Тройка, Семерка и Туз

      Живое пламя в камине, треск горящих дров, мягкое уютное кресло, тёплый чай и плед. Казалось бы — для завершения картины уюта не хватало только любимой собаки у ног, но с этой функцией вполне неплохо справлялась и Нагайна. Тёмный Лорд пребывал в редкостном состоянии удовольствия, ощущая блаженство от таких, казалось бы, банальных для простых смертных вещей, как обычный человеческий комфорт. Том и сам удивлялся, насколько на самом деле оголодал по физическим впечатлениям, недоступным бестелесным существам, каковым он и являлся последние двенадцать лет. Мальчишка, сидевший подле него, шуршал страницами последних выпусков «Ежедневного Пророка», отданных ему Лордом для изучения событий, происходящих в стране и в мире магии. Это могло пригодиться для последующего диалога, а так же для того, чтобы ребёнок, каким бы чудовищем тот не являлся, смог лучше сформулировать свои вопросы.       В помещение сквозь стену устрашающим призраком вплыл Лось. Хтонь с момента переселения из Хогвартса в поместье Малфоев быстро освоилась и тратила своё время, то медитируя над телом младшего Поттера, пока тот находился во сне, то, на пару с Нагайной гоняя павлинов и другую живность по всему поместью. Майкл на мгновение отвлёкся от газеты, радостно поприветствовал своего призрачного товарища, но затем снова вернулся к бумажным новостям.       И всё же, какой бы третьесортной прессой не был «Пророк», он все равно являлся главным источником вестей со всей магической Британии, отчего Волан-де-Морт и его ближайшие соратники с особой тщательностью изучали сие издание.       Итак. Первая новость — по мнению Лорда Судеб и его соратников, крайне прискорбная. Это новость о том, что один премерзкий старик до сих пор не предал свои дряхлые кости земле.       — Да ёперный театр… — с болезненной досадой выдохнул Майкл, смотря на живую фотографию очень даже живого Альбуса Дамблдора на первой полосе.       «Теперь уж точно не стоит возвращаться…» — умозаключил Поттер. Парнокопытный демон в поддерживающем жесте положил свою голову-череп мальчишке на плечо. Сей незаурядный жест ободрения со стороны чудовища вызвал лёгкую улыбку на лице Тома.       Старик, со всех сторон окружённый букетами цветов, полностью обмотанный бинтами и чем-то похожим на гипс, бесспорно, вызывал жалость у читателей. Отчасти. В газете писали, что пострадавший от неизвестных вредителей, Кавалер Ордена Мерлина и победитель тёмных колдунов, между прочим, не должен был быть в школе, ибо его отстранили от всех школьных обязанностей. Сам же директор оставался немногословен насчёт произошедшего, однако верные ему преподаватели в отчаяние вопили о возвращении «Того-Кого-Нельзя-Называть».       К счастью тёмной стороны, «Пророк», а соответственно и общественное мнение, остался равнодушным к таким заявлениям. Но что действительно взбудоражило редакторов и читателей… и даже возмутило до глубины души — так это всплывшая правда о происходивших на протяжении учебного года нападениях. Шестеро жертв окаменения, среди которых четверо малолетних школьников, один призрак плюс кошка. И один пропавший без вести — брат Избранного, Майкл Поттер. Мальчишка задумчиво, почти не мигая, взирал на собственную, явно сделанную исподтишка, чёрно-белую фотографию. Камера запечатлела младшего Поттера, одетого в потрёпанную школьную форму своего факультета, сидевшего на подоконнике со стороны внутреннего двора. Мальчишка расслабленно качал ногами, записывая что-то в кожаную чёрную тетрадку. Скорее всего, его сфотографировал Колин Криви до своего окаменения.       Поттер хотел спросить, правильно ли он понял написанное, однако Том внезапно неловко дёрнул рукой, сбрасывая Нагайну, неаккуратно обвившую его бедро в месте, где Майкл оставил свой укус. Да, о таком понятии как «боль» Волан-де-Морт в своём виде призрака явно успел позабыть. Даже не просто подзабыть, но и с каким-то извращённым мазохистским чувством соскучиться. Мальчишка же, тем временем привстал, чувствуя, начавшую накрывать его волной, вину за содеянное. Глядя, как Реддл схватился за ногу из-за укола боли, плавно перешедшего в боль ноющую, Поттер, не сдержавшись, выдал нечто нечленораздельное, но похожее на извинения. Том тут же остановил поток слов жестом руки.       — Тебе незачем извиняться, малой.       Реддл меньше всего хотел, чтобы Майкл себя в чём-то винил, но, судя по выражению лица мальчишки, сказанное им не услышали.       — Майкл. Пойми, если бы ты этого не сделал, мы бы оба погибли.       Поттер, пару раз растерянно моргнул. Казалось, он понял то, что Том хотел до него донести, но всё равно выглядел расстроенно.       — Сильно болит? — спросил Майкл, отводя взгляд.       Том фыркнул, а затем протянул руку к ребёнку, вот уже не раз спасшему ему жизнь. Весь погружённый в самобичевание, Поттер не ожидал такой подставы от Реддла, как то, что тот растреплет его шевелюру. Ощущения были чертовски непривычны, но Майкл никогда не смог бы назвать их неприятными. Скорее наоборот. Реддл же снисходительно, но тепло посмотрел на мальчишку:       — Нет, все почти прошло.       Голос Тома звучал уверенно и ребёнок тепло улыбнулся в ответ, наконец полноценно осознавая, что с его другом всё хорошо. Так что, сев на своё место, он вернулся к газете.       — Значит, я без вести пропал? — пронзительно взглянув в глаза Тому, спросил Майкл.       — Да, — ответил мужчина, уведя куда-то взгляд.       — А тело найдут? — нервно усмехнулся Поттер.       — Вряд ли… — закинув ногу на ногу, начал свой рассказ Волан-де-Морт. — Видишь ли, в происходящих окаменениях, виновный не найден. Косвенно за произошедшее будет отвечать Дамблдор, ибо в его обязанности входило расколдовать детей — либо купив зелье тонизирующего глотка мандрагоры, либо купив зрелых мандрагор и дав задание штатному зельевару сварить лекарство. Но он, как тебе известно, этого не сделал. Также в его обязанности входило оповестить о произошедшем Аврорат, чего он тоже не сделал. Но, возвращаясь к тебе…       Реддл поставил чашку на столик. Казалось, рассказываемая история до смеха забавляла и самого Тома, но тот держал себя в руках, раскрывая деталь за деталью. Поэтому, сцепив пальцы в замок у подбородка, он продолжил:       — Видишь ли, твой товарищ «Дружелюбный Лосяш» именно в день моего воскрешения… Хм… по какой-то своей причине растормошил гнездо близ живущих акромантулов. Отчего те повыползали буквально из всех щелей и добрались даже до Хогвартса. Удивительно, что они в принципе спокойно прошли на территорию магического замка. Видать, старик ставил не «избирательную» защиту, для конкретного количества анимагов, кентавров и тёмных колдунов, а просто снял ее полностью.       Том хмыкнул, на мгновение прервавшись, чтобы сделать глоток чая из утончённой фарфоровой чашечки. Майкла это несколько позабавило. Суровый Тёмный Лорд мог бы выглядеть возвышенно и устрашающе с бокалом красного вина или со стаканом огневиски… Но с фарфоровой чашкой, да ещё с цветочками по кайме?       — Как ты уже понял, это происшествие скрыть не удалось. Его тоже освятили в «Пророке». Если коротко, то твоё исчезновение приписали к типичному у акромантулов способу охоты. Как ты сам знаешь, они не плетут паутину для охоты, а выслеживают свою добычу словно млекопитающие хищники. Участь несчастных жертв незавидна — пауки утаскивают их в своё гнездо для поздних перекусов. Ты же, хе-хе, в этом случае, как маленький слабый второкурсник, пошёл им на закуску.       — Ах да… ещё кабинет директора мистическим образом подорвался. Но насчёт этого улик не так много.       Майкл обиженно вскинулся, вмиг видоизменившись и ощериваясь. Уже паук, а не мальчик, вздыбил гриву недовольно зашипев:       -Что?! Акромантулы?! Да ты!.. Какой позо-о-ор…       Так же быстро как и разозлился, Поттер остудил свой гнев под грузом досады.       — Срань колдунская… Бедные мои сектанты, Том… Тётя, мать её, Петунья, дурик-бублик-Дадлик… А вот Гарри мне не жаль, мудак, пусть его совесть сожрёт.       Издав животный стон, мальчишка поднял свои паучьи глаза на Тома, изображая взгляд кота, одержимого вселенским голодом. Тёмный Лорд поперхнулся воздухом, а Нагайна, обиженная на зубастого детёныша, ненадолго перестала дышать.       — Ты чего удумал? — сжав кулаки, прошипел Том.       — Ну… Понимаешь… Мне нужно подать какой-нибудь знак моим последователям… — проныл Майкл пародируя Реддла.       — Даже и не думай, — стиснул зубы Тёмный Лорд. — Считаешь, можно просто взять и написать своей тётке, которая в постоянном контакте с карманным героем Дамблдора, и которая даже не заботилась о тебе должным образом?       — Да, думаю! Она ненавидит старика так же сильно, как и я с тобой! А ещё она считает, что её жизнь пошла по пизде именно из-за него. И она обо мне заботилась!.. как могла… особенно когда я был болен… даже больше чем о Гарри, вообще-то. Том посмотрел на Майкла исподлобья.       — Только послушай… Мои друзья мне доверяют, они знают, что я странный и необычный… Боже, мы с Луной демонологией пытались заниматься. И никого из них это не пугает…       Реддл приблизился к Майклу, щуря глаза:       — Меня тоже, и в чём разница? Своими действиями, ты можешь подвергнуть опасности нас обоих! Ты осознаешь это?       С минуту помолчав, мальчишка ответил:       — Да, я осознаю. И ещё я уверен, что они не проговорятся.       Паук улыбнулся, на глубине его больших глаз заблестели дьявольские огоньки. Тёмный Лорд отшатнулся.       — И какая же дикая идея на сей раз пришла в эту лохматую голову?       — Ты знаешь что такое сонный паралич? — возбужденно спросил Тома мальчишка.       — Сонный паралич называют последствием проявления многих существ из демонического пантеона самых разных стран. Мара у славян, Писадейра в Бразилии, у басков за сонный паралич отвечал Ингума… Я Лорд Волан-де-Морт, конечно я знаю, что такое сонный паралич.       Реддл хотел закончить, но был перебит младшим Поттером:       — Я тоже могу так делать!       Том издал тяжёлый, и оттого усталый вздох. Мальчика же потряхивало от предвкушения очередных приключений.       Его Темнейшество раздосадовано посмотрело в глаза призрачному лосю, ища поддержки и понимания. Однако Лось был лосем а потому он лишь вернул его Темнейшеству взгляд, но уже ехидный: «Я годами терпел все шалости этой мелочи пузатой, теперь твоя очередь». И издал непонятный хрипящий звук, похожий на потусторонний смех.