Тройка, Семерка и Туз

      Северус Снейп.       Бывший Пожиратель Смерти. Бывший двойной агент.       Последний представитель Древнейшего и Благороднейшего рода Принцев.       Самый молодой Мастер Зельеварения за последние сто лет.       Человек, по чьей вине погибла любовь всей его жизни.       Северус Снейп, в глазах окружающих, являлся человеком однобоким и недалёким, не способным выйти за рамки своих предрассудков.       Но это было совсем не так.       Мало кто знал настоящего Северуса Тобиаса Снейпа — его историю, его мечты, его желания, его тайны…       [… постыдные и не очень]       И, в свете этого, мало кто знал, что Ужас Подземелий или же «Принц-полукровка», как когда-то он сам себя назвал, являлся безвольным заложником своей противоречивой, импульсивной натуры.       Вся его жизнь, начиная с самого детства, представляла из себя борьбу с самим собой, со своим эгоизмом и с чувством острого, безнадёжного собственничества.       [однако это не так уж и удивительно]       Для человека, выросшего в условиях постоянных лишений, такие чувства были естественны.       Начиная с самых ранних лет, мальчишка по имени Северус Снейп не мог позволить себе что-либо по-настоящему личное. Рубашки, донашиваемые за матерью, обувь не по размеру, купленные в лавке старьёвщика книги, учебники и перья - ничто из этого не являлось до конца его вещью.       [даже Эйлин Снейп, — в девичестве Принц, — была предана не ему, а его отцу, которому позволяла себя терзать и унижать]       Поэтому не надо спрашивать откуда взялись все те чувства и желания. Для человека, выросшего в условиях постоянных лишений, они являлись чем-то мучительным, но привычным.       Но однажды, высшие силы или же Бог, — которому, передавшая свои магические корни, мать заставляла молится сына, — услышали его.       Так у Северуса появилась «Она», а после и «Он».       «Она» была прекрасна. Капризна как дитя, хитра словно лиса, но светла и полная надежд, а так же планов на будущее, которые он сам никогда не позволял себе строить.       А «Он»… ох, «он» был избалован и смел, «он» был потрясающе талантлив и при все этом, «он» был куда более мягок нежели «она».       Самое прекрасное время для Северуса — когда они существовали втроём.       «Он», «она» и Снейп.       Самое прекрасное время… закончившееся, когда окружающие узнали об «их» идиллии.       Правда раскрылась, вызывая у окружающих отвращение, пополам с порицанием. В атмосфере, царившей внутри Хогвартса, к подобным союзам относились более чем жёстко и жестоко.       Да и в обществе часто не понимали союзов богатства и бедности, красоты и уродства.       Естественно, под давлением чужих мнений, чужих насмешек и издёвок, «их» отношения затрещали по швам. Это не могло не напомнить Снейпу о его собственной матери — некогда богатой наследницы, вышедшей замуж за маггла и тем самым сломавшей себе жизнь. Вот только тем самым «магглом» в данном случае выступал уже он сам, не подходящий своим партнёрам ни по статусу, ни по внешности.       Презрение к себе копилось, смешиваясь с осознанием собственной никчёмности и уродства… пока не вылилось в безобразную ссору, которая отдалила «их», которая разбросала всех троих по разным полюсам этого мира.       Ему оставалась лишь жалкая надежда на воссоединение… если бы только Северус Снейп смог заставить себя попросить прощения, если бы смог перебороть свою трусость, если бы смог найти каплю храбрости и сделать в итоге хоть что-нибудь…       А потом наступил день, когда иглы ветров тревожно пронизывали лес рядом с «его и её» домом. День, когда мир Северуса в мгновение ока из тоскливого, стал больным и беспросветным.       День, когда «его и её» не стало.       Знание того, что он, хоть и косвенно, но был к этому причастен…       … оно убивало все живое внутри него.       Единственной причиной для того чтобы влачить своё жалкое существование дальше оставались двое детей — так похожих и, одновременно, совершенно не похожих на своих родителей.       Да, он был не лучшим преподавателем или наставником на свете.       Да, один взгляд на детей Джеймса и Лили Поттеров рождал в душе Снейпа неконтролируемое чувство досады, обиды и скорби, настолько сильное, что временами Северус совершенно не имел сил себя контролировать.       [чего только стоит тот раз, когда он влепил впавшему в истерику Майклу пощёчину]       Но все же ему было необходимо знать, что с этими двумя все в порядке.       И, как много лет назад, хоть Снейпу и было стыдно за свои действия, а так же за свои безжалостные слова, сказанные одинокому ребёнку, но сама мысль о том, чтобы попросить у него прощение, выворачивала Северуса наизнанку.       [второй раз на все те же грабли, да, Ужас Подземелий?]       Какая ирония — вопреки всем колким ядовитым словам Снейпа, Гарри почти не походил на своего отца. Майкл же, лишь отдалённо напоминал мать, а на Джеймса и вовсе совершенно не похож внешне.       Дерзость и неконтролируемость «младшего» брата «Тогда-ещё-Избранного» поражала воображение и было в ней что-то странное, что Северус ощущал на уровне интуиции и защитных рефлексов, природу которых Снейп никак не мог разгадать.       До этого дня.       Больше не было никакого смысла гадать.       Долгие поиски пропавшего ребёнка, полные бессонных ночей и бессчётных упрёков самому себе, наконец завершились. Точку в них поставил Хагрид, нашедший то, что можно было назвать останками Майкла Поттера.       Зельевар не мог поверить в происходящее, даже не смотря на то, что он сам лично вызвался проверить тело [надеясь, что это просто чья-то дурная шутка]. Те же близнецы Уизли, сдружившиеся с мальчишкой, могли бы подстроить нечто подобное.       Увы. Тело оказалось настоящим.       Мальчик был безнадёжно мёртв.       [что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни, Поттер?]       [напиток живой смерти, Поттер, настолько сильный, что выпивший его будет казаться мёртвым]       После зрелища маленького, беззащитного и бледного растерзанного тела зельевар ушёл в глубокий запой.       [не уследил, не помог, не защитил]       Оставляя жалкие остатки своей саднящей души на дне бутылки, Снейп, казалось, во второй раз переживал смерть возлюбленных.       Стоило же Северусу немного протрезветь, как на его голову свалились вначале сами похороны, а затем и, известная своей «железной» политикой, Долорес Амбридж. Чертова жаба раскрывала потрясающие подробности того, что все это время старательно пытался спрятать от посторонних глаз Дамблдор.       [конечно же, «ради общего блага», мальчик мой]       Оказывается, старый ублюдок отказывал Северусу в банальном визите к сиротам-Поттерам не потому что «у мальчишек все прекрасно и он там совершенно не нужен», а потому что дети не жили, но выживали.       А ведь на прямые реплики об инвалидности Майкла, зельевар лишь снисходительно фыркал, даже не представляя насколько они правдивы.       [от первого до последнего слова]       От понимания того, что близнецы подвергались постоянным избиениям, что их морили голодом и что они жили в чулане, Снейп окончательно потерял контроль.       Вылетев из зала раньше окончания церемонии, зельевар закрылся ото всех в оказавшимся ближайшим кабинете — только для того, чтобы в своей слепой ярости разгромить его.       Словно по иронии судьбы это оказался кабинет Защиты от тёмных искусств.       Однако, оставив вокруг только щепки и взорвав скелет дракона, висевший в Хогвартсе со времён Декстер Фортескью, Снейп осознал, что легче ему не стало.       Только хуже.       Именно поэтому он вспомнил про своё старое и проверенное средство лечения душевных травм. Именно поэтому ноги сами понесли зельевара наверх— туда, где его ждала початая бутылка огневиски.       [в одной из заначек сумасшедшей Трелони, еще больше Снейпа любящей заложить за воротник]       Увы, до кабинета прорицания Северус не добрался.       Подымаясь по старым, — на удивление спокойным в этот день, — замковым лестницам, Снейп отвлёкся на перепалку школьников. Единственный выживший из братьев Поттер, в компании Грейнджер, что-то активно объяснял группе пуффендуйцев, под предводительством Диггори.       — Все сказанное министерской жабой — ложь! — сменив тактику вопила бобриха. Потому как она оборачивалась на Гарри было видно, что мальчишка успел высказаться по поводу её поведения перед Скитер.       — Мы не тебя спрашивали, а Гарри. Или у него самого язык отсутствует? — пуффендуйцы в основном кивали и поддакивали. Говорил же их единогласно признанный предводитель и глава дома, Седрик. Обычно выражавшее добродушие и положительный настрой, сейчас лицо парня казалось нечитаемой маской. Сразу становилось понятно, что раскрытая перед всем Хогвартсом правда поразила его до глубины души.       «Такой» Седрик мог напугать кого угодно и только совершенно безмозглое существо решилось бы с ним «таким» пререкаться… но, видимо, все мозги достались безвременно почившему Майклу, ведь «больше-не-Избранный» всё-таки рискнул заговорить.       — Да, это не правда! Как же вы не понимаете?! Дамблдор не мог так ошибиться! Директор всегда говорил, что мой брат — это слабое звено нашей семьи, что его легко ввести в искушение и что он легко поддаётся влиянию тёмной магии! Гермиона тому свидетель, она следила за ним и узнала, что дневник которым пользовался Майкл был заколдован!       Поттер явно еще долго мог продолжать отстаивать свою точку зрения на произошедшее, но ловец Пуффендуя резко прервал его, сделав шаг вперёд и буквально нависнув над Гарри. От обычно мягкого и спокойного Седрика такого жеста никто и не ожидал, потому, тот по своему эффекту стал схож с пощёчиной.       — Это ты заколдован! В дневнике Майкла и я писал! Так что, по-твоему, я теперь тёмный маг или «легко поддаюсь влиянию тёмной магии»?! Между прочим, та тетрадь была полна лишь его рисунками и наклейками с разными животными. А ты… как ты можешь так жестоко относится к своему мёртвому брату? Как ты можешь порочить память о нем? — барсуки были возмущены, Поттер же, на пару с Грейнджер, в ужасе уставились на точную копию чёрной тетради, которую видели у Майкла.       Именно на этой ноте, Снейп покачал головой и, оставив орущих детей чинить дальнейшие разборки, пошёл дальше.       Так бы и начал еще один его затяжной период рассматривания звёзд сквозь дно бутылки в компании Зелёного Змея, символа факультета Слизерин во всех смыслах…       … если бы не неожиданное происшествие.       [уже которое за сегодня?]       Снейп только ступил на площадку восьмого этажа, как сначала услышал шум из коридора, а затем, из этого самого коридора [где, по идее, не было ни одного учебного кабинета] выпали трое. Компания настолько колоритная, что Северус даже усомнился, а не настигла ли его и без алкоголя белая горячка.       Первым был подозрительный татуированный мужчина, в течение всех похорон крутившийся в компании чистокровных и странного рыжего мальчика, слишком хорошо одетого для еще одного Уизли.       Вторым… или второй, оказалась непонятной природы белая химера, напоминавшая одновременно и человека, и паука — словно мать этого существа согрешила с одним из любимых акромантулов Хагрида.       Третий же… а третьим был Сириус, мать его, Блэк, во всем своём блохастом превосходстве! Не знать про его анимагическую форму, после стольких лет в Ордене Феникса, Снейп просто не мог — шпион он или нет?       [пусть и в отставке]       Заклинание сорвалось с кончика палочки молниеносно и невербально. А как палочка оказалась у него в руках Северус и вовсе не помнил.       Но, хоть Снейп и целился в пса, его Экспеллиармус отбил единственный человек из этой троицы.       Леденящий душу взгляд незнакомца пронзил Снейпа, словно татуированный мужчина давным-давно знал и зельевара, и все его грехи.       — Кто вы и зачем привели в замок Блэка?!       Направив палочку в сторону неизвестных, Снейп был готов нападать. Прямо перед ним был предатель семейства Поттеров, приговорённый к поцелую дементора, но Зельевару хотелось расправиться с ублюдком здесь и сейчас, своими собственными руками.       [отомстить разом за все]       [за школьные издевательства]       [за поломанную жизнь]       [за смерть самых дорогих Северусу людей]       Какое счастье, что Хогвартс сегодня забит авторами под завязку и эта троица не сможет уйти незамеченной, даже если если они и смогут пройти мимо зельевара.       [или, скорее, через него]       [через его хладный труп]       Но неожиданная боль в предплечье скрутила мужчину, заставляя выронить палочку.       Чёрная метка ожила, а внешние черты незнакомого мужчины поплыли, являя миру самого Тёмного Лорда. Во плоти.       — Северус, ты-то нам нужен… — текучий, шипящий голос чудовища, заставлял сердце уйти в пятки, не предвещая ничего хорошего. — Будь любезен, открой свой камин.       Волна тёмной, ломающей волю, магии заставила зельевара повиноваться.