Тройка, Семерка и Туз

      Морозный воздух сдавил горло.       Мужчина сразу узнал давно знакомый эффект от заклятия «Силенцио».       Недавний незваный гость, — а ныне уже пленник, — тяжело дышал, и каждый хриплый вдох напоминал о танце времени со смертью. Казалось, ещё чуть-чуть, и его агонизирующие лёгкие, вместе с горлом, треснут, как старый фарфор. Тогда, его жизнь, итак постоянно находившаяся на волоске, прервётся окончательно.       А пока охотник боролся паникой и адреналином в своей крови, в его уши, — будто набитые ватой, — проникли отголоски очень жаркого спора. Он слышал их, как сквозь толщу воды. Два голоса — разные по тональности и с разными по смыслу словами, активно решали чью-то дальнейшую судьбу.       Чью-то…       … судьбу.       — Ты не можешь просто взять и убить его! Он точно знает о таких, как я, о моей природе! Как, по-твоему, он вообще меня увидел?!       Тонкий, взволнованный голос был знаком, но на этот раз звучал приземлённей. Пропали звенящие, свойственные насекомым, ноты, оставляя лишь простое человеческое звучание. Казалось, ребёнок пытался остановить чужой, весьма кровавый, порыв…       … например, порвать Крисса Смита на много маленьких, не жизнеспособных кусочков.       Судорожно приходя в себя и резко выныривая из полуобморочного состояния, охотник понял, что не только не мог ни только видеть, но и как-либо сдвинуться или расправить затёкшие руки.       Ощущения были не из приятных, но… за не такую уж короткую жизнь Крисс успел побывать в разных, подобных этой, ситуациях и, сопоставляя нынешний опыт с предыдущими, догадался, что находился явно не в Британском Аврорате. В его нынешнем положении явно имелся какой-то подвох.       Цепи, которыми его приковали к стене, на первый взгляд показались охотнику немагическими. А ещё очень громкими — хватило малейшего движения, чтобы они громко звякнули, привлекая внимание обладателей спорящих рядом голосов.       Металл неприятно обжог кожу, заставляя успокоиться, оставить жалкие попытки вырваться.       «Всё же заколдованные», — горестно вздохнул Смит.       — Этот ублюдок ранил тебя!!! А ты говоришь мне оставить его в покое?! — злобно зашипел второй.       В стену, совсем близко от головы Крисса, прилетело что-то тяжёлое и разбилось вдребезги. Звон стекла почти заставил охотника испуганно дёрнуться, однако Смит вовремя сдержался. Его нервы были закалены постоянной опасностью. Порой, Криссу даже нравилось сравнивать собственное самообладание со сталью, однако было ли это так в реальности… ему только предстояло узнать. И, хоть он не мог видеть источник угрозы, он всё ещё чувствовал, что в камере вместе с ним находятся лишь двое. Это давало какую-никакую надежду на побег.       — Нет! Я говорю не «оставь его в покое»! Я говорю — «не убивай его»! Это разные вещи, — раздражённый ответил ребёнок. И на этот раз его собеседник явно услышал все как надо, ибо интонации пошли на убыль, а недавнее злобное шипение змеи плавно перетекло в увлечённый шёпот.       Спор продолжался ещё минут десять, но теперь, Крисс не мог разобрать больше ни слова, так что неизвестность, пополам с беспомощностью начали раздражать и пугать его с новой силой. А ещё, вспоминая свой опыт работы в Магическом Конгрессе Управления по Северной Америке, он не мог не проводить аналогии с ситуацией, в которую так глупо и бесславно попал.       Крисс Смит из широко известной, — по крайней мере в Северной Америке, — семьи Смитов, как и вся его родня, был контрактником, специальным агентом-ликвидатором, специалистом в изучении криптидов*, духов, призраков и всевозможной нечисти.       В своей работе ему не было равных, многие даже сравнивали его с собственным дедом, прославившимся убийством твари с Брей Роуд. Что, естественно, только добавляло в глазах окружающих очков престижа. Но среди этой ложки мёда была удручающая бочка дёгтя, и заключалась она в том, что все Смиты, как и он сам, являлись сквибами.       Вопреки декларируемой в Америке «толерантности», место того чтобы принимать и относиться с пониманием к этой особенности его семьи, общество магов чаще всего воспринимало ее как что-то скверное, порицательное… что-то необъяснимое, а самое главное — заразное.       Однако Сами Смиты знали легенду собственной семьи… но, что вполне логично, не распространялись о древних предках-переселенцах, которым покровительствовали тёмные божества.       По мнению старейшин клана, лишение магии являлось обоснованной платой за обладание способностями, выходящими вне пределы желаний и возможностей чистокровных магов. И поэтому же данный факт относился к разряду семейных тайн, не разглашаемых в повседневной жизни.       Даже спустя столько лет после отмены закона «Раппапорт» проблема нетерпимости и неприятия определённых магических рас, всё ещё являлась огромной проблемой всего магического Нового Света… особенно в высших кругах. И долгие годы официальной работы охотником, Смит каждодневно испытывал на собственной шкуре, каково это — быть не таким, как все.       Притеснения, ущемление прав, издёвки коллег-магов — данные моменты являлись обыденностью, воспринимаясь как должное.       И он продолжал бы считать собственные условия жизни скотскими, если бы однажды не оказался на Британских островах. Точнее не просто оказался случайно, а был направлен переводом из МАКУСА.       В Америке у него хотя бы имелась стабильная работа, пока его не отстранили из-за инцидента в Плимуте и последующим случае с Вендиго. Здесь, в Британии, из-за того, что Крисс не обладал магическим даром, его запрос в аврорат и рекомендательное письмо не меньше, чем на пятьдесят страниц с прикреплённой к ней стопкой подтверждений всего его опыта работы, просто не стали рассматривать.       Смиту рассмеялись в лицо всем отделом. Что ещё мерзостнее, — когда он, вполне справедливо, послал всех куда подальше в ответ на такое отношение, — его, охотника со стажем, без особых церемоний просто выгнали за порог.       Послав срочное письмо на своё старое место работы, чтобы уточнить «какого черта?!» и что не так произошло с его переводом, в престижности которого Крисса столь рьяно убеждал его младший брат, занимавшийся всеми бумагами, охотник в ужасе узнал, что никакого перевода и не было.       Оказалось, что документы, данные ему на подпись близким родственником, являлись бумагами на официальную подачу в отставку.       Воспоминания о предательстве собственного кровного и единоутробного брата, с которым они прошли так много испытаний, приключений и даже поражений, — если говорить о последнем деле, — отдавали холодом в душе. В голове Крисса крутился только один вопрос: «За что?» Неужели он был таким плохим братом? Неужели конкуренция по работе важнее семейных уз?       И, если в порыве отчаяния, Смит мог сделать свою жизнь хуже, то он явно перевыполнил план, связавшись с контрабандистами. Возможно, именно они схватили его сейчас. Он ведь так и не выдал местоположение дома с награбленным. Было бы логично, реши эти парни найти своего слинявшего подельника, чтобы выбить из него столь интересующую их тайну.       Именно на этой мысли Крисса чужой спор внезапно закончился.       С охотника резко сорвали повязку, отчего свет магического огня резанул его по глазам. Камера, напоминавшая каменную келью монаха, оказалась не такой уж и жуткой, какой рисовало её себе его разошедшееся воображение.       «Бывало и хуже…»       Минимум удобств, зато и чудес инквизиционной инженерной мысли поблизости не наблюдалось. А привыкнув к освещению, Крисс наконец-то смог разглядеть присутствовавших в камере спорщиков.       Высокий, устрашающий, похожий на змею колдун с палочкой наготове и двенадцатилетний, болезненного вида мальчишка с горящими глазами. Сказать, что охотник был удивлён такой сомнительной компании — значит нечего не сказать. Но, судя по вытянувшимся лицам его пленителей, те оказались удивлены не меньше.       Запнувшись и на мгновение задумавшись о причине столь повышенного к нему внимания, мужчина фыркнул.       Догадаться было не так уж и сложно.       Глаза.       В полутёмном пространстве маги, — будь они не совсем обычными магами, — скорее всего, могли увидеть как неестественно сияли глаза Смита.       — Я же говорил! Как енот на дороге! — восторженно прошептал мальчишка.       «Что? Енот?»       — Скорее, как бешеный помойный книзл… — зловеще прошипел в ответ своему юному оппоненту старший колдун, приставляя волшебную палочку к горлу пленника.       «О боже, они что, никогда не слышали об охотниках? Бедные пещерные британские кудесники», — усмехнулся охотник, уже представляя, как те будут удивлены, узнав его получше.       Конечно, если сразу не убьют.       А они могли, ведь если мимика Крисса вызвала сдержанный восторг в глубине глаз мальчишки, то на лице змееподобного колдуна проявилось злобное возмущение. На конце его волшебной палочки, — сдавленной бледными пальцами столь сильно, что когти впились в поверхность дерева, — опасно замерцал красный лучик заклятия.       — Надеюсь, тебе хватит смекалки догадаться, почему ты здесь? — от волшебника с лицом рептилии разило угрозой.       Он смотрел на охотника, как смотрит Нунду, — самый опасный зверь в мире, — на своих жертв: с превосходством, яростью и желанием перекусить пополам.       Однако, было среди всего этого коктейля эмоций и кое-что другое — непредсказуемое, но обнадёживающее.       На охотника смотрели с интересом.       Может, сразу и не убьёт.       Смит уже было набрался храбрости и решился ответить, резко открыв рот… и сразу же закрыл его, вспомнив про ранее наложенное заклятие, льдом обжёгшее горло охотника. Глядя на это, тёмный маг взмахнул палочкой, отменяя эффект немоты.       — Ну, и?       — К-ха, у меня есть определённые предположения… — хрипло отозвался пленник.       Посмотрев за спину мага и встретившись взглядом с бледным, болезненно выглядящим ребёнком, Крисс отметил, что тот всё время держался за место, куда охотник попал ранее своим выстрелом.       Стыд обжёг нутро мужчины, но в это время когтистая ладонь схватила его за подбородок, отвлекая внимание от ребёнка, обратно на взрослого волшебника.       — Если у тебя есть «определённые предположения», тогда почему ты все ещё не молишь о прощении?! — алые глаза, казалось смотрели в самую душу Крисса.       По спине побежали мурашки.       «Приехали…»