Тройка, Семерка и Туз

      Вокруг стояла безмолвная, беспроглядная тьма. Ребёнок тихо сидел на старом, местами потёртом велюровом кресле и наблюдал из грязного окна за начавшимся штормом. Брызги высоких волн стучали в стены домика, а усиливавшийся ветер неистово ломился в мутные окна. Откуда на Тисовой улице появилось море, Майклу было невдомёк. Его больше волновал пустой горшок, стоявший на сером гудящем телевизоре с вечными помехами на экране.       «Куда тётка пересадила его герань?»       Встав, почти скатившись со старого кресла дяди Вернона, Поттер услышал характерный щелчок выключателя, и в кухне под потолком тускло зажглась жёлтая лампочка. Мальчик удивлённо, но с определённой толикой философии вскинул голову.       «Интересный барабашка у нас, однако…»       На кухне на столе сиротливо стояла перевязанная бечёвкой коробка, на которую явно сели и не один раз. Не скрывая любопытства, ребёнок протянул руки к инородному предмету, с целью открыть. Внутри оказался большой липкий шоколадный розовый торт, на котором зеленым кремом было написано: «С днём ражденея, Гарре!»       Лицо испещрила гримаса злости, обиды и зависти. Поттер зашипел. Развернувшись вместе с коробкой в руках, Майкл, резво передвигая ногами, подбежал к ближайшему окну и раздражённо попытался открыть форточку.       — Хуй вам, а не тортик… — младший Поттер, напрягаясь, кряхтел словно злобный гоблин, задумавший неладное.       Внезапно шум шторма исчез. Как если бы происходившее за окном было частью белого шума, и дядя наконец-то выключил телевизор. Тяжёлые капли внезапно перестали бить по окну. Майкл, предчувствуя неладное, с опаской отошёл к противоположной стене. Всё стихло.       И вдруг…       Ба-бах!       Во входную дверь ударили с такой невероятной силой, что она слетела с петель и с оглушительным треском улетела в никуда, стирая, как старый школьный ластик, убранство дома номер четыре на Тисовой улице.       Нелепо дёрнув ногами, сорвав тонкую простыню, Майкл Поттер дезориентировано проснулся в неизвестном для себя месте. Тяжёлые шторы плотно закрывали окна, отчего в помещении было несколько темновато. Мальчишка огляделся, рассматривая голубовато-серое убранство, как ему показалось, старинного особняка. Обои со сложными орнаментами, напоминавшими узоры с барельефов, картины в массивных резных рамах, гобелены, богатая тяжёлая драпировка. Всё выглядело так, как если бы у хозяина дома была боязнь пустого пространства.       Поёжившись, Майкл отвёл взгляд с окружения, в котором он чувствовал себя по-неприятному не к месту, на собственное тело. Он чётко помнил, что во время той дуэли с Дамблдором окончательно потерял связь со своей человечностью и обернулся в свою потустороннюю форму. Уже после, когда Майкл и Том неслись на лосе через лес, он сам не заметил как потерял сознание. Неужели ему и правда в порыве ярости удалось выбить старику мозг обычным камешком? Значило ли это, что не такой директор и легендарный волшебник, как все говорили… Или же младший Поттер сам был далеко не обычным представителем вида потусторонних.       Свесив ноги с высокой кровати с балдахином, Поттер отметил про себя, что те были абсолютно человеческими, ровно как и его руки, и лицо. На нём вместо старой одежды была чистая льняная пижама. Протерев глаза и спустившись с кровати, Майкл прошёлся по белому пушистому ковру, прямиком к резному туалетному столику. Из зеркала на мальчишку посмотрел слабый, замученный на вид ребёнок лет двенадцати. Волосы были не привычно убраны назад, а свободно свисали, обрамляя лицо. Поттер досадно попытался расчесать причёску рукой, но ничего не вышло.       — Лучше уж пауком… Я так больше на Снейпа похож.       Рядом с фарфоровой статуэткой ангелочка и его очками, в фарфоровой посудине для умывания, мирно спал комок перьев.       — Арлен… — прошептал паренёк, нежно погладив птенца. Птенчик что-то пропищал, но голову из-под крыла не достал, продолжая мирно спать.       Под столом, к ещё большему удивлению ребёнка, стоял его сундук и рюкзак. Поттер заметил небольшой лист пергамента с посланием:

«Как проснёшься, спускайся вниз по лестнице в голубую комнату слева» «Том».

      Хмыкнув, он сложил лист и положил к себе в карман.       Хотя усталость и приказывала оставаться на месте, чтобы перебрать свои немногочисленные пожитки, а после окончательно срастись с мягкой кроватью, спать в таком месте не хотелось от слова совсем. Почему-то в желании заснуть, мозг ребёнка категорически отказывал. Досадно выругавшись себе под нос, мальчишка решил покинуть неприятно богатую и оттого неуютную комнату, отправившись на поиски ждущих его неприятностей. А как иначе, неприятности ведь ждут.       Оказалось, что на улице было действительно темно. Тусклое небо говорило о том, за высокими окнами роскошных покоев вечерело.       Стены всё такого же серо-голубого цвета разрезали пилястры с изображениями венков, зверей и птиц. Они встретили гостя своей помпезностью, но та вызывала скорее отвращение, нежели восхищение. Простенки рябили оживлёнными элементами лепки и горельефными фигурками змей, что изредка подрагивали. Вверху и внизу они были обрамлены стилизованными листьями аканта. Живые картины молчаливо наблюдали за внезапным гостем со своих золотых рам. Почти весь каменный пол просторного, тускло освещённого и прекрасно убранного вестибюля покрывал толстый ковёр.       Спустившись вниз по лестнице, Майкл задержался перед единственным, оказавшимся не живым, портретом семейной четы. Приостановившийся для детального рассмотрения эпитафии под портретом мальчишка окончательно уверился в своих догадках: «Sanctimonia vincet semper. Malfoy».       Рассекая коридор дальше, провожаемый бесчисленными взглядами бледных нарисованных лиц, надменно задиравших подбородок почти с каждой стены, Майкл на миг остановился, замявшись у тяжёлой голубоватой деревянной двери, ведущей в комнату, где его, видимо, ждали. Набравшись храбрости, Поттер повернул бронзовую ручку, пытаясь не обращать внимания на приглушённые разговоры.       В голубой гостиной находилась пара-тройка людей, сидевших вокруг небольшого, пышно накрытого стола. Появление мальчика для них оказалось настолько внезапным, что все они резко поймали тишину. Освещало гостиную пламя, широко распахнувшее свой зев в мраморном камине, над которым висело большое зеркало в резной золочёной оправе. Майкл немного помедлил на пороге. Глаза его, постепенно привыкавшие к тусклому освещению болезненно резанул яркий свет пламени.       — О, Майкл. Присаживайся, мы почти закончили, — произнёс глубокий хрипловатый голос того, кто сидел во главе стола.       Мужчина рукой показал на место возле себя. В отличие от других, он сидел в высоком кресле, а ноги его обвивала гигантская змея с немигающими жёлтыми глазами. Её чешуя напоминала шипы — они стояли дыбом, словно у кошки. Было слышно, как она ползала и свивалась кольцами. Казалось, своим туловищем змея могла расцарапать пол.       Это был Том. Тот самый Том, которого весь остальной магический мир знал как Лорда Волан-де-Морта — Того, Кого Нельзя Называть. Он сидел перед самым камином, отчего вошедший в гостиную мальчик поначалу с трудом различил что-либо, кроме его общего силуэта. Однако по мере приближения лицо Тёмного Лорда выступило из мрака — змееподобное, с узкими прорезями вместо ноздрей и блестящими красными глазами. Он был до такой степени бледен, что кожа отливала светом, точно жемчуг, но Майкл решил для себя что, скорее всего, для его «друга» это была норма. По крайней мере, он не выглядел потрёпанным, как после битвы с Дамблдором, а значит, остальное не имело значения.       Ёжась под взглядом остальных взрослых, среди которых он выцепил глазами одно знакомое лицо хозяина дома, Майкл сел рядом с Реддлом. Пятеро мужчин, очевидно пожиратели смерти, старательно делали вид, что внимательно, с пониманием сути вслушивались в то, о чём им вещал их господин, но то и дело изредка, скрытно, ненавязчиво бросали взгляд на Поттера. Майкл в ответ тоже изучал присутствующих.       Чутьё подсказало Поттеру, что перед ним сидели высокородные лорды, и по совместительству колдуны, занимавшие далеко не последнее место в устройстве мира магии в целом и магической Британии в частности. Их перстни, общая ухоженность, одежда из шёлка и дорогих тканей — все так и кричало, «мы есть сильные мира сего, а ты нет». С этими людьми лучше было бы не связываться вовсе, но раз уж так получилось, придётся терпеть. Выпрямив спину, сопротивляясь лёгкому внутреннему раздражению, Поттер нашёл более интересное занятие для себя, уйдя в, подобное трансу, созерцание огня в камине.       «Ну, смотрите-смотрите, я не жадный…»       Внезапно что-то грубо ткнулось Майклу в плечо. Отвлёкшись от огня, мальчишка напряжённо упёрся взглядом в глаза громадной змеи, явно не имевшей ни малейшего понятия о личном пространстве.       — Детёныш вкусно пахнет, Хозяин, — прошипела змейка, высовывая язык и задевая Поттера по щеке.       Том тут же прервал речь, заинтриговано посмотрев на своеобразный выпад своей питомицы Нагайны, и так же с явным интересом ожидая реакции Майкла. Лорды же от этой «реакции» замерли в ужасе.       Болезненного вида мальчишка, к потрясению кучки аристократов, буквально изменился в лице и, медленно оскалившись, выпустил изо рта два иглообразных клыка, чтобы на низкой ноте с таким же треском, как трещат поленья в камине, прошипеть:       — А ты для меня пахнешь как тушёнка.       У лорда Малфоя, как и у сидящего рядом с ним Макнейра, зашевелились волосы на голове. Но последней каплей для их самообладания стал заливистый смех его Темнейшества, откровенно наслаждавшегося развернувшимся перед ним представлением.