For I have sinned

Массивный колокол в сборе пробил ровно двенадцать раз, когда священник с педантичной точностью не опоздал и на секунду. Непривычно было сменить свои рабочие вещи на рубашку и брюки попроще, красивый крест, с верёвочкой из черных бусин, всё так же висел на шее. Мобиус настороженно огляделся: у него было ощущение, что он совершает преступление. А если не преступление — то грех так точно. Локи нигде не было, и когда Мобиус, спустя тридцать секунд напряжённого ожидания, решил просто развернуться и уйти, лицо цыгана возникло прямо перед ним. Мобиус вздрогнул, уставившись на него. Локи, зацепившись коленями за крюк для фонаря у двери, свесился вверх ногами, довольно улыбаясь своему манёвру. Судя по всему, он вылез из ближайшего окна и прошёлся по тонкому карнизу. Представив это Мобиус поежился — вдруг он мог оступиться? Локи совершенно не заботился о безопасности. Это с первого дня напрягало священника. — Слезай вниз… — устало попросил Мобиус, рассматривая Локи, его волосы, сейчас свисающие вниз во всю длину. На мгновенье Мобиус представил, как его пальцы зарываются в эти локоны. Нет. Нельзя. Локи, так же как на недавнем празднике, был подозрительно нарядным и хорошеньким. Будто специально к этой прогулке готовился, а может просто полумрак украшал, впрочем, как и любое другое освещение. Золотистая серёжка блестит в одном ушке. Мобиус вспоминает, что обычно есть вторая. Потерял, может? Локи слегка покачивается, рассматривая «перевёрнутого» Мобиуса. — Прекрасно выглядишь. — Локи подтягивается, цепляется руками за железку и спрыгивает на землю, отряхиваясь. — …ты тоже, — отвечает Мобиус, не умеющий принимать комплименты. По крайней мере точно не от таких, как Локи. Пока они шли, окольными улочками Парижа, Мобиус думал: такой как Локи — это какой? И чем дольше он думал, тем яснее и чётче понимал, что таких как Локи просто не бывает. Даже отдаленно похожих было бы найти просто нереально, перерой хоть всю Европу. И именно ему, Мобиусу, повезло оказаться с этим абсолютно прекрасным юношей. Именно ему, кому это чуть ли не судьбой запрещается. О моральных устоях вообще можно было промолчать, не после их «посиделок» во время урока, а до этого в ванной. — Не отставай. Там, куда мы идём, перерезанная глотка тебе не грозит, но сам путь опасный. Ночью Париж небезопасен для прогулок. Особенно для таких, как ты. Без обид, Мобиус. Мобиус вовсе не обижался. Но наставления Локи привели его к новому кругу самокопаний. Каким же был он? Строгим блюстителем порядка, который не мог сопротивляться, когда его обхаживало всякое цыганье? Это и ухаживанием назвать то было нельзя, в понимании Мобиуса так точно. Но с задачей Локи справлялся «на ура», потому что приблизительно с второй их встречи, когда Локи ворвался в собор, с Мобиусом и его чувствами всё было предрешено. Когда они подошли к большому, массивному люку, Мобиус неуверенно покосился на Локи. — Катакомбы? — Путь лежит через них. Не бойся, не заблудимся, — он ободряюще подмигнул, тряхнув волосами, и Мобиус забыл обо всём на свете, выключая своё беспокойство. Под землёй царила кромешная темнота, за исключением редких решеток, через которые с поверхности падал тусклый лунный свет. Мобиус видел лишь силуэт Локи перед собой, а иногда не видел и его, отчего так или иначе становилось тревожно. Локи ступал бесшумно, без обуви его ступни не издавали даже шороха. Мобиус был уверен, что в таких потёмках тот может прокрасться куда угодно и остаться незамеченным. — Не отставай… — шелестит голос Локи, всё равно громкий в тишине подземного пути, а потом Мобиус чувствует тепло. Локи осторожно, но цепко берёт его за руку, ведя за собой. Это необходимость — убеждает себя Мобиус. Но всё равно теперь, кажется, готов душу продать, лишь бы этот момент затянулся. Какая глупость… Когда вдалеке виднеется свет, Мобиус смотрит вниз, на их переплетённые пальцы. Сейчас это намного важнее того, в насколько интересное место они бы не направлялись. Туннель вывел их к решетчатой двери, Локи ловко вскрыл замок изнутри, а потом захлопнул дверь обратно, она заблокировалась с щелчком. Мобиус огляделся: пустая дорога, чаща, озеро… Огни. В небольшом отделении всё пестрит красивыми огоньками, слышится музыка, в воздухе запах жжёных благовоний, обычного дерева, какой-то еды… Уютная смесь завлекает, как домой. Мобиус в этот раз даже реагирует менее напряжённо, когда Локи вновь, теперь без надобности, берёт его руку в свою и ведёт вперёд, по направлению к цели. Роща расступается перед ними, выпуская на большую поляну, всё там в шатрах, в пестрых, нарядных флажках, словно это ярмарка или цирк, а не цыганский балаган. Для Мобиуса разница между тремя была размытой, но это не имело значения. Священник оглядывается вокруг, музыка у основного кострища привлекает его внимание, но там так же большое скопление народа, и он осторожно тянет Локи назад. — Уверен, что мне стоит подходить с тобой к остальным? Я даже не знаю как… Как общаться с… Локи смеётся, мягко улыбаясь священнику. — Просто держись меня. Всё будет хорошо. И Мобиус доверился цыгану, следуя за ним. Локи болтал на французском, но с каким-то неизвестным Мобиусу диалектом, с кучей незнакомых фразочек, и отвечали ему так же спутано и грязно, пока он, судя по всему, требовал себе инструмент. Уже вскоре, рассеянный и окончательно неловкий, священник сидел у кострища с стаканом чего-то что, Локи пообещал, не содержало алкоголя. Он был в отдалении, на старом сухом полене, в то время как многие сидели кто на коврах, кто на траве. Пальцы цыгана коснулись струн гитары, его чистый, прекрасный голос прорезал шум и заставил всех вокруг стихнуть. Было ли что-то, в чем Локи был плох, помимо уважения личного пространства? Мобиус не был уверен. Парижские стены темны и высоки Ветвистые дебри скрываю пороки И в такт сердцебиению, словно назло Вздох за вздохом, это проклятье, оно— Вгрызается в сердце и в душу, о боги Прошу, прекрати, забудь все предлоги И страстью ведомый, отравленный ею Забудь и о чести, целуй эту шею Скажи своим чувствам — пробил их час Вопреки сомненьям им не достать нас Пленённые жаждой, на веки веков Влюбленные, чистые, но в ловушке оков Брось вызов себе, честно и смело Позволь желанию, что сердце согрело Спасти свою душу из напасти вины Забудь и отдайся, словом — люби Когда песня Локи обрывается, вместе с музыкой, вокруг хлопают, а Мобиус и этого не слышит. Всё, что он чувствует дальше, это как Локи тянет его на ноги, как люди вокруг тоже суетятся, а воздух наполняет громкая, заводная, танцевальная мелодия. Голова кружится, а цыган утягивает его в танец, ведёт его и изгибается вокруг. В какой-то момент оставаться в стороне становится просто невозможно. И Мобиус берёт его за талию и тянет к себе, их пальцы вновь переплетаются друг с другом, пока они кружатся вокруг, увлечённые, захваченные музыкой и контактом, а Мобиус всё так же потрясён выступлением Локи. И он бесконечно, бесконтрольно влюблён в него, а каждая строка спетой баллады отзывается в его сердце, в его душе, во всём, чем Мобиус способен чувствовать. Близко, так близко и тепло, практически до невыносимого, а потом Локи шепчет громко и отчётливо, когда мелодия подступает к своей кульминации: — Ты не станешь зажимать мне рот теперь? Локи нарочно ждёт секунду, две, а потом их губы сталкиваются. Точнее это Локи сталкивает их. Вопреки каким-то представлениям или ожиданиям Мобиуса, Локи не впивается в его губы, не проталкивает в его рот язык, не кусается и обхватывает его скулы или волосы, всё не так, это просто… просто осторожный, маленький поцелуй, прикосновение губ к губам, в котором больше страсти и желания, чем во всём, что мог вообразить священник до этого, и это сводит его с ума. Руки непроизвольно потянулись к талии… бога. Мобиус не сомневался сейчас ни на секунду, что Локи им был, слишком дивный, неожиданный, непостижимый восприятию. Он точно не бог, которому Мобиус молился всю жизнь, и сейчас он готов отвернуться от пережнего, в угоду новому. Он прижимает Локи ближе к себе, они практически не двигаются, но этого достаточно, это то, что нужно, и Локи отстраняется первый. Он улыбается хитро и мягко, почти разомлев от чего-то столь долгожданного. Руки цыгана скользят вниз по торсу Мобиуса и только тогда он отпускает Локи, отступая назад. Голова кругом. — Мне… Я должен уйти. Мне лучше уйти. — Брось это, Мобиус. Хотя бы сегодня! — Локи встревожено поднимает брови. Секунду назад было так хорошо, теперь эта резкость… — Прости. Я правда не могу, — взгляд священника практически болезненный. — Я вернусь по дороге обратно. Все ведут к центру. Локи мнётся на месте. Он должен понимать, но сейчас он думает только о себе. Он впустил Мобиуса в свой мир, подарил всего себя чуть ли не на блюдце, а священник просто взял, развернулся, и собрался уходить. Обида сковала Локи и он не смог даже окликнуть священника, а губы всё ещё горели от ощущения поцелуя. Локи знал, что сегодня вечером точно трезв не будет. Несмотря на твёрдое решение Локи напиться, уже спустя десять минут тревога охватила его всего. Париж правда был опасен, в темени — особенно. Не долго думая, он направился следом, не обращая внимания на приглашения присоединиться к очередной кампании в шатре. Интуиция редко подводила Локи. Не подвела, когда вскоре цыган нагнал Мобиуса, зная короткие лазейки и способы срезать. Да и не то чтобы Мобиус быстро шел, словно вовсе не стремясь попасть в уют своей спальни посредине прохладной, одинокой уже ночи. Всадник на лошади остановился рядом с священником. В потёмках Локи не мог разобрать что происходит, но шанс того, что Мобиуса попытаются пырнуть и что-то украсть был довольно высоким. Не долго думая, Локи ринулся в спасительную операцию. Пробежав считанные метры, Локи вытащил из отсеков на поясе два коротких кинжала, те перевернулись, блеснув в воздухе, перед тем как приземлиться снова в его руки. Он буквально загородил Мобиуса собой, готовясь к конфликту, когда поднял взгляд и встретился им с… — Какого дьявола? Что ты здесь делаешь? — напряжение Локи по поводу безопасности Мобиуса как рукой снимает, это никто иной, как капитан гвардии. Однако за себя и за «своих» он обеспокоен. — Сегодня мой выходной, думал к тебе заглянуть. — Ага, на лошади. Не подумал, что можешь привести за собой хвост? Нам тут гвардейцы не нужны, ещё разборки устроят! — Локи раздражённо смерил названного брата взглядом. Тот действительно выглядел виновато, покосившись в сторону. С таким успехом он может и быстренько позабыть о Мобиусе, который прямо сейчас места себе найти не может, от того что они так глупо попались вместе с Локи, за пределами вынужденного соседства в соборе. К сожалению, этому желанию сбыться было не суждено. Локи даже не смотрит на Мобиуса, обиженный, очевидно, когда говорит: — Приходи завтра на своих двоих, так и быть. А сейчас помоги отцу безопасно добраться домой. Он тут, эм… Новорожденную козочку благословлял, на счастливую и долгую жизнь. Давайте, вперёд. Капитан озадаченно окидывает священника взглядом и спрыгивает с лошади, расправляя плечи. — Всё в порядке? — он смотрит на Мобиуса, будто подозревает, что цыган просто выкрал его из собора и утащил сюда. Священник неловко кивает, а потом пытается поймать взгляд Локи. Надо же, юноша с кинжалами наперевес сразу ринулся его спасать, пытался убедиться, что он доберётся безопасно… сердце Мобиуса сжалось. О чем он только думает… Неловкая тишина окружает капитана и священника, когда они идут по дороге назад. Оба думают о Локи, разве что совершенно по разному. — Давно он… Начал водить священнослужителей на свои шабаши? — А капитанов давно приглашает туда же? — парирует Мобиус, слишком утомлённый для вежливости. — Раньше я часто заглядывал. Пытался присматривать за ним, но он всякий раз меня отталкивал. А с вами, кажется, практически возится. Никогда такого не было и вот пожалуйста… Чем вы его околдовали? — Околдовал? Наверное, наличием пристанища на ночь. И хорошей ванной. — Удобствами его не удержишь, — фыркнул капитан. — Локи, он… Его вы тоже научили так искусно махать ножами? Вместе с чтением, он мне рассказал. — Что вы! — мужчина рассмеялся, покачав головой. Его длинные волосы шевельнулись и в светлых прядях Мобиус заметил тонкую косичку, в которую была вплетена смольная прядь. Догадка была быстрой и напрягающей. Мобиус должен был перестать так ревновать… — Он меня не подпускал к своим занятиям, всему учился сам! Даже этой ерундой, с запрещенными книгами… не говорите только никому. — легкомысленно рассказывал капитан. Мобиус навострил уши, пытаясь не выдать свою заинтересованность. — В общем, в какой-то момент, у него действительно могло быть всё. Я пытался вытащить его из трущоб, его таланты бы заметили! Но нет, он предпочитает кувыркаться под музыку и воровать всякие мелочи. Раньше из города подолгу пропадал, вместе со своей странной компанией, сейчас действительно осел, кажется… И хорошо, холодает, в конце концов. Его будто мороз толком не берет, зато на солнце вмиг обгорает. Тоже мне, цыган, — капитан посмеивается звучно и увлечённо. Мобиус смотрит на него, пытаясь выискать ту самую искру, доказательство… Но нет. Очевидная любовь капитана к Локи чистая и непорочная, такая, какую сам священник, казалось, уже не был способен даже представить. Они были братьями по выбору: то ли из-за комплекса героя капитана, то ли из-за хитрости Локи, который зацепился за «самого крутого мальчика во дворе» и с тех пор не отцеплялся. — На самом деле… Хорошо, что у Локи есть кто-то, как вы. Казалось, у его друзей совсем ветер в голове, по крайней мере тех, с кем я видел его, — пробормотал Мобиус, сумевший взять свои эмоции под контроль. — Да вы никак беспокоитесь за «заблудшую душу», отец? — усмехается Капитан. — Он просто свалился, как снег на голову… Я сегодня его серьезно задел, кажется. Не могу втолковать, что мы из совершенно разных миров, нам и общаться то нельзя. — Так вот в чём ваша проблема! — воскликнул капитан, — Нет такой вещи как ваш мир или чужой, в конце концов мы все под одним солнцем и одной луной, и все думают их эмоции слишком незначительны, чтобы с ними считаться! Локи на самом деле как раскрытая книга, всё на эмоциях. А вы эти его позывы пресекаете. Может, это его заинтересовало, а может это же и выбесило сегодня, чёрт его знает… Но знаете что, отец? — разговорился внезапно капитан, сверкнув глазами. — Если сделаете ему больно, то будьте осторожнее, вот так возвращаться домой. — Угроза? — Мобиус усмехнулся, однако был искренне впечатлен мудрой мыслью, которую озвучил капитан, до того как пустился строить из себя заботливого старшего брата. — Ни в коем случае! — капитан примирительно усмехнулся. Вскоре они уже добрались до центра города, а оттуда — до знакомого, величественного здания. Мобиус остановился в дверях, обернувшись на капитана. — Если… если Локи вдруг не вернётся… Передайте ему, что я не хотел. Хотел, точнее, просто не мог. — Не совсем понимаю, но передам дословно. — он добродушно махнул рукой, перед тем как снова сесть на свою лошадь, разворачиваясь. Эдакий стереотипный рыцарь на белом коне и светлыми лохмами. Мобиус попытался представить Локи более похожим на названного брата и не смог. Капли дождя постепенно превращались в снежинки, заморозки оставались причудливыми узорами на витражах в церкви, пришлось плотно закрывать окна и двери, чтобы не позволять резвому сквозняку гулять по массивному зданию. Становилось холодно, а всё, о чём мог думать Мобиус — это о лёгких, невесомых практически рубашках цыгана, его открытой груди, на которой вечно позвякивали всякие безделушки, его тонких лодыжках, неудостоенных обуви. Вдруг он где-то мёрзнет, съютившись у того же костра, вдруг болеет и кашляет, а некому позаботиться о нём… Он не видел Локи больше месяца и никак не мог перестать думать о нём. Сперва он думал потому, что переживал от того, как задел цыгана. Потом потому, что тот не возвращался. Четыре недели прошли в тревожном тумане рутины, а начались настоящие холода. Мобиус задумался о том, чтобы оставить свечи на ночь, на случай если кому-то понадобится посидеть в относительном тепле главного зала. После Локи, а тем более после их маленького приключения, Мобиус проникся всем его народом и если бы не порядки, то был бы готов посвятить себя благотворительности. Но так же он знал, что если они все схожи с Локи, то не примут никакую помощь. Особенно от такого, как он. Он решается всё же взяться за тушение свечей, сославшись на безопасность, когда боковая дверь открывается. Только те, кто знали строение собора хорошо, могли знать про существование этой двери. Сердце Мобиуса оборвалось, но он постарался натянуть маску безразличия, чтобы не выдать что-то и так столь очевидное с потрохами. Маска дрогнула и сломалась мгновенно. Локи был там, вальяжно оперевшись плечом о дверь. Слегка отросшие волосы были собраны в хвост, пряди из которого выбились и падали вперёд. На нём было что-то вроде темно зелёной накидке, напоминающей мантию, и она делала Локи действительно похожим на принца. — Наконец-то похолодало. — говорит Локи и идёт к нему. Раздается непривычное клацанье, обычно Локи передвигался бесшумно. Мобиус с трудом сумел опустить взгляд, чтобы обнаружить сапоги. На каблуках, ну конечно, как же без них… — Я беспокоился о тебе. — наконец сказал Мобиус. — Мне нравится холодная погода. Солнце тоже неплохо, но под ним я обгораю… А снег ещё и красивый. — Локи, я правда волновался. — Конечно на холоде нельзя танцевать, да и не гуляют часто, но вот в преддверии рождества… — Локи! — Мобиус не выдерживает. — Ну что? — цыган вскидывает бровь, а потом замирает в нерешительности, а его маска рушится так же, как маска священника минутой ранее. Он кусает нижнюю губу. — Не пропадай так больше. — просит он. И Локи краснеет уже не от мороза, а на душе становится тоскливо, и ему хочется накричать на Мобиуса, сказать, что тот ему не указ и он может делать, что хочет, сказать, что не хотел исчезать вообще, а ещё обозвать священника идиотом, развернуться, взмахнув плащом и волосами, а потом дверью хлопнуть, и чтобы Мобиус непременно за ним пошёл, схватил за руку и поцеловал уже наконец по своей инициативе. Но Локи не делает ничего из этого. Потому что на самом деле желает совсем другого. Он подходит ближе с почти обречённым вздохом. Мобиус протягивает ему руку, в знак немого примирения. Локи смотрит на неё с секунду, перед тем как губы ломаются в усмешку и сразу в комнате будто становится в разы теплее. Он игнорирует руку и обнимает Мобиуса за плечи так крепко, как может. Священника захватывает запах знакомого костра, тумана улиц, елей, а ещё чего-то, чем может пахнуть только Локи. Руки находят его талию и обнимают в ответ и Мобиусу кажется, что тепла этих объятий хватит ему надолго. А если Локи останется, то это, пожалуй, навсегда.