Тройка, Семерка и Туз

      Власть ночи сходила на нет, осуждаемая и отпугиваемая пением ранних птиц. Её последние уцелевшие угольки таяли на границе земли и небесного свода, а оцепеневшие деревья, чьи силуэты, словно стражники, чернели на фоне сумеречного неба, будто пытались отогреться после жуткой ночи.       В этот час, невидимый путник шёл своей дорогой, не разбирая направлений, ничего не замечая, и не вчитываясь в названия улиц.       Поместье Малфоев было не так уж далеко, поэтому Майклу просто хотелось насладиться пешей прогулкой, заодно уложив в голове все произошедшее с его жизнью в последнее время.       «Подумать только. Мало того, что воскресил самого Волан-де-Морта, так уже успел выполнить одно из его поручений. И, — словно этого мало, — теперь радостно возвращаюсь к нему под крылышко. Обосраться можно, какие чудеса в решете…»       А ведь Том… а что Том…?       А Том его обманывал, использовал и, стоит это помнить, убил его родителей!       Младший Поттер должен жаждать мести — хотя бы за своё испорченное детство, раз уж не помнил отца с матерью достаточно, чтобы тосковать по ним. Он должен злиться, ненавидеть Тёмного Лорда или не желать иметь с ним ничего общего, на самый крайний случай!       Но, судьба переменчивая штука.       А историю пишут победители — недавние события очень хорошо это показали.       Майкл не успел даже вспомнить обо всем что сделал Тёмный Лорд, как появились новые обстоятельства, довольно мягко и плавно сгладившие самые острые углы, да так, что мальчишке было и сказать нечего.       Вернее было… но в основном нецензурного.       Самый могущественный тёмный маг нынешнего столетия оказался единственным, кто возвёл заботу о Майкле в ранг первостепенных задач, хотя и не был обязан этого делать. В то время как те самые взрослые, гордо горланившие о тяжёлой ноше и великой судьбе детей почившей семейной четы Поттеров, не сделали ровным счётом ничего, чтобы сохранить физическое и ментальное здоровье этих самых хотя бы в относительном порядке.       Детей в общем, а Майкла — в частности. Даже не так… Майкла — в особенности.       И именно Том, проявляя то ли жалость, то ли, — как бы странно не звучало, — человечность, забрал его себе.       Не в качестве заложника или трофея, а как… подопечного.       Эти противоречия вызывали у Майкла головную боль. Ситуация являлась поистине странной, хотя и приятной.       Когда Поттер в ту роковую ночь заступился за Тёмного Лорда перед Дамблдором, все соображения, все его логические выкладки, выстраиваемые с самого детства, все его отношение в Волан-де-Морту… все они, вместе с инстинктом самосохранения отправились куда-то на задворки сознания.       Совсем как в том параллельном мире, куда отправлялась, раз за разом, его душа и где жизнь была более чем проста, а так же понятна — убей, либо будешь убит.       «Да таким, как чёртов Дамблдор, самое место на соседней койке рядом с Верноном».       Воспоминания о дяде Верноне привычно отзывались тупой болью в подреберье, пополам с холодным страхом. Погребённые в глубинах подсознания, они редко подавали признаки жизни, но Поттер знал — будто чудовища, эти твари всё ещё обитали там и вряд ли бы убрались куда-то добровольно.       К слову о воспоминаниях… точнее о самых свежих из них — например, о подозрительной речи директора… У младшего Поттера спустя несколько дней осмысления случившегося накопилось немало вопросов.       В смысле «от его семьи надо было избавиться раньше»?       В смысле «его мать, Лили, сектантка»?       В смысле «у Эвансов были какие-то скелеты в шкафу»?       Что за чушь…?!       Встав как вкопанный посреди старой сельской дороги, Майкл задумался. А как он вообще всё это время объяснял самому себе всю мистику, происходившую с ним после инцидента с дядей Верноном?       Загробные путешествия прямиком в потусторонний мир, — полный демонов и прочих метафизических тварей, — чужды даже колдунам. Нет, можно, конечно, предположить, что это всего лишь сны, миражи или галлюцинации умиравшего мозга…       Вот только есть моменты, очень этому мешающие.       Поттер задумчиво посмотрел на свои трёхпалые руки, опровергая сами попытки мозга вернуться к привычной и простой схеме мира. Не очень-то похоже не сон, мираж или галлюцинацию.       Сорвав высокий колос какой-то травы, мальчишка, не задумываясь, взял его в рот. От таких размышлений, как ни странно, хотелось курить.       «Может это наследственность? Чем вообще занимались Эвансы? Кем были мамины родители — мои дедушка с бабушкой?»       За размышлениями дух не заметил, как перешагнул границу территории владений Малфоев. Мысль о том, что он буквально несколько часов назад «гостил» в доме своих теперь уже весьма подозрительных дедушки и бабушки, однако не задумался даже мало-мальски оглядеться, вызывала чувство досады.       В то же время, пока Майкл размышлял о тленности бытия и собственной недогадливости, пернатые певцы этих земель, что до того горделиво заливавшиеся щебетанием и трелями, замолчали.       В своей задумчивости Поттер не успел понять кто именно напугал птиц, а мгновение спустя ему вовсе стало не до того. Левый бок пацана, там, где должна была быть его отсутствующая почка, прострелило адской, выворачивающей на изнанку, жгучей болью. Майкл успел издать лишь болезненный вопль, вместе с которым его астральное тело инстинктивно ушло метра на полтора в сторону.       Вместе с этим, нападавший показал себя, проявившись в предрассветных сумерках. Он просчитал маршрут и траекторию прыжка существа, поэтому больше не мог сидеть в засаде, рискуя упустить добычу.       Этот нападавший прекрасно знал, что для призраков и нечисти выглядел до усрачки опасно. Его глаза, умеющие видеть представителей потустороннего вида, вгоняли чудовищ в состояние оцепенения и ужаса, практически кататонический ступор*.       Невыразимцы из «МАКУСА» для себя объясняли это тем, что для нечисти его взгляд, — являющийся характерной родовой особенностью и передающийся по наследству, — монстрам виделся словно особое свечение, сравнимое с заклятием Патронуса. Так что, хотя это была всего лишь теория, охотник никогда не пренебрегал возможностью использовать данную особенность в свою пользу. Как-никак, он имел дело с нечистой силой.       Как мужчина и предполагал, мелкая хтонь, каковой Майкл и являлся, представляла из себя существ до смешного беспечных, а так же не сложных в истреблении.       Например сейчас чертёнок даже не убегал. Он, притихнув и схватившись за рану, просто ошалело упёрся взглядом в охотника. Мужчина невольно отметил, что на вид духу около семнадцати лет. Паука можно было бы сравнить с обычным подростком, если не брать в расчёт людоедство, кровожадность и довольно примитивное строение содержимого черепной коробки, заменяющее хтони мозг. Это делало подобных существ более близкими к обезьянам, нежели к людям.       «Всё равно, что зайца подстрелить, только мясо с собой не заберёшь…» — мысленно усмехнулся охотник.       Приближаясь жертве на расстояние вытянутой руки, он передёрнул затвор старой девяносто девятой беретты. Однако…       — Ты чё… в меня выстрелил?!.. — хрипло, но от того не менее возмущенно сказало существо вполне себе человеческим, детским голосом. «С-серьёзно? Ох, нихуя себе…» — абсолютно не ожидая осознанной человеческой речи от существа, охотник замер, невольно и сам медленно приходя в состояние ужаса. — «Или мир сошёл с ума, или я… я что, ребёнка подстрелил?!»       — Э… прости, что ты сказал? — обескуражено выдавил мужчина.       Майкл лежавший на земле и зажимавший простреленный бок, из которого вытекала пульсировавшая голубая жидкость, напоминавшая кровь, посмотрел на незнакомца как на местного полоумного. С пол минуты он даже выдавить ничего осмысленного из себя не мог, хорошо хоть псих с огнестрелом больше не торопился нападать.       — «Прости», блять?! Ты мне брюхо прострелил!!! Радуйся, что там ничего важного не было, глист сутулый!!!       Под истеричные крики и клокотания мелкой хтони мужчине стала ещё более не уютно от произошедшего. В голове у охотника со скоростью света проносились всевозможные наименования самой разной нечисти, могущей выглядеть, вести себя и иметь те же способности что и эта крикливая мелочь, однако…       «system error»       «system error»       «system error»       … к сожалению, возможных совпадений в мозговой библиотеке не нашлось.       Поэтому, разум охотника, защищая самого себя, вернулся к привычному алгоритму работу. Нечисть, есть нечисть, поэтому, глядя неизвестное существе, мужчина решил, что всё же стоило бы этого мученика добить.       Просто для профилактики — мало ли что оно из себя представляет? Охотник снова вскинул ружьём… и снова замер.       Предыдущий опыт работы и даже совместной охоты с такими существами, как вампиры или оборотни, доказывал, что есть добрые души и среди представителей Неблагого двора.       Палец дрогнул, медленно соскальзывая с курка.       «Блять, как же это неправильно. Отец меня бы да за такое на месяц посадил в изолятор».       Спрятав оружие в наплечную кобуру, мужчина нервно прикинул, что мог бы сделать, чтобы хоть как-то облегчить боль бедного паука. Существо же встрепенувшись и мелко задрожало. Казалось, всё внимание хтони сосредоточилось на чем-то другом.       Охотнику это показалось, по меньшей мере, странным, но в большей мере — не предвещающим ничего хорошего, особенно когда существо перехватило его руку, протянутую чтобы помочь, крепко сжав ее острыми когтями.       — Проваливай отсюда… — встретившись взглядом с напавшим на него мужчиной, хрипло и предостерегающе прошептал дух, дымом растворяясь в воздухе.       Однако, охотник не прислушался к предостережению, встав в боевую стойку и достав оружие. Готовый обороняться, незваный гость дёргано оглянулся в сторону дома, к которому и направлялся ранее подстреленная хтонь.       Каким бы странным не был тот дух, чуть не отправившийся обратно за грань по милости мужчины, вряд ли среди чудовищ, пришедших за него отомстить, будет что-то или кто-то, с кем не состоявшийся убийца не смог бы совладать. В предвкушении предстоящей битвы, о которой он так давно грезил, охотник еле сдерживал себя от призывного окрика, выдавая своё место будущим противникам.       Тем неожиданней для него было увернуться не от молниеносных когтей монстра, а от луча оглушающего заклятия.       «Колдун?!» — осознал охотник.       Минута промедления, ещё одно заклятие, почти задевшее вторженца по касательной, и вот, мужчина, растеряв всю свою храбрость, но не здравый смысл, уже нёсся сквозь кусты.       «Колдун ебучий, мать его, Крисс! Да как же тебя угораздило?!» — в панике вопил мозг. Обладателя этого самого мозга уже разыскивало Британское министерство магии, а он сам пришёл к ним в руки, как миленький, да еще на блюдечке с голубой каёмочкой.       Внезапно, перепрыгивая через поваленное дерево, охотник почувствовал, как зацепился одеждой за неровную поверхность дерева. Однако оказалось, что его поразило заклятием оцепенения.       Кубарем падая в овраг, чтобы собрать по пути все возможные неровности, сучья и камни, Крисс успел ощутить как его лицо начало стремительно намокать. И это был совсем не пот после быстрой пробежки с препятствиями. В последний раз перевернувшись на самом дне, охотник замер, лежа на земле, на животе, чуть повернув голову в бок. Кровь обильно затекала на его лицо, заливая глаза ярко-красным и в этом зареве последним, увиденным мужчиной, перед тем, как он отключился, был жуткий тёмный силуэт.