For I have sinned

Сегодня в городе был праздник. Его ощущение словно витало в воздухе, наполняя атмосферу лёгкостью, ощущением предстоящего торжества. Некоторых, конечно, подобные мероприятия не развлекали. Мобиус всегда с подозрением относился к любым скоплениям слишком улыбчивого народа. Горький опыт научил, что подобное приводит лишь к беспорядками, разгребай потом целую неделю. Сегодняшнее веселье на площади, однако, требовало не только его стороннего осуждения, но и присутствия непосредственно. В городе будет много приезжих, оттого он вынужден будет сидеть там, на своём «пьедестале», да взирать на всех хмуро и покровительственно. С самой утренней службы священник не видел Локи. Это было неудивительно, этот цыган, да и вся его цветастая компания, наверняка собирались развлекать разномастную публику на празднестве. За время, что Локи обосновался в соборе, Мобиус успел мельком увидеть его в компании. Локи, в основном, был одиночкой. Но в те редкие дни, что он возвращался заполночь вместе с гурьбой таких же чудиков, Мобиус не мог не ревновать. Локи был прекраснее их всех вместе взятых, даже несмотря на свойственную харизматичность и красоту молодых цыган. Поэтому сегодня священник не сомневался, что он будет где-то там, вместе с остальными. И он уж точно не был готов к тому, какое шоу на самом деле предстоит лицезреть на таком нежелательном мероприятии. Мобиус сидит там, под большим навесом, слева от него ещё трое высокопоставленных мужчин, двое действительно заинтересованы трюками, представлениями, музыкой, третий же солидарен с Мобиусом и угрюмо жалуется ему на жизнь, перекрывая сторонний шум. Больше всего Мобиусу хочется убраться в уют своего любимого собора, а ещё лучше сразу в свою комнату, где его ждут нетронутые ещё записи на латыни, которые он медленно, но верно, переводит на французский язык. Ведущий праздника, мужчина в маске с звонким голосом, объявляет очередное выступление: «Танец, способный растопить сердца дам и даже восхитить мужчин. Единственный и неповторимый…» Дальше звучит творческий псевдоним, который священник даже не слышит, потому что одними губами, тихо произносит имя Локи. Как из-под земли, знакомый цыган оказывается на сцене, играет музыка, а он лучезарно улыбается. Его тело изгибается в ритм песни, которую он сам слышит впервые в жизни, его многочисленные браслеты звенят друг о друга на тонких кистях. На его лбу тонкий обруч, напоминающий корону, а на нём самом два маленьких рога. Глаза цыгана подведены чёрным, отчего взгляд ещё более темный и манящий, лёгкие одежды позволяют рассмотреть его тело, идеальное по всем параметрам в глазах священника. Весь Локи пропитан непередаваемой энергетикой праздника, страсти, такой вызывающий, хрупкий одновременно. Каждое его движение, каждый взмах волосами, в которые сейчас вплетены всякие бусины, отзывается в Мобиусе далеко не светлыми или чистыми желаниями. Сейчас он делает всё, чтобы подавить этот интерес в своем взгляде, этот восторг и обожание, а ещё вездесущую ревность от осознания того, что на цыгана, его цыгана, смотрят другие люди. Смотрят, в отличии от него не скрывая своих абсолютно грязных желаний. Локи делает колёсо, потом кувырок, фантастически быстро оказывает прямо на помосте, где сидит священник с остальными, игриво протанцовывает через него, огибая кресла, а потом наклоняется к Мобиусу, близко-близко. Он игриво ему подмигнул, только чтобы в следующем миг, потешаясь, нацепить на него подаренные некогда четки и спрыгнуть обратно, возвращаясь к своему представлению. Мобиус чувствует его запах всего краткие мгновения, это цветы, немного пота, лавандовое масло из ванной собора, пыль. Мобиус цепляется пальцами за чётки, его скулы горят, и это уже заметно, он слышит несколько смешков и мрачнеет, совершенно не представляя, куда себя деть. И он не может перестать смотреть на Локи. Мобиус с почти первобытным ужасом осознаёт, что в конце концов не сможет лишь смотреть на Локи издалека. И это откровение настолько его тяготит, что он не слышит даже музыку, замкнутый, погруженный в тяжёлые мысли, единственной лёгкостью в которых является образ танцующего Локи, который улыбается ему, только ему и никому больше. Когда праздник подходит к концу, солнце уже садится. Торговцы и прочие медленно складывают свои шатры, площадь подметают, приводя всё в первозданный вид. Утомлённые и довольные, люди и артисты так же разбредаются кто куда. Мобиус искал взглядом Локи с минуту, однако не обнаружив знакомую райскую пташку, развернулся к нависающему над площадью собором, собираясь вернуться назад. Возможно, Локи ушёл продолжать праздник с остальными. Однако какого же было удивление Мобиуса, когда он заметил Локи около собора. Он был не один. Вальяжно оперевшись спиной о здание, он разговаривал ни с кем иным, как с капитаном королевской гвардии. Капитан был высоким блондином с длинными волосами, малость недалёким, зато дело своё знал. Мобиус нахмурился. Было не похоже, что Локи попал в беду, но всё же… Стоит проверить. И прервать это, чтобы у них там не происходило. — Добрый вечер. Всё в порядке, капитан? — спросил Мобиус, приблизившись к парочке. Он нарочно не смотрел на Локи, который приулыбнулся ему. — Да, отец. Просто встретил старого знакомого, — он кивнул на Локи. — Знакомого? Не пребедняйся, — Локи усмехнулся, явно с удовольствием подрывая авторитет блондина. — По правде, мы скорее братья, — пробормотал он, хмуро покосившись на Локи. — Просто росли рядом, — поспешил вставить свои пять копеек Локи, не пылая энтузиазмом ассоциироваться с этим мужчиной. Мобиус смотрел на них, пытаясь представить эту картину. Они были из совершенно разных миров, и тем не менее разговаривали сейчас, знали друг друга многие годы… И несмотря на слова капитана о их практически родственной связи, он не мог выбросить ревность из головы. Это, в купе с сегодняшним выступлением Локи, оставляло слишком сильный отпечаток, заставляя закупоренные эмоции священника переливаться через край. — Тебе не стоит с ним общаться, — отрезал Мобиус, слишком сильно хлопнув дверью ванной комнаты, где обнаружил Локи, когда было уже заполночь. Локи, завёрнутый в большое махровое полотенце, недоуменно похлопал ресницами, уставившись на Мобиуса. Волосы были откинуты с его лба назад, полностью открывая острое личико. Затем, он тонко улыбнулся. Практически понимающе, и это разбивало Мобиусу сердце. Локи не стал смеяться над священником, только слегка склонил голову на бок, подходя к нему. — Твоя ревность ни к чему, — успокоил он. — Я не… — тут же перебил Мобиус, — Тебе просто опасно держаться рядом с любыми гвардейцами, им только повод дай: арестовывают и избивают цыган. Я могу сколько угодно спорить с этим образом жизни, но насилие тоже ни к чему не приводит, и я не хочу, чтобы ты по неосторожности однажды… — Я не мальчишка, Мобиус, не вчера родился, — подмечает Локи, приближаясь к священнику, который как обычно отступает, правда теперь отходить некуда, позади него дверь. — И разбираюсь в людях. Твоё волнение безосновательно. Взгляд Локи падает на чётки на шее Мобиуса. Он резко опускает руки и полотенце падает под ноги. Мобиус не смотрит вниз, кажется, вообще не дышит, когда Локи тянется к нему и берет за чётки. — Прости мою сегодняшнюю шалость, — ухмыльнулся Локи. — Я не так-то хотел их возвращать. Он делает ещё шаг вперёд, остановившись практически вплотную к священнику, а потом наклоняется вниз, и надевает длинную нитку бусин и на свою шею. Вот так, теперь они «связанны». Мобиус замирает. Горячее, ещё влажное тело цыгана слишком близко к его собственному, полностью закрытому одеждой. — Локи, — шепчет Мобиус. Он чувствует себя парализовано и ничтожно. Ничтожно перед своим величайшим, пылким желанием. Локи мягко берёт его руку в свою и прижимает к своей обнаженной груди. Оказывается, что Мобиус всё-таки дышал, потому что теперь он задыхается. — Чувствуешь? Всё в порядке. И Мобиус чувствует. Сердцебиение Локи, такое же учащённое, как его собственное, находится прямо под его пальцами. — Надолго ли тебя хватит, Мобиус? — прошелестел голос Локи. Его голос казался чужим, хриплым и искушающим, воистину сверхъестественным, и это заставило Мобиуса зажмуриться. Локи наклонился, их лбы соприкоснулись. Он медленно снял чётки с Мобиуса, оставляя их на своей шее, и отступил назад. Если бы мог, Мобиус бы сполз по двери вниз. Но он просто стоял. — Ничего не в порядке. — отрезал священник, а потом нашёл в себе последние силы развернуться и уйти, оставив Локи одного. Цыган прижал руки к своей груди. Неужели, он действительно влюбился в того, кого считал шуткой, фортуной судьбы? Локи не был уверен, что хочет знать. Единственное, что он знает — это взаимно. И он не знает, но надеется, что это всё же не выйдет для него боком. В последний выходной недели, Локи крутился рядом с воскресной школой. Точнее, как таковой школы не было, в центре Парижа занятия для детей, а после взрослых, проходили в самом здании собора. Многочисленные парты стояли в широком зале с высокими потолками, их заливал свет. Разномастные люди приходили не только на службы, но и на обучение, которое вёл Мобиус, собственной персоной. Во время небольшого перерыва, он деликатно берёт цыгана за локоть и отводит его в сторонку. — Тебе нельзя тут ходить. У нас уроки, не видно? — строго говорит он, внимательно глядя на Локи. — Или тебе что-то срочно понадобилось? — Я… — Локи чуть заминается, хотя обычно сразу отвечает метко, толком не подумав. — Я подумал, может я тоже могу. Эм. Посидеть. Вместе с остальными. Брови Мобиуса медленно ползут вверх, вместе с этим Локи смущается, кажется уже жалея, что вообще затронул эту тему. — Ты хочешь на уроки в воскресную школу? — повторяет Мобиус, будто ожидая какую-то шуточную развязку. Но Локи молчит, и в этот раз шутит Мобиус, аккуратно коснувшись лба цыгана, проверяя его температуру. — Вроде здоров. — Ой, заткнись! — взрывается Локи. — Мне просто стало интересно, как там это, по людски. Но теперь точно понимаю, что это не для меня. Просто забудь! — он резко разворачивается, собираясь уходить. Очевидно, он ждёт того, чтобы Мобиус остановил его. Но у священника нет времени на капризы и сцены юнца, он работает, в конце концов. Лишь по окончанию занятий, он прихватывает кое что из своей комнаты и направляется на поиски цыгана. Ему предстаёт новое открытие: Локи сидит на подоконнике в коридоре, у витражного окна, и читает. Точно читает, а не просто рассматривает картинки. — Кто научил тебя? — спрашивает Мобиус. — Сам, — сухо отозвался Локи. — А азбуку мне в детстве принёс тот капитан гвардии, которого ты раскритиковал накануне. — Локи, послушай, если ты правда хочешь попробовать, или хоть посмотреть, я совершенно не против. Может, тебе даже понравится. Локи медленно перевёл на него взгляд, а потом свесил ноги с подоконника, оперевшись носками о пол. — Что это у тебя? — он взглянул на вещь в руках священника. — А, не в обиду твоему стилю, но учиться желательно в рубашке, на которой есть все пуговицы. Локи хихикнул, забирая рубашку и расправляя ее. — Это твоя? Ты серьезно даёшь мне свои вещи? — удивился он. Мобиус не видел в этом чего-то впечатляющего и просто пожал плечами: — Не ожидаю, что ты бы сам отправился покупать её себе. — Я верну, — серьезно сказал Локи. А потом совершенно бесстыдно разоблачился прямо в коридоре, снимая свою темно зелёную, расстегнутую до середины груди, рубаху. Украшения на его шее звякнули, встревоженные движением, а потом скрылись под идеально белой вещью Мобиуса. Локи кропотливо застегнул пуговицы и обернулся вокруг своей оси. — Ну как? — Непривычно, — сухо ответил Мобиус, подавляя энтузиазм. — Тогда точно верну. После следующего воскресенья, — фыркнул Локи. Рубашку Локи не вернул. Впрочем, как и многие другие вещи, которые так или иначе оказывались в «его» комнате около колокольни. Локи не таскал просто всякий хлам с улицы, он таскал исключительно важные, необходимые объекты для комфортного проживания. Таким образом, комната заполнилась сервизами, вышитыми ковриками и подушками, кучей горшков с цветами, парой картин уличной самодеятельности, а ещё большим чемоданом, который не закрывался от разных вещиц и цацок. Локи пылал интересной Мобиусу любовью к объектам роскоши. Точнее, скорее к тому, что с роскошью могло ассоциироваться. Даже обходясь малостью, иногда могло казаться, что это не цыган шастает по коридорам собора, а прохаживается юный граф, у которого просто эксцентричный вкус в одежде. Ровно через неделю, Локи сидел за столом, библия перед ним на столе, слева и сзади от него также стоят парты, за которыми сидят молодые и не очень мужчины, большинство из которых предпочли бы просто сейчас отдыхать и отсыпаться, как и полагается в воскресный день. Стол, за которым сидит Локи, находится в первом ряду и придвинут вплотную к учительскому. Сперва, Мобиус рассказывает. Сегодня он повествует, как назло, о людских пороках и соблазнах, его голос ровный и успокаивающий, направляющий, притягивающий к себе внимание. И несмотря на посредственное отношение Локи к таким разговорчикам, он слушает его внимательно, рассматривает его, от плавной жестикуляции, до света, так выгодно падающего на него сверху, из длинных окон. Момент эстетического удовольствия не длится долго, потому что священник заканчивает свой рассказ и даёт задание вычитать кое что самостоятельно. Локи шустро читает. Его взгляд мечется с строки на строку, он забегает вперёд, а потом останавливается, бросая скучное занятие. Он вздыхает, беззвучно постукивая по столу подушечками пальцев. Он поднимает взгляд на Мобиуса, который сидит так близко, всего лишь за придвинутым столом. Он тоже читает, но что-то другое, явно более увлекательное, чем библия. Наверняка, Мобиус её уже наизусть знает — думает Локи. Он задумчиво рассматривает Мобиуса, пока тот невыдерживает и поднимает на Локи вопросительный, строгий взгляд. Мол: ну и чего теперь ты хочешь? Локи отворачивается, избегая претензий, которые священник мог передать одним лишь видом. Идея довольно быстро закрадывается в хитрую голову цыгана, он выжидает некоторое время, чисто символически. Локи не робкого десятка, но всё же то, что он задумал — предел. А может, намного дальше этого самого незримого предела. Всё равно они пересекли грань ещё тогда, когда Мобиус заботливо сжал его руку в кулак, подарив свои чётки. Локи придвигается к столу, а потом медленно, осторожно проводит ногой по ноге священника. От его голени и вверх, к колену. Цыган не носит обуви, она раздражает его, спустя годы ему теперь никакие дороги не страшны. Мобиус сперва не реагирует, он думает, что это случайность, даже бровью не поводит, не отвлекаясь от чтения. А потом движение повторяется и он устремляет на Локи недоуменный взгляд. Локи не смотрит на него, он смотрит в свою книгу, притворяясь, что читает. Прикосновение повторяется, а потом нога цыгана поднимается выше и дальше. Мобиус вздрагивает и Локи это ощущает. Он не может сдержать тонкую, довольную ухмылку, тогда как Мобиус просто пытается собрать мысли в кучку, а заодно свои конечности, чтобы сейчас же присечь это… чем бы это ни было. — Локи… — зовёт он шёпотом, настолько тихо, насколько возможно, однако в тишине зала это всё равно кажется слишком громким для священника. Впрочем, на них не оборачиваются. И на том спасибо. Локи вскидывает голову, наконец встретившись взглядом с Мобиусом, его нога, на которой позвякивает несколько браслетов, скользит по паху священника, надавливает и поглаживает с должным напором и интенсивностью, вызывая мгновенную реакцию. Мобиус сидит на месте, вновь не способный шевелиться, он опирается локтем о стол и зажимает себе рот, будто просто поддерживает голову со стороны, на деле же это его единственный способ хоть как-то проконтролировать себя. И эта ухмылка Локи, его взгляд… Это слишком жестоко, слишком прекрасно, чтобы у Мобиуса был хотя бы шанс, хотя бы надежда когда-то от него спастись. А когда урок заканчивается, Мобиус всё так же сидит на своём месте, румянец на его щеках, а плечи напряжены, он на грани и это безумие, а нога Локи медленно соскальзывает обратно вниз по колену, после чего он встаёт из-за стола. — Спасибо за урок, отец, — говорит Локи, чуть наклонившись к нему. После чего, не дожидаясь ответа, он уходит, слегка качнув бёдрами на повороте. Мобиус не знает, сколько точно он сидит на месте. О том, чтобы закончить начатое Локи, не может быть и речи. Мобиус просто должен выдохнуть, сосчитать до тридцати, а может до трёхсот, и хотя бы притвориться, что желание не съедает его изнутри. Когда-нибудь, Локи просто его убьёт очередной выходкой, Мобиус в этом не сомневается. Следующим утром, в дождливый и прохладный понедельник, Локи сонно валялся у колокола на спине, вытянув перед собой руки и рассматривая два колечка на тонких пальцах. — Где взял? — послышался рядом знакомый голос Мобиуса. Тот вернулся за склянкой дождевой воды, которую оставил там ещё пару дней назад. Опять для своих странностей, не иначе. Локи покосился на него и опустил руки, потерев глаза. — Нашёл, — соврал Локи, поднимаясь на ноги. — Мило, что ты заметил. Мобиус ничего не ответил. Локи явно не собирался говорить о вчерашнем, сам он тоже не пылал энтузиазмом. Что он вообще мог сказать цыгану? Спасибо, что практически довёл меня до оргазма во время урока, не делай так больше, пожалуйста? Смех да и только. Священник уже собирался вернуться к крутой каменной лестнице, когда Локи окликнул его, лениво поднимаясь на ноги и потягиваясь. — Постой. Вот, возьми, — он снял с среднего пальца колечко и приблизился к священнику. — Или тебе нельзя их носить? Мобиус вопросительно посмотрел на украшение с тёмно синим камешком, а потом снова на Локи. Это выглядело как странная попытка сгладить вчерашнюю ситуацию, которая наверняка Локи не тяготила, он просто избегал неловкости, если вообще был способен ощущать её. — Не стоит, — отозвался Мобиус сухо. Брови Локи едва дёрнулись и он вернул кольцо на место, слегка помявшись. Мелочь, но Локи задело. Он большую важность придавал подаркам и услугам, в какой-то мере это был его язык любви. — Я вот о чём подумал, Мобиус. Ты любезно показал мне «свой мир», — он имел ввиду школу, — Возможно, я мог бы показать тебе свой? — Имеешь ввиду, пойти с тобой… — Да. Это вблизи города, и что ни день — то праздник. Возможно, это для тебя скорее отрицательный фактор, но всё же, — он пожал плечами, приулыбнувшись. — Локи, чтобы ты не думал, чтобы не происходило, и как бы ты не пытался… вывести меня из душевного равновесия, этого всего быть не может. Я говорил тебе об этом раньше, говорю и сейчас. И я… Я ценю твой интерес, если это всё не просто затянувшаяся шутка, но ты должен понимать, что ничего не будет, — взгляд Мобиуса был серьезным и мрачным. Ранее, подобные разговоры не вызвали в Локи ничего, кроме скуки. Теперь же это был вызов, чуть ли не прямое приглашение опровергнуть каждое слово, несмотря на то, как Мобиус продолжает пытаться оттолкнуть его, пусть и настолько мягко, что кажется лишь символическим. — Я в любом случае пойду сегодня ночью, — отрезал Локи. — Если ты вдруг захочешь пойти со мной, я буду в полночь у левых дверей. Только переоденься во что-то нормальное. Он прошел мимо, слегка толкнув священника плечом. У Локи было неплохо с интуицией. Он знает, что Мобиус сейчас сжимает руки и приподнимает плечи, знает, как он потрет глаза, пытаясь отрезвить себя от этого наваждения, знает, что ночью Мобиус будет там и он сможет пойти с ним на импровизированное свидание в мир, где никакие порядки и устои не будут сковывать священника, такого манящего в своей сдержанности. Может, хоть этой ночью он сможет украсть причитающийся ему поцелуй?