскольку абсолютно все чувства необходимы, чтобы не утратить связь с реальностью. А я призрак — что я есть, что меня нет, я не чувствую ничего, я живу только благодаря тому, что помню о своей гибели и коплю в себе злобу, которая отравляет меня, забирая даже светлые мысли.       Когда Эдвард признался в своих чувствах, мне было очень приятно, но я не могла коснуться его, не могла постоянно это делать. Однако он сказал, что ему всё равно, важно лишь то, что я рядом, но в ответ я лишь горько заплакала, затем засмеялась и попросила его оставить меня, ведь я просто призрак, и однажды настанет день, когда я сойду с ума и сама себя уничтожу, снедаемая лишь злобой и отчаянием.       После этого я стала избегать его и даже научилась вообще исчезать. Я видела, как он искал меня, звал, но только смотрела на него немигающим взглядом. Мне казалось, мои глаза превратились в стекло. Я не могла просто дать себе поблажку и ненадолго притвориться, что всё будет хорошо, потому что реальность слишком глубоко запускала свои когти в мой разум, а раны всё не заживали. Я была жестока, но и реальность тоже. Я понимала, почему оборотни вели себя так со мной, когда впервые увидели: они как никто иной понимали, что меня ждало. Как бы я ни старалась избежать своего будущего, у меня оставалось только два исхода: или я стану тёмным дымом, или найду нужное решение.

***

      Можно ли заставить страдать себя даже после смерти? Ещё как.

октябрь

ноябрь

декабрь

январь

февраль

март

апрель

      Месяцы пролетали мимо, и я не хваталась за время, уже ничего не чувствовала, и разум мой стал чист как белый лист. Я запуталась, мне некуда было идти, кроме своей могилы и места моей смерти.       Просто грустный одинокий призрак — ничего больше. Мне не жаль, что я встретила тебя, Эдвард. Думаю, при других обстоятельствах мы могли быть вместе, мы так много времени проводили в компании друг друга, что неделя могла стать годом, месяц — вечностью. Ты раскрыл мне всего себя, и я не скрывала, что ты мне нравился, но это всё лишь мечта. Держаться за руки, переплетая пальцы, целоваться и обниматься, танцевать — было много всего, что мы могли бы с тобой сделать, но этому не суждено было сбыться, я ведь призрак.       Всё, что я хочу, — это лишь любовь, но она призрачна.