Тройка, Семерка и Туз

      Тьма лилась с лишённых луны небес, разбиваясь на части об острые когти утёсов и обращаясь в морскую соль.       Эти утёсы, вместе с недавним приливом, скрывали собой куда меньшие скалы, облокотившиеся друг о друга, как измождённые атланты.        [… и точно так же державшие на своих плечах свод пещеры, расположенной прямо под одним из каменных обрывов]       Её каменное нутро казалось пустой, слепой глазницей… или голодной чёрной бездной.       Казалось, протяни руку — и встретишься с жадным, беспощадным мраком, скрывающим в себе что-то неподвластное человеческому разуму, что-то необъяснимое, что-то загадочное…       [например, чужое прошлое]       Когда-то давно, в тридцатых годах «ХХ» века, небольшая деревушка рядом с этими самыми скалами стала местом, куда привезли «на лето» воспитанников лондонского приюта. Среди мрачных, озлобленных детей, по воле судьбы оставшихся без крова и без родных, был и Том Реддл, только-только входящий во вкус, едва распробовавший свои магические способности.       Именно он, будучи тогда еще совсем мальчишкой, открыл это по истине мистическое место.       Клочок магического мира, посреди мира простецов.       Русалочий грот.       К тому времени, практически все магглы данной эпохи, — эпохи науки и знаний, — пришли к мнению, что русалки, описанные в сказаниях древности, скорее всего являлись плодом воображения моряков. Или, по ошибке, этим словом были названы ламантины, тюлени, дельфины…       … однако, уроженцы местных поселений могли бы поспорить с наукой.       Том помнил свой первый день в деревне Лисканнор и её единственный захудалый паб, так ясно, словно события тех лет происходили вчера. Будучи никому не нужным беспризорником, Реддл мог беспроблемно пробраться в столько интересное любому ребёнку место — хотя бы для того, чтобы послушать байки местных моряков.       Пьяные и грязные, пахнущие местным дешёвым пойлом, эти неотёсанные, — даже по сравнению с приютскими детьми, — мужики, до хрипоты спорили, доказывая друг другу существование русалок, а так же всех остальных подобных им существ.       — Люди видели их с древнейших времён! В любой точке мира, где есть вода, есть «о н и». Шелки, сирены, ундины… да только сам черт знает кто еще!       Грозное брюзжание одного из бывалых моряков только еще больше раззадорило его не менее пьяных оппонентов, доказывающих, что он просто упился вусмерть, вот и видит всяких «чертей».       — Знаем мы этих русалок. Только называются они «белая горячка»!       Понятное дело, для многих магглов даже рассказы очевидцев о таинственных и волшебных подводных жителях, казались всего лишь выдумками.       … как и магия, которой владел мальчишка по имени Том Реддл.       Естественно, мальчишке стало интересно — правду ли говорил старый моряк и существует ли на самом деле обрыв, скрывающий под собой гнездо прекрасных подводных существ, охочих до людского мяса?       [а может ему просто хотелось посмотреть на голых полуженщин-полурыб]       Сейчас, крепко держа за руку мальчишку, которого не мог не считать своим, Волан-де-Морт уже не имел шансов вытянуть из памяти источник того желания. И, будет честным признать, младший Поттер на данный момент занимал куда больше места в голове Тёмного Лорда.       Младший Поттер и его неуёмное, необъятное, неукротимое любопытство, следуя зову которого, Майкл, — пока его отец заканчивал последние приготовления к спуску в бездну пещеры, — решил познакомится с морем поближе.       Самым главным здесь было то, «каким образом» он решил совершить своё знакомство.       О, этот способ был крайне изыскан в своей самоубийственности. Используя руку Волан-де-Морта в качестве опоры, под возмущённый стрекот своей птицы, кружившей вокруг скал, мальчишка просто-напросто свесился с обрыва.       Стоящему в стороне Криссу оставалось лишь философски смотреть на поведение своего любовника и его приёмыша. В отличие от младшего Поттера повисеть над обрывом под углом в сорок пять градусов ему как-то не хотелось… как и побывать чужим альпинистским тросом.       — Она прямо под нами!       Радостное заявление Майкла было таким громким, словно он пытался перекричать море.       — Вы что, в край рехнулись?!       … и только после слов сына, Поттер-старший наконец-то заметил странное поведение своих спутников.       Надо отметить, что с тех пор как Джеймс лишился своей потусторонней части личности вечно спокойного исполина, в его характер начала возвращаться нервозность, появившаяся там еще в далёких восьмидесятых — аккурат перед рождением сыновей. Аж уж после их рождения она разрослась и цвела шикарным махровым цветом до самой его смерти.       Смешно сказать, но именно Джеймс, а не Лили, возмутился первому подарку Сириуса своим крестникам. В какой-то момент Джеймсу даже показалось, что его друг и жена не осознавали насколько опасна ребёнку, только учившемуся ходить, почти настоящая гоночная метла.       Увы, в «Нави» Поттер-старший выполнял свои родительские обязательства крайне редко, являясь больше «наставником по выживанию» для сына, нежели отцовской фигурой. Теперь же, не обременённый животным спокойствием, Джеймс не мог перестать беспокоится об этом непоседливом чаде.       По крайней мере о чаде, находившемся в поле его зрения и в пределах досягаемости для исполнения тех самых родительских обязательств.       Каждый раз вспоминая о том, что где-то у него есть ещё и второй сын, Джеймсу становилось стыдно.       [… и тоскливо]       — Вы меня вообще слышали?!       В ответ на эту паническую атаку, Майкл с Волан-де-Мортом окинули Поттера старшего не понятным ему взглядом.       Вроде бы и снисходительно, и насмешливо, — со стороны Тома, — а вроде бы и осуждающе, — если смотреть на Майкла.       — Не переживай «рара». Хоть я и не могу летать, но умереть от падения с высоты мне тоже не светит.       От взгляда сына Джеймс побледнел. Острый, словно лезвие, казалось, он прорезал очередную дыру внутри чужой души. В ответ на это, совесть Поттера-старшего, многие годы глубоко и надежно прятавшаяся от него, зло зарычала.       Неприятную стычку разрядило возвращение Арлена — выполнив своё поручение, он сел Майклу на плечо и что-то заговорщицки прокурлыкал, отвлекая мальчишку на себя.       Атмосфера, итак изрядно накалённая, нагрелась еще сильнее из-за всеобщего ожидания результатов разведки. К тому же, пока Майкл выслушивал доклад сороки, вокруг них все прирастала тьма, подгоняемая шёпотом северного моря.       Благо, на переговоры потребовалось не так уж много времени и вот уже Поттер-младший кивнул, демонстрируя, что все понял. Сразу после этого, мягко подброшенная мальчишкой в воздух, птица улетела с новым поручением.       — Можем идти. С моря нет ни одной лодки, да и грот выглядит так, словно его не посещали даже не годами, а десятилетиями.       Слова мальчишки вызвали всеобщий вздох облегчения. Переглянувшись в последний раз перед спуском, компания, не спеша, наконец-то отправилась в сокровищницу Волан-де-Морта.       Однако, не смотря на полученное от акроса сообщение, гнетущее чувство не покидало ни одного из гостей этого места. И оно пробуждалось все сильнее, словно луковица гиацинта, упорно тянущая зелёные цепкие побеги сквозь мрак, к единственному бледному лучу прозрачного Патронуса Лося, мелькавшему за облачной завесой кустарников, оплетавших крошечный остров посреди заводи пещеры.       Волан-де-Морт нахмурил брови, выглядя более чем озадаченно.       — Том… я и не знал что ты увлекался гербологией…       Изумленный сквиб первым приблизился к заводи, заинтересованно склоняясь к похожему на нимфею цветку, источавшему ровное тёплое сияние.       В этот же миг, чье-то невероятно [н е ч е л о в е ч е с к и] ловкое тело, незаметно сделало резкое рывок в тёмной мутной воде.       — Вообще-то я не особо разбираюсь в данном предмете…       Не успев толком обернутся чтобы ответить на реплику своего любовника, Тёмный Лорд только и услышал негромкий, но мощный всплеск, с которым Криса утянула под воду неизвестная тварь, мёртвой хваткой вцепившаяся в его кожаную куртку.       — Крисс!!!       Нестройный хор голосов отразился эхом от сводов зелёной пещеры. Однако никто не успел придти Смиту на помощь, как из-под воды послышалась целая очередь выстрелов, а еще через мгновение Охотник умудрился самостоятельно вынырнуть на поверхность.       — Тяните! Тяните меня!!!       Как будто ему надо было кого-то просить. Том вместе с Майклом, не сговариваясь, уже сами вцепились в сквиба, забыв обо всякой магии, вытягивая Смита на безопасную сушу своими силами.       Беспокойно сияющий Патронус Сохатого завис над тяжело дышащими магами, не ожидавшими от кратковременного путешествия таких физических нагрузок. И в его свете, Смит уставился на пугающее «нечто», чихать хотевшее на зачарованные пули и теперь пытающееся выбраться на сушу следом за своей убежавшей добычей.       При виде этого «нечто», лицо Майкла, пошло рябью, будто вода, обнажая опасную паучью суть и, издавая угрожающее стрекотание, а так же обнажив жвала в уголках рта, паук хищно повёл головой. Жёсткая густая грива тут же встала дыбом от учуянного.       Из комка ожившей, склизкой тины, показался конец старой и изъеденной временем тряпки, чем-то напоминающей чёрную ученическую мантию. Вслед за тряпкой, с неестественным хрустом вытянулась рука, после в темноте блеснули человеческие ребра инее прикрытые губами зубы… и лишь в самом конце, спустя несколько тягуче пугающих мгновений, монструозная фигура собралась в единое целое…       … единое целое человеческое тело.       … которое с холодной яростью и откровенной ненавистью голодного крокодила уставилось на своих нежданных гостей парой каким-то чудом уцелевших глаз.       И эти глаза смотрели на них с бледного, изуродованного то ли коррозией, то ли проклятьем, лица Арктуруса Регулуса Блэка. ***       … в это же время, где-то вдалеке, явно не предвещая ничего хорошего, громыхнул гром.       … в одной из палат больницы имени Святого Мунго, в отделении магических болезней и травм, открыл глаза один седобородый старец, сбрасывая с себя путы лечебного сна.       … в старом захламленном подвале, среди давно позабытых вещей, зловеще зашелестела страницами древняя книга. Буквы на ее обложке складывались в причудливые слова «Кодекс «Плоти, Кости и Духа».       И он звал своих Хранителей.