Little Dark Age

Bring me back to life Never let me go Your troubles and your strife I saw them Take me by the hand As we cross through battlefields Nobody understands Cause there's nobody at the wheel Placebo — Beautiful James

9 сентября — Как Невилл? — спросил Регулус, как только за ним закрылась дверь. Его взгляд сразу приковала белая ширма, отделявшая одну из кроватей в дальнем конце лазарета. — Никто не видел его уже пару дней, и слухи о его травмах начали разрастаться. — Уже лучше, но мы все еще держим его под зельем сна без сновидений, — ответила Гермиона, слегка поджимая губы, — до сих пор не удается залечить некоторые из его ожогов. Сок этого Париса Квадрифолия, о котором он нам тогда рассказывал, невероятно токсичен. В некоторых местах мышцы разъело до самого мышечного волокна. — Гермиона, я неплохо разбираюсь в анатомии, но не настолько. — Раны очень серьезные, и, вероятнее всего, мы не сможем спасти несколько его пальцев, — пояснила гриффиндорка и быстро добавила: — Только пока не говори никому в Хижине. Ханна и так приходит каждые несколько часов. Не хочу расстраивать ее еще сильнее, пока есть хоть какая-то надежда. — А что с растением? Драко сказал, что, когда перенёс Невилла в лазарет, Лавгуд куда-то убрала его. Грейнджер не ответила. Она пару мгновений смотрела на Блэка, а затем обернулась на мадам Помфри. Женщина стояла возле открытого стеллажа и что-то записывала в блокнот. — Я отойду ненадолго? — обратилась Гермиона к целительнице. — Конечно, только вернись до моего ухода, — произнесла мадам Помфри, поднимая глаза от записей. Ее цепкий взгляд быстро прошелся по девушке и задержался на нежданном посетителе. Скупая улыбка тронула ее губы, и женщина слегка кивнула, приветствуя Регулуса: — Добрый день, мистер Блэк. — Здравствуйте, мадам Помфри. Надеюсь, вы не возражаете, если я ненадолго оторву мисс Грейнджер от дел лазарета? — Как вам будет угодно. — Пошли уже, — нетерпеливо шепнула Гермиона, схватив парня за локоть и разворачивая в сторону двери.

***

— Куда ты ведёшь меня? — с усмешкой спросил Регулус, наблюдая, как Гермиона быстро шла в сторону лестницы, не отпуская его руку. — В твою комнату, — не разворачиваясь, ответила Грейнджер. — О-о-о… Я в чем-то провинился? — Не хочу, чтобы нас кто-нибудь услышал, а в нашей комнате сейчас Луна. — В вашей комнате? — удивился Блэк. — Да, — отозвалась Гермиона. — Ремус выделил нам ближайшую к лазарету комнату, чтобы мы могли отдыхать там, если нет сил или возможности возвращаться в штабы. — Но там нет жилых комнат. — Ну, получается, уже есть. — Подожди, — Регулус перехватил руку гриффиндорки, заставляя ее остановиться. — Ты эти два дня не появлялась в Хижине, потому что спала в одном из чуланов, в которые Люпин поставил кровати? — Ты драматизируешь… — Я знаю, какие у этого дома пределы расширения помещений, — перебил парень. — Да, ты прав. — Грейнджер развернулась и вплотную подошла к Блэку. — Мы спим совсем не в Большом зале, и на гостиные факультетов Хогвартса эта комната совсем не похожа, но нам хватает. Мы бываем там крайне редко, но уже само ее наличие очень облегчает дежурства. А теперь пойдем скорее, у меня не так много времени до момента, как мадам Помфри уйдет. Регулус нахмурился, но все-таки кивнул, обдумывая слова Гермионы. Девушка мягко улыбнулась и переплела их пальцы, потянув за собой вниз по лестнице.

***

— Тут на табличке говорится, что хозяину комнаты не очень нравится, когда к нему врываются без спросу, — заметил Регулус, как только гриффиндорка остановилась перед зеленой дверью. — Не думаю, что сейчас он сильно против, — бросила Грейнджер через плечо. Ее глаза игриво сверкнули, и она повернула бронзовую ручку. — Возможно, стоило хотя бы спросить, — ухмыльнувшись, произнес Блэк под скрип дверных петель. Он чувствовал необъяснимое удовольствие, наблюдая, как по-хозяйски девушка заходит в его комнату и останавливается на пороге, ожидая, когда он войдет следом. — Ты заходишь? — спросила Грейнджер, выжидающе смотря на Блэка. Регулус хмыкнул, опуская взгляд в пол, и слегка покачал головой. Черные кудри упали ему на лицо, и лукавая улыбка скрылась за волосами. Знала бы Гермиона, какие мысли зарождались в его голове, когда она вот так нетерпеливо покусывала губу. За все время с момента воскрешения она бывала в его комнатах в Хижине и на Гриммо всего несколько раз, и почти все они были в рамках врачебных визитов. Но сейчас в его голове всплывало воспоминание о том единственном разе, когда она осталась ночевать с ним. Он не очень хорошо помнил события вечера и, проснувшись от провальной попытки Гермионы незаметно покинуть его постель, почувствовал облегчение, что все не оказалось простым сном. Таким сном, когда помнишь лишь отдельные мгновения, — изгиб поясницы, горячее дыхание или движения губ. Тогда он не стал показывать, что проснулся, и из-под слегка приоткрытых ресниц наблюдал за тем, как гриффиндорка ищет свою палочку. Прежде чем покинуть его комнату, она задержалась возле кровати, и несколько секунд Регулус чувствовал изучающий взгляд на своем лице. Возможно, в тот момент она хотела поцеловать его перед уходом, но не сделала этого. Лишь аккуратно скользнула пальцами по его щеке, убирая за ухо черный локон. — Захожу, — тихо произнес Регулус, пытаясь отогнать лишние мысли из своей головы. И почему его не покидало ощущение, что они нарушают какие-то правила?

***

Гермиона закрыла дверь, как только Регулус прошел мимо нее. Он пересёк комнату и остановился у одного из нескольких деревянных окон, взмахнув по пути палочкой. Резко вспыхнуло пламя, и спальня наполнилась потрескиванием поленьев. В камине заплясал огонь, щедро разбрасывая оранжевые искры, а на стенах заиграли красноватые блики. Застигнутая врасплох, гриффиндорка отступила на шаг назад, чувствуя жар от огня на своем лице, по ее спине пробежал холодок. — Что с тобой? — До её ушей донесся озабоченный голос Блэка, и девушка несколько раз быстро моргнула, пытаясь сбросить наваждение. Ей определенно нужно поработать над своей реакцией на огонь. — Все в порядке, — сглотнув комок в горле, проговорила Грейнджер. Она двинулась в сторону Регулуса, стараясь не обращать внимание на танцующие в камине языки пламени. Они облизывали каменные стенки, то уменьшаясь, то увеличиваясь в размерах, и девушке казалось, что они вот-вот перекинутся на старый паркет. — Тебе неприятен огонь? — аккуратно спросил парень, заглядывая Гермионе в глаза, когда та остановилась напротив. — Нет, — зачем-то соврала она, пытаясь сосредоточиться на серой прохладе чужих глаз. — Просто он вспыхнул слишком неожиданно. Регулус кивнул, быстро взглянув в сторону огня. Пламя дрогнуло и под треск поленьев уменьшилось в размерах. — Так что с растением? — спросил он. Гермиона облегченно выдохнула и присела на край чёрного подоконника. — Оно у меня на столе. Сегодня я пыталась растолочь стебель, но сок брызнул и разъел мне перчатку из драконьей кожи. Не встречала ничего настолько едкого. Взгляд серых глаз метнулся вниз к ладоням девушки. — Попал на кожу? — Нет. Я успела ее снять. Регулус нахмурился и взял ладони Гермионы в свои руки, внимательно их рассматривая. В его сознании был еще слишком свеж рассказ Драко об ощущениях после трансгрессии с Лонгботтомом, и он с легкостью мог представить те следы ожогов, с которыми его кузен вернулся из Лазарета, на девичьей коже. — Со мной все в порядке, — заверила гриффиндорка, наблюдая за Регулусом, серьезно изучающим старый крошечный шрам у нее на пальце. — Нужно принести его в Хижину, и мы вместе можем заняться этим, но как с ним работать, если это так опасно… — Не думаю, что перенос растения хорошая идея. В лазарете у меня есть все необходимые инструменты, да и в случае травмы тут намного больше лекарств, — сказала Гермиона, сдувая с лица волнистую прядь, выбившуюся из тугой косы. — Я придумала относительно безопасный способ и начала добывать сок с помощью магии, все равно нож оплавился. Еще я использовала защитное заклинание, которым окружила растение, но оно не держится дольше пяти минут, и это здорово замедляет работу. Все время приходится прерываться, чтобы обновить его. Не знаю, как ускорить весь процесс, чтобы он оставался безопасным. — Ты продолжаешь с ним работать? — А что мне остается? Ждать, когда оно засохнет и от него не будет толку? Возможно, даже в сухом виде это растение не потеряет большинство своих свойств, но это не сравнится с тем, что можно получить сейчас. — Думаешь, оно способно уничтожить крестраж? — спросил Блэк. — Повредить точно обязано, — прозвучал скорый ответ. — В любом случае, сначала нужно выделить максимальное количество сока, чтобы сделать из него концентрированную эссенцию. — Может, нам стоит принести чашу и использовать на ней какое-то количество уже выделенного яда? — предложил Регулус. — Если он настолько едкий, то даже небольшое количество может сработать. — У нас всего четыре растения, — возразила его собеседница, — вдруг нам не хватит? Не хочу тратить ни единой лишней капли ради тестовых испытаний. — Тогда давай я тебе помогу. — Придёшь ко мне в лазарет? — Почему нет? Или для этого мне необходимо иметь расцарапанное лицо и стопку книг, перевязанных лентой? — ухмыльнулся Блэк. — До того, как Терри принес эти книги, я и не думала, что магловская медицина может помочь, к тому же, мы не в тех в условиях, чтобы отказываться от какой-либо литературы. — Все книги этого дома твои, и, если хочешь, я попрошу Кричера обокрасть какую-нибудь магловскую книжную лавку. — Не нужно ничего красть и делать из домовика вора, — с жаром произнесла Гермиона. — Он оставляет горсть магловских денег, поэтому не стоит переживать о том, что простецы обанкротятся, — сказал Блэк, пряча руки в карманы брюк. — Мне ничего не нужно. Можешь приходить ко мне в лазарет в любое время. — Даже без повода? — уточнил Регулус. — Конечно, — с легкой улыбкой подтвердила она. — Если меня кто-нибудь увидит? — заговорчески начал Блэк. — Что могут подумать, если я начну ходить к тебе просто так? — Такой повод тебя устроит? Гермиона оттолкнулась от подоконника. Она обняла Регулуса, обхватив руками вокруг шеи, и прильнула к его губам. Затем прошлась по ним языком, тихонько прикусив нижнюю. Блэк не шелохнулся и на поцелуй не ответил. — Не могу сказать, что повод достаточно веский, — слегка отодвинувшись, выдохнул он, и его глаза хитро блеснули. — Недостаточно веский? Хорошо. — В груди гриффиндорки разлилось возмущение. Грейнджер толкнула слизеринца в грудь, и Регулус, недоумевая, сделал шаг назад. Он решил подразнить ее? Она не останется в долгу и ответит ему тем же. Гермиона еще раз толкнула парня в грудь чуть сильнее. Ее сердце громко забилось, заглушая все мысли, а глаза неотрывно следили за приоткрытыми губами Блэка. Она точно знала, что собирается делать? — Что ты задумала? — спросил Регулус, отступая назад. — Сейчас увидишь, — прозвучал грозный ответ. Пятки парня уперлись в кровать. В его глазах блеснуло понимание, и он серьезно произнес: — Гермиона… — Ты вроде бы хотел повод? — Грейнджер последний раз толкнула его, и Блэк приземлился на холодные зеленые простыни. Она перекинула ногу через колени и неспеша оседлала его. Изо рта Блэка вырвался короткий и резкий вздох. Руки метнулись к талии девушки, и в следующий миг их губы соприкоснулись в требовательном поцелуе. — Подожди, — прошептала Гермиона, отстраняясь и обхватывая руками запястья слизеринца. Она оторвала его ладони от своей талии и завела их ему за спину, заставляя немного откинуться назад. — Ты сейчас был довольно безучастным, так продолжай вести себя также. Глаза Регулуса потемнели, и он прикусил губу, с жадностью глядя на гриффиндорку. Хитрый огонь в них погас, уступая место нарастающему возбуждению. Гермиона наклонилась к его лицу и, видя, как приоткрылись его губы, оставила короткий поцелуй в уголке рта. Она протянула руку и повернула голову Блэка в бок, опуская дорожку поцелуев. Точно также, как это делал он. Скула, изгиб челюсти, шея. Кожа Регулуса казалась невероятно мягкой. Гермиона сжимала ее губами, выводила языком узоры, опускаясь ниже. Ее руки скользнули к вороту рубашки, расстегивая его, и Блэк резко втянул воздух ртом, когда она начала ласкать кожу около его ключицы. Проворные пальцы гриффиндорки быстро пробежали по ряду пуговиц и тут же переключились на оголенный мужской торс. Она мягко обводила его шрамы, которые лечила несколько месяцев назад, и легонько гладила его кожу, наслаждаясь гибким и стройным телосложением. Затем Гермиона снова вернулась к лицу Регулуса и поцеловала его медленно и глубоко, сплетая их языки. Завела руки ему под рубашку и крепко прижалась своими бедрами к его, впиваясь ногтями в кожу возле лопаток. Из груди слизеринца вырвался низкий хриплый стон. Он был возбужден, и она чувствовала это. Ее план удался, и лишь одно неизвестное она не учла в этом уравнении — то, как это заведет ее саму. Она наслаждалась дыханием Регулуса, которое с каждой минутой становилось тяжелее, и ее руки скользили по всему его телу. Одна запуталась в черных кудрях, наматывая их на пальцы, а вторая опустилась к талии и схватилась за кожаный ремень. Гермиона крепче сжала ладонь и двинула бедрами ему навстречу. Регулус резко выпрямился и сел на постели. Он подхватил девушку под ягодицы и перевернул на постель, вмиг оказываясь сверху. Его рука двинулась вверх вдоль ее тела и замерла у лица, очерчивая большим пальцем нижнюю губу. — Не нужно играть со мной так. — Хриплый голос Регулуса проникал под кожу, разливаясь томительным жаром внизу живота. — Я не славлюсь хорошим терпением. — А ты не оборачивай мои слова против меня, — тихо сказала Грейнджер. Она оттолкнула молодого человека, заставляя его лечь на спину, и приподнялась на локте, оставляя чувственный поцелуй на его губах. — Если я не хочу, чтобы нас застукали в таком виде, еще не значит, что нам теперь нужно прятаться друг от друга в разных концах дома. — Как много «хочу», Гермиона. А что делать с тем, чего хочу я? Регулус повернулся на бок и закинул ногу гриффиндорки себе на поясницу, давая в полной мере ощутить свое возбуждение. Его рот поймал ее вздох, а рука крепко смяла джинсовую ткань на ее ягодице. Спина гриффиндорки выгнулась, заставляя раствориться в поцелуе. — Продумала ли ты свой план так далеко, когда решила подразнить меня? Рука слизеринца заскользила вверх по позвоночнику Гермионы. — Ты начал первый. — Так это месть? Тогда я определенно сделаю так еще раз. — В голосе явно прозвучала усмешка. Она снова запустила руку ему под рубашку, сильнее прижимаясь к парню, и его зубы царапнули ее шею. — В следующий раз не сработает. — Уверена? Регулус еще раз двинулся бедрами ей навстречу. Глаза гриффиндорки закрылись, и она закусила губу, пытаясь сдержать стон. — А сейчас ты оставишь меня тут одного и уйдешь в лазарет? — Горячий шепот прошелся по коже Гермионы, щекоча шею. — У нас еще несколько минут, — прошептала девушка, снова находя его губы, — но мы, конечно, можем потратить их на разговоры. — Поговорим вечером. Твой повод мне понравился, — произнес Регулус, углубляя поцелуй.

***

— Что это? — опуская палочку, спросил Регулус, указывая рукой на подобие манекена, стоявшего на высокой табуретке возле стола Гермионы. За последний час им удалось удачно заполнить более пяти стеклянных банок соком вороньего глаза. Гермиона с ювелирной точностью нарезала растение на тонкие слайсы, чтобы затем свернуть их и выдавить ядовитую жидкость в стеклянную тару. Регулус же стоял рядом, держа под контролем два защитных купола, ограждающих растение. Он обновлял их каждый раз, когда очередной брызг сока начинал разъедать внутренний круг защиты. — Что-то вроде макета для исследования, — ответила Гермиона. — Я назвала его Томом. Регулус, улыбнувшись, фыркнул. Он подошел ближе, внимательно рассматривая тезку Темного Лорда. Макет представлял собой огромное количество бинтов. Они парили в воздухе и окантовывали невидимую голову, сидящую на тонкой шее, и обрезанные по грудь плечи. Магия мерцала и переливалась, просвечивая через лечебные повязки, словно заточенная внутрь золотая мумия. — Что ты исследуешь? — Заклинание, которое не дает мне покоя. — Грейнджер взмахнула палочкой, направляя последнюю выжатую часть цветка в стеклянную банку, и закрыла ее крышкой. — Одно из тех, что придумали Пожиратели смерти за эту войну, но, к сожалению, мне оно неизвестно. — Тогда как ты его исследуешь? — удивился Регулус. — Я сделала примерный разбор заклинания, из-за которого погибла Сьюзен, и сравнила его с тем, что узнала. — Гермиона подошла к столу и взяла с него потрепанный блокнот. — Я разговаривала со всеми в Ордене. С профессором Макгонагалл, Люпином, Кингсли. Со всеми аврорами… Все знают только одно заклинание, которое может перекрыть воздух. Оно не способно убить само по себе, только если человека в процессе пытают, или у него уже присутствуют тяжелые телесные повреждения. Относится к темной магии, но его довольно часто используют при допросах. При его применении человеку начинает не хватать воздуха. По ощущениям, будто бы тебе не очень сильно сдавили шею и ты можешь дышать короткими неглубокими вдохами. Грейнджер сделала паузу и показательно обхватила рукой свою шею. Она чуть сжала свою ладонь и несколько раз вдохнула ртом. — Сьюзен же не могла сделать ни вдоха, и ни одно из контрзаклинаний, которые я использовала тогда, не помогло… — сглотнув комок в горле, гриффиндорка продолжила: — Точно помню, что ее грудь вздымалась, и она хваталась за горло. Могу предположить, что то заклинание, из-за которого она погибла, перекрывает доступ к кислороду в верхних дыхательных путях, как и то, о котором я говорила в начале. Что если Пожиратели смерти просто усовершенствовали его? Намного проще видоизменить заклинание или доработать его, чем придумать новое… Гермиона замолчала и нахмурилась. Она заглянула в свой блокнот, перелистывая несколько исписанных страниц назад. — В одной из книг, которые мне принес Терри, рассказывается, что у маглов есть специальные тренажеры для врачей, имитирующих различные органы или человека целиком. Они нужны для отработки нужных навыков. Еще я помнила, что у родителей на работе были различные макеты рта и зубов, и это натолкнуло меня на мысль. Что если придумать что-то такое же для пробы моих заклинаний? Не просто мишень, а что-то, что будет реагировать на заклинание так же, как и человеческий организм, и при этом поглощать магическую энергию в случае неудачи, чтобы избежать травм из-за рикошета. — То есть создавать смертельные заклинания, оттачивая их на неживых существах? — уточнил Регулус. — Звучит, как более гуманный способ, но результат один — смерть. — Моя цель — поиск контрзаклинаний, а не создание новых смертельных проклятий, — быстро произнесла Гермиона. — Но в процессе именно их ты и создашь. В любом случае не удастся сделать идентичную копию заклинания. — Я знаю, что это другое заклинание, но что остается? — возмущенно спросила она. — Мы не можем ждать еще несколько лет, когда кто-то из Пожирателей смерти, а владеет им далеко не каждый, произнесет нужное заклинание вслух. И не каждый из Сопротивления выживает, если даже и услышит его. — Гермиона, ты играешь с темной магией, — серьезно заметил её собеседник. — А что мне еще делать? — с вызовом спросила девушка. — Что мне еще делать, если я не бываю больше нигде, кроме этого лазарета? Если это единственная польза, которую я могу принести Ордену, пока не лечу кого-то. Я делаю это не ради удовольствия… и у меня почти получилось. — Почти? — Предупреждающий тон пропал, и в голосе Блэка стала слышна заинтересованность. — Заклинание рабочее, я уверена в этом, — тише прежнего произнесла гриффиндорка. — На манекене отображается магическая энергия, но он не реагирует должным образом. — Покажи мне. Гермиона несколько секунд молча смотрела на него и затем выдохнула: — Хорошо. Только никаких комментариев по поводу опасности или того, что за раздел магии я изучаю. Не тебе мне говорить о том, что темная магия опасна. Девушка взмахнула палочкой, и табурет с манекеном поднялся в воздух и остановился в нескольких шагах перед ней. Она нахмурила брови, концентрируясь, и ее голос разнесся по комнате. — Умбра мортис. Из палочки вырвалось заклинание. Синяя вспышка отразилась в окнах, ударяя точно в шею манекена. На бинтах загорелись руны и ровным строем двинулись по ткани, а затем потухли. Гриффиндорка с раздражением выдохнула. — Я что-то упускаю… определенно, это где-то на поверхности… — с досадой произнесла она, опуская палочку. — Я уверена, что все должно работать. Если заклинание было бы неверным, то и руны бы не загорались. — Давай я попробую. Покажи движение палочкой, — начал Регулус и быстро добавил, встречаясь с хмурым взглядом девушки: — Я просто хочу кое-что проверить. — Думаешь, я делаю что-то неправильно? — Я не могу тебе этого сказать, пока сам не попробую. — Тогда, смотри…

***

— Не совсем так, — поправила Регулуса Гермиона. — Ты должен сделать взмах в конце чуть резче. — Понял. После неудачной попытки парень еще раз направил палочку на манекен и произнес заклинание. Синий луч пересек комнату и ударил в то же место, куда несколькими минутами ранее прилетело заклинание гриффиндорки. Руны загорелись, и бинты тут же пришли в движение, с усилием обвиваясь вокруг невидимой шеи. — Как у тебя получилось?! — пораженно воскликнула Гермиона, быстро подходя к манекену. — Твое заклинание хорошее, но этого недостаточно. Темная магия не будет работать, если ты действительно этого не захочешь, — ответил Блэк, опуская палочку. — Даже применяя ее в исследовательских целях, ты должна хотеть причинить боль и смерть, если заклинание нацелено на это. — Я должна попробовать. — В голосе девушки горело нетерпение. — Как отменить это заклинание? — спросил Регулус, наблюдая за тем, как повязки затягиваются все сильнее. — Я еще не знаю, — сконфуженно ответила Грейнджер. — Сложно придумать контрзаклятие, когда само заклинание ни разу не сработало. Придется подождать, пока действие закончится само. 16 сентября Все шло своим чередом. Каждый день после обеда к нему приходил Люпин, и они разговаривали не менее часа. Симуса это невероятно раздражало. Люпин говорил ему о повседневных делах. Делился абсолютно неважными новостями Ордена, словно в этих четырех стенах это могло хоть как-то его заинтересовать, а информация о новом виде чудовищ могла подарить ему желание сражаться дальше. Его семьи не стало семь месяцев назад, и за что ему теперь нужно было бороться, он не знал. Бывший преподаватель много говорил о идейности их войны. О жертвах, без которых никто никогда не обходится. О том, что его жизнь не остановилась. И о сопутствующем ущербе. Эта случайно оброненная фраза намертво засела в голове Симуса. Жестокая расправа над его семьей для Ордена была всего лишь сопутствующим ущербом. Случайные цели, выбранные Пожирателями смерти. Просто люди, которые оказались не в том месте не в то время… Смерть Гарри Поттера никогда не была бы сопутствующим ущербом. Смерть братьев Уизли тоже им не стала. Как и смерти большинства членов Сопротивления, в которые не входила семья Симуса. Люпин много с ним разговаривал. Слишком много. Говорил, что месть никогда не приносила людям покоя. Тогда почему каждый раз, когда он представлял, как вытекает вся чистая кровь из глубокого разреза на шее Люциуса Малфоя, и как тускнеет в его глазах огонь жизни, то чувствовал удовлетворение? Только раздумывание о новом способе пытки для этого светловолосого ублюдка могло усыпить его в периоды жуткой бессонницы. Огромный узел в его груди тотчас расслаблялся, стоило ему подумать о безжизненном теле Пожирателя смерти. Скольких человек бы он спас? Людей, которые, как и его семья, могут стать «сопутствующим ущербом»? Нужно было всего лишь использовать младшего Малфоя, как наживку… «Что они сделали, чтобы не стать жертвами?» Такой вопрос он услышал от одного из старших авроров, которые следили за ним в самом начале его заключения. Симус кинулся на этого рыжего придурка с длинными усами, но тот заставил его ноги танцевать на холодном полу так долго, что еще несколько дней он едва мог вставать с постели. Однако, он не терял то время зря — он размышлял. Почему кто-то должен что-то делать, только ради того, чтобы жить? Разве эту идеологию отстаивал Орден Феникса? Жить не потому, что волшебный мир должен стать свободным и равным, а потому, что заслужил быть частью этого самого мира? Или так считал только тот аврор? Фрэнк, кажется… Если он имел свои убеждения, то и Симус может иметь свои. Заслужил ли Драко Малфой свое прощение? Мальчишка, продавший свою школу поганым Пожирателям смерти. Почему он достоин защиты и с его помощью нельзя выманить Люциуса? Он разгуливает по Ордену, и Кингсли с ним советуется, в то время как самого Симуса заперли, словно злостного преступника, хотя он даже не успел сделать ничего такого? На его руке нет метки. Он не участвовал в убийстве Дамблдора. А этот жалкий хорек носил змею с черепом под длинными рукавами рубашек. Являлся слугой Волан-де-Морта. Это его смерть должна стать сопутствующим ущербом. Берт говорит, что он не будет ему ничего должен, кроме помощи в вызволении. Он уже научил Симуса путать свои мысли так, чтобы скрыть их от тупых авроров. Берт говорит, что проблемой могут стать только опытные легиллименты и что стоит опасаться Блэка. Если его разум придет проверять этот чистокровный инфернал, то Симус обязан сделать все, чтобы сорвать этот процесс. Считаются ли действия в угоду своим целям предательством, если его предали первым? Абсолютно точно нет. Симус был в этом уверен. Сколько бы сладких речей ему не пел Люпин, он никогда не отдаст ему младшего Малфоя, а без этого слизеринца ему не добраться до старшего. Так сказал Берт. Сначала найти Драко, чтобы затем выйти на Люциуса. Берт уже рассказал, где он сможет найти его друга, который поможет им. Тот даже не является Пожирателем смерти. Еще один плюс в копилку того, что Симус не совершает предательство. Они вызволят Берта и отправятся в Хижину, из которой Малфой почти не вылезает. А он найдет ее даже без магии, ведь столько раз слышал от Дина рассказы о магловской деревне неподалеку. Останется только прочесать лес и выйти к дому… 17 сентября — Тебе нужно сделать четыре шага влево, и тогда ты будешь прямо напротив двери. На последнем слове рука Гермионы замерла на обоях, и она развернулась к Регулусу. Парень стоял опершись на косяк двери и неспеша наблюдал за гриффиндоркой. — Не слышала, как ты подошел. — Такой и была моя цель — остаться незамеченным, — хмыкнул Блэк и оттолкнулся от стены. — Я должен был встретиться с Люпином, но он там наверху разговаривает с уменьшенной копией Джеймса. Я решил, что не хочу выступать в роли замены Сириуса в их попытках возродить Мародеров, и уже собирался уходить, как заметил тебя. Девушка вздохнула и слегка покачала головой. — Никто не сравнивает тебя с Сириусом, кроме тебя самого, — серьезно произнесла она, делая несколько шагов вдоль стены. — Здесь? — Да, — подтвердил Регулус. — Никаких магических следов. — Гермиона нахмурилась и посмотрела на стену перед собой. — Ни одно обнаруживающие заклинание ничего не показало. Это точно та стена? — Думаешь, я тебя обманываю? — Блэк подошел к девушке и аккуратно взял гриффиндорку за руку. — Убери палочку, и я тебе покажу.

***

Регулус медленно вел руку Гермионы. Ее пальцы невесомо касались стены и скользили по шелковым нитям обоев. Дюйм за дюймом. — Эта магия очень похожа на ту, что вы описывали, когда говорили о Выручай комнате. — Мужской голос зазвучал совсем близко, и Гермиона почувствовала горячее дыхание на своем виске. — Нужно просто представить себе кабинет. По обоям пробежала рябь и их рисунок начал таять. Ладонь девушки, ведомая рукой слизеринца, коснулась холодного металла и обхватила круглую ручку. Она сделала шаг назад, с интересом рассматривая появляющуюся дверь, и уперлась спиной в грудь Блэка. Он тут же обнял ее вокруг талии, прижимая к себе. Резное деревянное полотно ярко выделялось на фоне поблекших от старости обоев. Такое же мрачное и темное, как вся остальная комната. В некоторых местах краска облупилась и напоминала потрескавшуюся под палящим солнцем землю пустыни, а бронзовые петли и массивная дверная ручка покрылись неровным слоем бирюзовой патины. — То есть, если не был внутри, то и не попадешь никогда? — пораженно выдохнула Гермиона. — Выручай комната более гостеприимна. — У отца были свои понятия безопасности. Грейнджер повернула ручку. Раздался щелчок замка, но дверь так и осталась закрытой. — Почему он не рассказал тебе, как попасть внутрь? — спросила она, с досадой выпуская из руки холодный металл. — Думаю, он собирался, — ответил Регулус. — Последние пару недель он искал встречи со мной и постоянно просил зайти к нему. — Ты избегал его? — Гермиона развернулась, все еще оставаясь в объятьях слизеринца, и взглянула на его сосредоточенное лицо. — Я избегал всех, — пояснил Блэк, накручивая на палец кудрявый локон гриффиндорки. — Часто не бывал дома и часами сидел в комнате Сириуса. Идеальное место, чтобы спрятаться. Матушка после его ухода больше никогда к нему не заходила, а отец итак передвигался с тростью и точно не стал бы искать меня по всему дому. — Думаешь, Сириус мог знать, как открыть дверь? — Он знал, но явно не пользовался этим знанием. — Придирчивый взгляд Регулуса скользнул по дверному полотну, и по его лицу пробежала тень неодобрения. — Он же жил тут… Как можно было так запустить дом. — Видел бы ты, как тут все выглядело, когда мы первый раз сюда пришли. — Улыбнулась Гермиона. — Запах гиппогрифа чувствовался даже на первом этаже. — Какого гиппогрифа? — напрягся Блэк. — Помнишь я говорила о том, как мы освободили Сириуса? — аккуратно начала девушка. — Клювокрыл жил тут какое-то время. В комнате вашей матери, кажется…

***

Гарри замер на последней ступеньке лестницы и ошарашенно смотрел в гостиную. Сквозь темные занавеси на окнах проникал утренний свет. Он заливал комнату золотым потоком, и солнечные блики безмятежно плыли по полу. Воздух казался плотным, словно сшитым из лучистой светящейся ткани. Обволакиваемые им со всех сторон, возле стены стояли Регулус и Гермиона. Слизеринец крепко обнимал девушку, и она, слегка задрав голову, улыбалась и что-то еле слышно ему говорила. Поттер поморщился и несколько раз моргнул. Он действительно это видел, или это было всего лишь игрой его воображения? Конечно, трудно было не обратить внимание на то, как часто можно было встретить этих двоих вместе. Если они одновременно были в Хижине, то непременно находились в одной комнате. Или шутки Джинни… Теперь подтрунивание Уизли над Гермионой приняло совершенно другой смысл. Сейчас все сложилось воедино. Реакция Регулуса на возможное участие гриффиндорки в рейде на магловскую тюрьму. Его редкие, но двусмысленные фразы. Взгляды Гермионы и ее излишний интерес к тому, был ли Блэк с ними на задании и не пострадал ли он. Гарри снова взглянул на подругу. Даже с огромного расстояния, разделяющего их, можно было заметить блеск ее глаз. Лицо девушки светилось счастьем. Тень скорби и сосредоточенного напряжения, что сопровождали ее с самой битвы за Хогвартс, пропали. Она улыбалась той улыбкой, которой он не видел уже долгое время, и его сердце защемило от досады. Он только начал думать о том, чтобы все ей рассказать и как теперь это сделать, когда она, наконец, оставила Рона в прошлом? Регулус и его лучшая подруга. Сириус ни за что в это не поверит… 19 сентября — Гарри! — Джинни со злостью ударила по старой деревянной двери на последнем этаже Норы. Почему Поттер заставляет ее ждать под дверью, когда они должны были встретиться на кухне десять минут назад? Никакого праздника для Гермионы не получится, если они придут под самый конец небольших посиделок. Джинни вытащила палочку из заднего кармана джинс и взмахнула ей: — Экспекто патронум! Заструилась серебристая дымка, и через пару мгновений перед Уизли стояла лошадь. — Гарри, еще пара минут, и я отправлюсь в Хижину одна. Я так и скажу Гермионе, что ты предпочел сидеть заперевшись в комнате, вместо того, чтобы провести этот вечер с ней! Джинни опустила палочку, и патронус, развернувшись на месте, прошел сквозь дверь и защитные заклинания. Спустя мучительно долгую минуту, ручка дернулась, и в дверях появилась растрепанная голова Гарри. На его лице играла извиняющаяся улыбка, и он что-то быстро убирал в кожаный мешочек на шее. — Прости, я совсем потерял счет времени. Думал, у меня еще есть около часа в запасе. — Гарри закусил губу, пряча подарок Хагрида под футболкой. — Можем идти. — Что ты там все время делаешь? — Мы никак не могли решить, стоит ли в итоге… — Мы? — удивилась Джинни. Ее сердце подскочило к горлу в странной тревоге, и она быстро заглянула через плечо Поттера. В бывшей комнате Рона, которая теперь считалась комнатой Гарри, все было без изменений. Поблекшие от солнечного света плакаты занимали каждый свободный кусочек стен, и веселая команда старого состава «Пушек Педдл» махала с них какими-то рывками и без прежнего энтузиазма. Комиксы, когда-то принадлежащие младшему из братьев Уизли, аккуратной стопкой лежали на небольшом подоконнике под покрывшимся пылью бордовым джемпером. Постель Рона была заправлена, и на покрывале виднелись складки, говорящие о том, что на ней постоянно кто-то сидит. — Я, — поправился Гарри, прослеживая за взглядом Джинни. Он приоткрыл дверь шире, демонстрируя, что кроме него никого в комнате больше не было. — Я никак не мог решить насчет подарка Гермионе. — Она просила ничего ей не дарить, потому что вообще не хотела никак отмечать. — Я знаю, просто одна мысль не дает мне покоя… — Что ты скрываешь от меня? — требовательно спросила Уизли. — Что происходит с тобой, как только закрывается эта чертова дверь?! Ты кучу часов проводишь тут один. — Но это вроде бы не запрещено. Я просто хочу побыть один. — Гарри, — умоляющим тоном произнесла девушка, — если тебя что-то беспокоит, то я обязательно попробую тебя понять и сделать все, что в моих силах. Ты же знаешь! — Конечно знаю. — Он сделал шаг навстречу Джинни и обхватил ее лицо руками, медленно целуя в лоб. — Давай поторопимся к Гермионе, я итак нас задержал.