Little Dark Age

22 августа Музыка прерывалась. Шипение старого радиоприемника вплеталось в мелодию странным ритмом, даруя песне новое звучание. Привычная магловская радиостанция крутила какую-то неизвестную Гермионе песню, и она стояла, облокотившись руками на кухонный гарнитур, и пыталась не упустить ни слова. Что если бы эта песня заиграла в машине ее отца? Переключил бы он ее на другую, или оставил бы слушать? Купил бы потом диск с этой песней, чтобы непременно подпевать, не попадая в ноты?

Было время, Когда бушевала такая очистительная буря. Над головой могло бы быть огромное небо, А у меня могла родиться гениальнейшая идея.

В коридоре послышались шаги, и Гермиона развернулась как раз в тот момент, когда Регулус зашел на кухню. Его волосы были растрепаны, а на щеках горел румянец от пронизывающего холодного ветра, бушующего на улице. — Интересная песня, — сказал он, замерев в дверях. Его взгляд зацепился за радиоприемник, и он с интересом наклонил голову. — Никогда не слышал ее раньше. — Я тоже, — ответила Грейнджер. — Пока что она кажется довольно грустной. — Тогда мне точно понравится, — улыбнулся Регулус. Он подошел к гриффиндорке со спины и положил голову ей на плечо, двумя руками упираясь в столешницу с двух сторон от талии. — Тебя не было сегодня в лазарете, хотя я отчетливо слышал твой голос на Гриммо.

Это не Америка (Нет!)

Это не…

— Я заходила ненадолго, чтобы кое что обсудить с Ремусом, — произнесла Гермиона, чувствуя ворох мурашек, разбегающихся от того места, где дыхание Блэка коснулось ее кожи, — не знала, что ты тоже там был.

Снеговик тает изнутри,

Сокол падает

Камнем

(Над головой могло бы быть огромное небо).

Облака грядущего дня такие кроваво-красные…

— Я провел удивительные несколько часов, роясь в старых вещах Сириуса. Уизли предложила устроить небольшие соревнования на метлах в Хижине, и пришлось искать что-то подходящее. — Регулус с раздражением цокнул языком. — Но у него все в этих красно-золотых цветах. — Так тебя раздражают цвета гриффиндора? — спросила Гермиона, откидывая голову назад и прижимаясь виском к щеке слизеринца. — Значит, мне стоит поискать свой старый шарф. Не носила его целую вечность, а на улице как раз начинает портиться погода. — Знаю я одно заклинание для изменения цвета вещей… — тихо произнес Регулус, целуя девушку в губы. — Думаю, тебе пошел бы зеленый.

Частичка тебя,

Частичка меня

Погибнут…

***

Гермиона стояла и чувствовала, как неприятно впивается столешница ей в поясницу. Это чувство невероятным образом контрастировало с тем, что она ощущала другими частями тела. Ее губы опухли от долгих поцелуев. Пальцы путались в мягких кудрях Регулуса. Кожу покалывало от магии, вибрирующей на кончиках пальцев слизеринца, пока они сжимали ее талию. Чувствовала, что ее волшебная палочка вот-вот выпадет из почти распустившегося пучка, в который была воткнута, и была абсолютно убеждена, что рубашку, в которой она сейчас была, придется несколько раз подвергать заклинанию глажки. А потом Регулус отстранился и замер. Несколько мгновений серые глаза, не моргая, смотрели на нее, и Гермиона была уверена, что все это время ее сердце пропускает удары, пока она изо всех сил напрягает слух. Почему-то мысль о том, что сейчас на кухню может зайти Лаванда, кто-нибудь из Уизли или Малфой, внушала ужас. Она так часто находилась наедине с Блэком, что даже не успела подумать о том, как теперь следует вести себя с ним в доме, полном народу. Чувствуя себя абсолютно спокойно один на один с Регулусом, Гермиона не могла отделаться от мысли, что ее реакция сейчас просто смешна. Блэк наклонился к ней и одновременно с новым поцелуем, Грейнджер почувствовала, как смыкается вокруг талии кольцо рук. Регулус резко приподнял ее и усадил на столешницу, не отвлекаясь от покусывания губ гриффиндорки. — В доме же люди… — тихо произнесла Гермиона, слегка отталкивая Регулуса от себя. — Ну и что. — Кто-нибудь может решить сходить на кухню и увидеть нас. — Тебя это волнует? — Регулус наклонился, снова почти касаясь своими губами губ Гермионы. — Немного, — призналась Грейнджер, обхватывая ногами Блэка и отвечая на его новый поцелуй. На лестнице раздались торопливые шаги. Глаза Гермионы в ужасе открылись, а сердце ушло в пятки. Она оттолкнула Регулуса и спрыгнула со столешницы, отходя от него на несколько шагов. Ее палочка упала на пол, а кудри бешеным вихрем разметались по плечам, как раз в тот момент, когда на кухне показалась рыжая макушка Джинни. — Гермиона, я…оу… — растерялась Уизли. Несколько секунд она переводила взгляд с подруги на Регулуса, а затем на ее лице расплылась хитрая улыбка. — Ты что-то хотела? — с наигранным спокойствием спросила Гермиона, чувствуя как багровеет ее лицо. Смогла ли Уизли заметить ее раскрасневшиеся губы? А помятую рубашку? — Да… То есть нет… — Джинни попятилась к двери, пытаясь скрыться в коридоре. — Во всяком случае, ничего важного. Найди меня, когда… закончишь. Джинни закусила губу, пытаясь скрыть улыбку, и, бросив на Регулуса быстрый взгляд, скрылась в коридоре. Хлопнула дверь на втором этаже, и тишина на кухне стала звенящей. — Интересная реакция, — усмехнулся Регулус, отталкиваясь от столешницы. — Редж, я… — начала Гермиона. — Я понял тебя, — перебил ее Блэк, — не нужно ничего объяснять. Он, нахмурившись, взглянул на Гермиону и открыл рот, чтобы сказать ещё что-то, но тут же его закрыл. Слова застряли в его горле, превращаясь кривую ухмылку, и он вышел из кухни под громкий хлопок деревянной двери.

***

Гермиона занесла кулак над дверью и быстро постучалась. Никто не ответил. Она нахмурилась и постучала еще два раза. Не мог же Регулус обидеться на нее из-за такой ерунды? Или ее реакция была слишком бурной? Но ведь войти могла не Джинни, а кто-нибудь еще, что тогда? Снова никто не ответил. Гермиона разочарованно помотала головой и развернулась в сторону своей комнаты. Мог ли он подумать, что она стыдится его? Слева раздался скрип открывающейся двери, и из ванной вышел Регулус. С мокрыми волосами и расстегнутой рубашкой, он замер в дверях, хмуро смотря на Гермиону. — Не боишься, что тебя заметят возле моей комнаты в такой час? — спросил Блэк и направился ей навстречу. Не дойдя до девушки двух шагов, он остановился и осмотрелся. — Ну да. Наложила заглушки на все двери. — Я просто хотела обсудить то, что произошло на кухне. Выслушай меня, пожалуйста. — Хорошо, я весь внимание. — Блэк прислонился к косяку двери и сложил руки на груди. — Я не сомневаюсь в том, что чувствую, — Гермиона подошла к Регулусу и привстала на цыпочки, заглядывая ему в глаза, — просто я не готова к тому, чтобы афишировать это. — Потому что я был мертв? Потому что слизеринец или потому что бывший Пожиратель смерти? — Только потому что я не готова проявлять чувства публично. — Гермиона протянула руку и стерла две капли воды, бегущие по щеке слизеринца. — Дай мне время. — Что если у нас его нет? — Думаю, немного все же найдется. 26 августа Гермиона зашла в комнату, ловя на себе сразу четыре пары глаз. Золотая чаша, некогда принадлежавшая одной из основательниц Хогвартса, стояла на старой деревянной табуретке посреди маленькой комнаты. Вокруг стояла напряженная тишина. — Итак, — начал Гарри, окидывая взглядом всех присутствующих, — раз теперь все в сборе, то начнем. На крестраж не действует ни одно из известных нам заклинаний. Мы перепробовали все, вплоть до запрещенных. Предыдущие крестражи были уничтожены с помощью клыка василиска и меча Гриффиндора, впитавшего этот яд в себя. — Редукто, — Малфой вскинул палочку — мелькнула вспышка. Синий луч заклинания пересек комнату и ударил в золотую эмблему барсука. Крестраж подпрыгнул, отражая от себя магическую энергию и повалился на бок. — Малфой! Ты рехнулся?! — ошарашенно воскликнул Невилл, над головой которого зияла новоиспеченная дыра в стене от срикошетившего заклинания. — Просто решил проверить, вдруг вы забыли самое банальное заклинание, — отозвался Драко, — можете продолжать. Гарри закатил глаза. Его рука потянулась к кожаному мешочку, висящему на его шее, и он сжал его, косясь на чашу. — Мы не понимаем, как можно уничтожить этот крестраж. Попасть в Хогвартс и раздобыть несколько клыков сейчас невозможно, как и достать где-то другую змею. Быть может, у вас будут какие-то идеи. Регулус оттолкнулся от стены и подошел к крестражу. Он взял в руки чашу, немного задержав перед этим раскрытую ладонь возле золотой ручки. — Он будто вибрирует магией, — сосредоточенно произнес Регулус, внимательно рассматривая крестраж. — Так и есть, — подтвердила Гермиона. — В нем скрыта магия, которая оказывает колоссальное влияние на окружающих его людей, особенно, если непрерывно с ним взаимодействовать. Он способен влиять на настроение и мысли. Может затуманить рассудок и навести морок. — Не опасно было приносить его сюда? — спросил Невилл. — В Норе он лежал год, и все было в порядке, — ответил Гарри, — а вам необходимо было узнать, как выглядит крестраж и что из себя представляет. Просто нужно будет его где-то спрятать, чтобы никто случайно не нашел. — Редж, тебя на том свете Мерлин не научил никаким уникальным заклинаниям? — спросил Драко, подходя к Блэку и пристально рассматривая чашу в его руках. — Сейчас бы очень пригодилось. — Могу попробовать несколько темных заклинаний, — задумчиво произнес Регулус, — может быть, сработают. — А что, если рассмотреть растения? — предложил Невилл, встречая на себе недоуменные взгляды. — Есть невероятно ядовитые. Это не яд Василиска, конечно, но может и сработают. Например, Цикута Вероса или Аконит. — Эти растения используются для приготовления различных зелий, таких как доксицит, уменьшающее зелье, ликантропное зелье или зелье пробуждения, — заметила Гермиона. — Травы, которые можно использовать для медицины, не способны уничтожить крестраж. — А Парис Квадрифолия? — Невилл задумчиво свел брови. — Его еще называют парижской ягодой или вороньим глазом четырехлистным. Крайне ядовитое растение. На сколько я знаю, его не используют ни в медицине, ни где либо еще. — Название кажется мне знакомым, но я точно нигде о нем не читала… — Невилл, расскажи про него подробнее, — попросил Гарри. — Я уже не помню всех деталей. Кажется, я читал о нем в книге про исчезающие растения Англии или в подробном справочнике ядовитых трав… — Вот где ты мог про него вычитать нам вообще не интересно, — перебил Малфой, — давай подробнее про его яд. — Это растение одно из самых ядовитых, которые только существуют. В нем ядовито почти все — листья, стебель, корень и, в особенности, ягода, — пояснил Лонгботтом, хмуро поглядывая на Драко. — Чем он опасен для человека? — спросил Регулус. — Употребление его в пищу приводит к летальному исходу, — ответил Невилл, — а его сок вызывает сильнейшее раздражение и при попадании в глаза может лишить зрения. — Допустим, мы его найдем, что дальше? — спросил Гарри. — Можно попробовать отделить чистый яд, — предложила Гермиона. — Сделать максимально концентрированную эссенцию. — Проблема будет заключаться в том, что найти его крайне сложно. Растение крошечное и растет в небольших количествах. К тому же уже почти наступила осень. Большинство ягод уже давно отцвели, будет чудом найти хотя бы пару. — Его нельзя просто где-нибудь украсть? — спросил Малфой. — Оно не используется вообще ни для чего, — пояснил Лонгботтом. — Зачем кому-то хранить один из самых мощных естественных ядов? — Очевидно, чтобы отравить кого-нибудь, — ответил Регулус, ставя чашу обратно на табурет. — Существуют сотни различных ядов, но я ни разу не слышала о вороньем глазе, — отозвалась Гермиона. — Мы не можем просто наведываться к каждому темному волшебнику в надежде, что в его запасах будет это растение. Особенно, учитывая, что почти все они примкнули к Сами-знаете-кому. — Как и гулять по лесу в надежде найти эти ягоды, — подал голос Поттер. — Невилл, как они хоть выглядят? — Растение маленькое. У него четыре широких листа, которые образуют что-то наподобие креста, и посередине на тонком стебле растет одна-единственная иссине-черная ягода. Предпочитает темные и влажные места, такие как низины рек и ручьев, но также можно встретить и на лугах. — Можем пройтись по лесу вокруг Хижины, — предложила Гермиона, — хоть там и нет никаких водоемов, вдруг нам повезет, и мы найдем его. — А что на счет Цикуты и Аконита? — обратился Регулус к Гермионе. — У тебя в лазарете есть их экстракты? Мы могли хотя бы попробовать их использовать и посмотреть, как поведет себя крестраж при взаимодействии с ними. — На самом деле, я уже проводила серию небольших экспериментов, — сказала Грейнджер, ловя на себе четыре заинтересованных взгляда. — И ничего не сказала? — удивился Гарри. — Потому что все они оказались неудачными, — ответила Гермиона. — Я использовала и экстракт Аконита, и Цикуты. Пробовала их смешивать и использовать в чистом виде. Делала разную концентрацию и объемы, но крестраж остался невредим. Яд на нем просто высыхает, словно вода на раскаленном железе. — Если попробовать его растопить? — предложил Малфой. — Он не восприимчив к огню, — возразила Гермиона. — Даже к адскому пламени? — уточнил Регулус. — Никто из нас не владеет этим заклинанием так, чтобы можно было его контролировать. Его мощь слишком разрушительна и может привести к катастрофе. — Я бы мог предложить свой дом для этого. Защитные заклинания точно не дадут огню выйти за его пределы, но, боюсь, Люпин будет против. — усмехнулся Блэк. — Где мы будем хранить чашу, пока ищем эту траву? — спросил Драко, возвращаясь к своей постели. Он лег на нее, закидывая ноги на кровать Гарри, и удовлетворительно улыбнулся, когда гриффиндорец раздраженно фыркнул. — Таков же наш план? — Я все-таки хочу попробовать несколько заклинаний, — отозвался Регулус. — И хорошенько его изучить. — Значит, пусть и лежит у тебя в комнате, — предложил Малфой. — Нет, — возразила Гермиона. — Нужно спрятать его максимально далеко от жилых комнат. — Но тут нет ни чердака, ни подвала. Только небольшая кладовка, — заметил Невилл. — Вокруг же лес. Что, если спрятать с улицы позади Хижины? — предложил Гарри. — Дом старый, и в нем явно есть расщелины. Можем увеличить какую-нибудь и окружить заклинаниями. Там все равно никто не ходит. — Так себе идея, конечно. Ты еще бы закопать в лесу предложил. — Тогда твои варианты, Малфой. — Почему не использовать кладовку? — спросил Драко. — Оградим ее заклинаниями или скажем, что Грейнджер варит там что-то очень токсичное для лазарета. Все лучше, чем искать дыры в стенах. — Не хочется хранить его в доме, — ответил Гарри, — Это скажется на всех. — Можем оставить ее в теплице, — предложила Гермиона. — Кроме меня и Невилла там практически никто не бывает. — Неплохой вариант, — согласился Гарри. — Наверное, можем на нем и остановиться. — Эм-м. Значит на сегодня все? — поинтересовался Лонгботтом. — Есть ещё кое что, — начал Регулус, — я уже обсудил все с Поттером, и он согласен со мной. Возможно, мы знаем где может храниться ещё один крестраж. — И это явно не Косой переулок, так? — хмурясь, спросил Малфой. — Я изучал воспоминания одного Пожирателя и заметил нечто интересное. Та тюрьма, которая никак не даёт покоя Люпину, может быть чем-то большим. На самом нижнем этаже есть дверь. Возле нее ведутся караулы из Пожирателей смерти, которые не знают, что за ней находится. У этой двери был дементор, но очень сомневаюсь, что он там один. — Думаешь, там может быть спрятан крестраж? — спросил Невилл. — Либо крестраж, либо что-то не менее ценное. — Интересно, — задумчиво произнесла Гермиона, — Сами-знаете-кто решил не прятать крестражи в уединенных местах, а выбрал для этого одно из самых обитаемых? В этом есть логика. Намного сложнее незаметно добыть крестраж, если вокруг всегда толпа народу. — Значит, мы должны это проверить, — заключил Гарри. — Нужно придумать план и как-то убедить Люпина взять меня в отряд… — задумалась Грейнджер. — Нет! — Нет! В комнате хором раздались два голоса, и ноздри Гермионы раздулись от гнева. Она поочередно смотрела на Регулуса и Гарри, обменивающимися хмурыми взглядами. — Ла-а-дно, я могу понять реакцию Поттера, но… — начал Малфой. — Это слишком опасно, — перебил его Гарри, вставая с постели. — Хватит говорить мне об опасности! — возмутилась Гермиона. — Поттер прав. Там будет толпа Пожирателей, — поддержал Гарри Регулус. — С которыми я дралась и раньше! — Исключено, Гермиона, — Поттер снова схватился за мешочек, висящий на его шее, — ты будешь ждать в Хижине или на Гриммо. — Вы, видимо, возомнили себе, что можете приказывать мне, что делать? — пораженно воскликнула Грейнджер. — И, видимо, забыли, что я прекрасно знаю, где она находится, и не подумали, что я все равно пойду туда! Мне не нужно для этого ваше разрешение. — Гермиона… — Замолчи, Гарри! Ты можешь попросить Ремуса исключить меня из состава всех групп для заданий, а ты, — Грейнджер указала пальцем на Регулуса, — можешь думать, что я не способна постоять за себя или защитить окружающих. Но это и моя война тоже. Я не могу вечно сидеть в лазарете и в этот раз, если вы уйдете без меня, я отправлюсь следом одна. 8 июля 1979 г. — Не дергайся! — строго произнесла женщина, серьезно глядя на сына. — Ты делаешь только хуже, — сквозь зубы произнес Регулус. — АУЧ! — Осталось еще два ребра, — чуть мягче сказала миссис Блэк. — Кто на этот раз? — Я не видел, — прошипел парень, комкая в руках подушку, — заклинание прилетело со спины. — Ты должен быть сильнее и быстрее, — серьезно произнесла Вальбурга, касаясь кончиком палочки кожи. — Не подставлять спину. — Я и сам прекрасно это знаю! — огрызнулся Регулус и зажмурился от нового приступа боли. В его ушах стучало, а перед глазами плавали черные пятна. — Прости, мама. — С возрастом ты становишься все более несдержанным, — холодно сказала женщина, наклоняясь к сыну и протирая выступившую испарину с его лба. Ее длинные пальцы мягко скользнули по его щеке, заправляя черные кудри за ухо, — а твоя прическа все хуже. Отрастил волосы, словно какой-то грязный магл. — Волосы — последнее, что меня сейчас волнует, — тяжело дыша, произнес Регулус. — Что происходит с тобой? — нахмурившись, спросила Вальбурга. — Считаешь, я ничего не замечаю? — Ты всегда все замечаешь, мама, — безэмоционально ответил Регулус. — Твои витания в облаках с каждым разом приводят все к более серьезным травмам. Я не колдомедик и не смогу вылечить абсолютно все! — сказала Вальбурга, прижимая кончик палочки к еще одному ребру. — Приготовься, осталось последнее. Раздался тихий хруст — юноша застонал в подушку. — Ты должен взять себя в руки, если не хочешь остаться калекой. — Если я лишусь какой-нибудь конечности, может, это спасет меня от твоих вечных сватовств. — Никого не будет волновать, сколько у тебя ног, пока… — Пока я наследник всего состояния Блэков, — перебил мать Регулус. — Пока ты Блэк, — закончила Вальбурга. — Это не одно и тоже. — Для тех, с кем ты устраиваешь эти обеды — одно. Посмотрел бы я на всех твоих претенденток, если бы ты и мой портрет выжгла с дерева. — Прекращай! — приказала женщина. — Тебе скоро девятнадцать, а ты до сих пор не помолвлен. Что о нас могут подумать? — Меня это абсолютно не волнует, и тебя тоже. Не делай вид, что когда-либо переживала о разговорах за своей спиной. — Тебя ничего не волнует, — упрекнула сына Вальбурга. — Прошу тебя, не начинай… — взмолился Регулус и с облегчением выдохнул, чувствуя шевеление на постели и слыша звук открывающегося пузырька. Неужели сегодня он избежит большей части их стандартного разговора? — Я нанесу мазь, но не буду сводить синяки, — серьезно произнесла миссис Блэк, — и ты тоже их не сведешь, понял меня? — Нельзя называть простым синяком то, что занимает половину туловища, — поморщился Регулус. — Это как лишиться пальца и сказать, что просто поцарапался… — Прекрати ерничать, — оборвала сына миссис Блэк. — Ты должен прочувствовать свои ошибки, чтобы в следующий раз их не совершать. — Тогда оставила бы мне одно ребро сломанным в назидание. — Регулус! Регулус усмехнулся и тут же схватился за правый бок. Даже от легкого сокращения мышц, левую сторону так полоснуло болью, что он закашлялся. — Уверяю тебя, мама, я ощущаю каждую из своих ошибок, настолько остро, насколько это только возможно. А с этой травмой я даже не смогу нормально поднять палочку, чтобы защититься. — Значит, возьми ее в левую руку, — нравоучительным тоном произнесла женщина. — Ты не добьешься величия, если тебя могут остановить какие-то синяки. Руки коснулись спины Регулуса, и он почувствовал, как расслабляются мышцы под действием мази. Женские ладони невесомо скользили по его коже, стараясь почти не касаться болезненных участков. Может, ему стоило поделиться с матерью своими переживаниями? Была ли она способна понять то, что он чувствует? — Можешь одеваться, — спустя пару минут сказала Вальбурга, поднимаясь с постели. — Спасибо, мама, — произнес Регулус, вставая на ноги и стараясь не обращать внимание на боль, сковывающую его движения. Женщина взглянула на сына и, окинув его серьезным взглядом, направилась к двери. — Тот путь, которым я иду, совсем не похож на путь к величию, — тихо произнес Регулус, прикрывая глаза, не в силах встречаться с суровым взглядом матери, застывшей на пороге. — Все это совсем не похоже на то, что я себе представлял. Тебе нужно смириться с мыслью, что я не оправдаю твоих ожиданий. — Что ты такое говоришь? — Я больше не хочу этого пресловутого величия ни чего-то еще, что предлагает Лорд, — сказал он, удивляясь, как легко даются ему эти слова. — Даже если бы я до сих пор желал того, о чем ты всегда мне говорила, то все равно бы не достиг этого. Я слишком слаб. К сожалению, я понимаю это только сейчас. — Не смей так говорить! — рявкнула Вальбурга. — Ты Блэк и мой сын. Я никогда не сомневалась в тебе и знаю, что ты не сделаешь неправильный выбор. Ты сильный и невероятно способный волшебник. Никто из грязнокровок или предателей крови не сравнится с тобой. Прекрати жалеть себя и борись во всю силу. 17 октября 1979 г. Ремус шел, и под его ногами хрустела сухая трава. Старое Хайгейтское кладбище поражало своей тишиной даже сильнее, чем красотой старых, поросших мхом, надгробий. Холодные порывы ветра гуляли по коридорам между склепами и проникали сквозь старое пальто Люпина, заставляя ежиться. Он был уверен, что найдет его именно там. Даже не нужно было проверять его квартиру или любимый бар. Когда Джеймс отправил ему патронуса, он сразу отправился сюда. Где-то вдали прозвучал вой, и Ремус остановился. Перед ним возвышались огромные кованые ворота, поросшие плющом. Люпин вытащил палочку и коснулся ей черного металла. — Регулус Арктурус Блэк, — тихо произнес он, и огромная железная цепь упала с одной створки, давая понять, что вход свободен. Ремус вошел внутрь сквозь невидимый магический барьер, ощущая, как воздух становится тяжелее. Он никогда не был в этой части кладбища. Она казалась еще старше и еще более заброшенной, чем та, по которой он только что проходил. Повсюду чувствовалась старая магия и отголоски запахов разложения. Древние чистокровные семейства умирали точно так же, как и обычные люди, даже если вход к ним на кладбище охраняли заколдованные ворота.

***

— Сириус? — Люпин толкнул железную калитку и вошел в склеп. Семейная усыпальница Блэков поражала своими размерами и своим упадком. Стены и надгробные плиты поросли лишайником, а каждый угол был усеян белыми полотнами паутин, мерцающими в свете вечно горящих свечей. Сириус Блэк лежал в облике черного пса возле недавно увядших цветов. Его шерсть выглядела пыльной и грязной. Глаза смотрели в одну точку, и, казалось, он даже не заметил, как Люпин вошел внутрь. — Бродяга, — Ремус подошел ближе к другу и опустился на каменный пол напротив него, — я принес тебе одежду и немного выпить. Сколько ты уже уже здесь? Черный пес прикрыл глаза и уткнулся сухим носом себе в лапу. — Давай, Бродяга, пора снова стать человеком.

***

— Я клялся, что никогда не приду сюда, — хриплым голосом сказал Сириус, как только перевоплотился в человека. Он накинул на себя брюки и пальто, приготовленные Люпином, и сел на корточки. Его спина почти касалась свежей гравировки на камне, гласившей, что именно здесь покоится Регулус Арктурус Блэк. — Клялся, что никогда не переступлю этот порог, чтобы стоять у могил людей, носивших эту фамилию. — Но ты здесь, — аккуратно заметил Люпин. — Но почему? Он был Пожирателем смерти. Прихвостнем Волан-де-морта, и его тела даже нет в этом чертовом склепе, — голос Блэка дрогнул, и он сжал губы в тонкую полоску. — Почему я здесь? — Потому что он был твоим братом. — Он убил Марлин, — сказал Сириус. — Ты знаешь это только со слов какого-то Пожирателя, — возразил Ремус. — Он говорил под сывороткой правды. — Сыворотка не покажет обман, если говорящий считает это правдой, — в который раз за этот год повторил Люпин. Что-то внутри него не давало поверить в то, что младший из братьев Блэк может быть причастен к смерти их подруги. — Ты сам веришь в то, что Регулус был на это способен? — Не знаю, — покачал головой Сириус, — я не знаю, на что он был способен и каким был последние годы. — Только не смей винить себя, Сириус, — предостерегающе произнес Люпин. — Он давно сделал свой выбор, и ты тут ни при чем. — Он говорил, что не убивал Марлин, а я не слушал! — голос Блэка сорвался на крик, и он схватил себя за волосы с силой оттягивая их. — Последнее, что я сделал, это пытал его круциатусом, а он даже не пытался сопротивляться. Почему он не сопротивлялся, если не убивал ее? — Думаю, он чувствовал себя виноватым. — Идиот! — со злостью бросил Сириус. — Какой же он идиот! — Это был его выбор… — Где твое хваленое величие? — прокричал Сириус, разворачиваясь к табличке с именем брата, и с силой ударяя по камню. — Умереть, как ничтожный приспешник от рук своих идеализированных дружков, так ничего и не добившись! Надеюсь, ты там доволен тем, как все повернулось! — Сириус, тебе нужно остыть, — попытался остановить друга Ремус. — Сейчас я только кое-что добавлю и сразу остыну! Сириус наклонился и поднял свою палочку, валяющуюся в пыльном углу склепа. — Любимому сыну, — не своим голосом прочел выгравированную эпитафию Блэк, — и чистокровному волшебнику, верному своим идеалам. А также тупому брату… Он приставил кончик палочки к серому камню и под ним появилось два новых слова. Буквы были кривыми и чересчур большими. Они ярко выделялись на надгробной плите, почти пересекая маленькие аккуратные буквы оригинальной надписи. — Пусть только эта карга попробует свести их, — сквозь зубы прошипел Сириус, — Я приду и напишу их снова. 28 августа — Эй, парень! Берт сидел в дальнем углу своей камеры, вплотную прижимаясь ухом к стене. Его пальцы, словно огромные пауки, нервно бегали по обоям, постукивая по большим замысловатым узорам. — Я знаю, что ты слышишь меня! — дрожащими губами произнес он, и безумная улыбка озарила его лицо. — Знаю! Потому, что слышу тебя. За стеной раздался шорох, и Берт рассмеялся, понимая что его магия еще работает. Он вызволит себя из этой комнаты, сколько бы заклинаний эти кретины авроры не наложили на дверь, и отсутствие его палочки ему не помешает. Никто из них даже не подумал о том, чтобы изолировать комнату полностью, и спустя пару недель тренировок, он мог слышать каждый звук, что издавался в соседней камере. Берт слышал, как по ночам парень, чья комната была по соседству, обещал, что найдет Люциуса и покончит с ним. Не раз становился свидетелем разговоров с Люпином, которому мальчишка клялся, что все осознал и что готов выйти. Хотя тот просто нагло врал. — Кто ты? — настороженно спросил Симус. — Тот, кому нужна твоя помощь, а взамен я предоставлю тебе Малфоя. Старшего и, если захочешь, младшего. — Мне не нужна помощь Пожирателя! — Даже если я помогу тебе обдурить авроров, чтобы тебя выпустили? Повисла тишина, и Берт улыбнулся, отчетливо понимая, что парень клюнул на его крючок. 7 сентября Парвати постукивала длинными ноготками по деревянному ограждению веранды, чем невероятно раздражала Гермиону. В ее движениях не было абсолютно никакого ритма и закономерности, что только сильнее заставляло Грейнджер концентрироваться на этих звуках. — Они не разрешают мне посетить могилу сестры, — раздраженно произнесла Патил. — Прошло больше года, а я не была там ни разу с момента тех жалких похорон. Тело старшей из близняшек Патил, как и тело Колина Криви, удалось забрать с собой с поля боя, когда Орден Феникса в спешке покидал стены Хогвартса. Свое последнее пристанище они нашли в небольшом саду семьи Шеклболт в тени увесистых дубов. — В доме Кингсли почти никто не бывает. Неудивительно, что тебя туда не пускают, — ответила подруге Лаванда. — Как ты думаешь, после смерти есть другая жизнь? — тихо спросила Парвати. Гермиона краем глаза заметила, как бывшая однокурсница повернулась в ее сторону, оценивая, не подслушивает ли она их разговор с Браун. Грейнджер сильнее сползла в деревянном садовом стуле, поправляя плед Регулуса, чтобы скрыться от изучающего взгляда Парвати. — Если верить тому, что говорит Блэк, то нет, — ответила Лаванда. — Регулус вернулся… Что если и Падма могла бы… — Парвати, прекрати, — осторожно произнесла Браун. — Но это так не честно! Мы сражаемся, и Поттер является символом нашей борьбы. Мальчик, выживший после смертельного заклинания, а теперь в наших рядах есть человек, умерший много лет назад… — Парвати еще понизила голос и Гермиона услышала, как чиркнули спички. — Что, если Регулус знает способ, который сможет вернуть ее к жизни? — Я думала, он тебе нравится, а ты просто надеешься разузнать его секреты? — поразилась Лаванда. — Поэтому ты не даешь ему прохода? — Не тебе меня учить, — огрызнулась на подругу Парвати. — Не ты ли висла на шеи Уизли? — Мне было шестнадцать! И говори тише, тут же Грейнджер. — Конечно, он мне нравится, просто… — тише прежнего заговорила Патил, — что, если это действительно возможно? Вернуть тех, кто погиб. — Если бы это было возможно, то в первую очередь вернули бы Рона. Тебе нужно выкинуть это из головы и перестать виснуть на Блэке. Даже Дин это заметил и говорит, что выглядит это смешно. — А ты у нас теперь все обсуждаешь с Дином? — Не твое дело. Просто прислушайся к тому, что говорит тебе подруга, — сказала Лаванда, — если он захочет, то сам найдет повод провести с тобой время. И бросила бы ты курить. Воняет жутко!

***

— Если вы заболеете всем составом, то я не сварю вам ни единого бодроперцового зелья и не дам ни единой магловской таблетки, — сказала Гермиона. — Не переживай так, Грейнджер, — усмехаясь, ответил Нотт. — На улице не холоднее, чем на первых матчах по квиддичу. — Лучше свари костероста и вспомни заклинания для лечения переломов, — улыбнулся Малфой. — Как бы Поттер снова не сломал себе руку. — Не надейся на победу, Малфой, — послышался голос Гарри. — Ты как всегда не сможешь поймать снитч. — В этот раз твоя метла не даст тебе форы, — ехидно заметил Драко. — Мы в равных условиях. — Кажется, вы не учитываете, что с нами будет играть кто-то ещё, — сказала Джинни, кивая в сторону Регулуса. — Никто из нас не знает, как он играл в школе. У него есть все шансы утереть вам нос. — И тебе, Уизли тоже, — ухмыльнулся Малфой, поглядывая на улыбающегося Регулуса. — Но учитывая, что кубка с его именем я не видел, то играл он весьма посредственно. — Именно поэтому мы будем играть моим снитчем? — подал голос Блэк, надевая перчатки. Он стоял, облокотившись спиной на перила веранды, рядом с сидевшей на стуле Гермионой. — Где твоя коллекция золотых мячей, Малфой? — Отдал на переплавку, чтобы сделать тебе подарок на твоё сорокалетие. Как там на четвертом десятке, зрение не подводит? Сможешь отличить снитч от простой птицы, если я наколдую жёлтых колибри? — Откуда у тебя перчатки? — спросила Джинни с интересом поглядывая на Регулуса. — Да у него на Гриммо отдельная комната выделена под его гардероб. — Я слышу зависть, Драко? — насмешливо спросил Гарри. — Просто это позерство, — ответил Малфой. — Как и покупка новых метел всей команде в надежде выиграть кубок, — заметила Гермиона, отрывая взгляд от книги. — Грейнджер, тебя никто не… — Покупка метел всей команде? — переспросил Регулус, запрыгивая на метлу Тонкс. — Даже это не помогло тебе поймать снитч? — Я сейчас выпущу снитч, оставляя вас без возможности увидеть, в какую сторону он полетит, — раздался с поляны голос Анджелины. — Долго мне ждать, пока вы там наговоритесь?! — Регулус, я буду болеть за твою победу, — лучезарно улыбнулась с веранды Парвати под неодобрительное цоконье Лаванды. — Благодарю за такое внимание, — Блэк слегка поклонился и внимательно посмотрел на Гермиону. — Надеюсь, что Джинни надерет ваши задницы, — сказала Браун, подмигивая Уизли. — А ты, Грейнджер? Естественно, будешь болеть за Поттера? — спросил Малфой, перекидывая ногу через метлу. — Нет, — ответила Гермиона, слегка ерзая на стуле, — за Регулуса. Хотя почти уверена, что победит Джинни. — Поттер, кажется, ты остался без фанатов, — засмеялся Малфой. — Можешь позвать своего домовика, хотя, он скорее всего тоже предпочтет тебе Блэка. — Не переживай, Малфой, мне не нужна поддержка, чтобы поймать снитч, — ответил Гарри, косясь на Гермиону. От его взгляда не укрылась легкая улыбка подруги в адрес Регулуса. — Давайте уже начинать.