Глава XVII
12 июня 2022 г., 22:45
25 сентября
— Не спится?
Рука Регулуса замерла на пожелтевшей от времени странице, а на развороте, который он читал, тут же появилась бархатная закладка. Он поднял глаза от книги и увидел Гермиону, стоящую в проходе. Девушка выглядела немного взъерошенной и сонной, а в руках у неё находилась пара потрёпанных блокнотов в кожаных обложках.
— Как и всегда, — ответил Блэк. — Тебе, я смотрю, тоже. Что-то случилось?
— Ничего серьёзного, — произнесла Гермиона, проходя вглубь комнаты. Она села на диван рядом с парнем, подогнув под себя одну ногу, и устало облокотилась на спинку.
— Парвати разбудила. Она кричала во сне, и Лаванда сейчас пытается её успокоить. Я решила спуститься почитать, чтобы не мешать им.
— Три часа ночи не самое лучшее время для чтения.
— Действительно, — усмехнулась девушка, опуская взгляд на раскрытую книгу Блэка. — Я просто знаю, что это надолго. Парвати снова снилась сестра, и она тяжело с этим справляется. Я сейчас там явно лишняя.
— Ну, я буду только рад твоей компании.
— Я не помешаю тебе? — спросила Гермиона, кивая на тяжёлый том, лежащий на подлокотнике дивана.
Регулус опустил глаза на книгу и разгладил бархатную ленту. Закладка пропала, а страницы дрогнули, словно поддетые лёгким ветром.
— Нет, — ответил он, закрывая старый справочник лечебных заклинаний и убирая его на рядом стоящий стол. — Пытался найти какие-нибудь подсказки к тому, как избавиться от ночных кошмаров.
— Не помню ничего на эту тему в ней, — нахмурилась Грейнджер.
— Потому что здесь ничего и нет. Не знаю, на что я надеялся.
— В нашей теплице выросли недостающие ингредиенты, поэтому могу предложить тебе целый пузырёк зелья сна без сновидений в личное пользование.
— Я хочу решить эту проблему, а не пить каждый раз зелья, — произнёс Регулус и, улыбнувшись одним уголком рта, добавил: — Но предложи мне это снова, когда я начну выключаться посреди дня.
— Ну не знаю… Буду ли я настолько щедра в следующий раз.
— Даже для меня? — Блэк отклонил голову на спинку, слегка разворачиваясь к девушке. — Мне тогда останется только надеяться на пустые разговоры с Люпином. Скажи мне кто-нибудь раньше, что я добровольно буду ходить к нему и обсуждать свою жизнь по несколько часов, я бы подумал, что этот кто-то сбежал из Мунго.
— Они не пустые. В мире маглов психология помогает решить множество проблем.
— Ты, конечно же, обо всём в курсе… Тебя Ремус в это посвятил?
Гермиона зажмурилась и виновато взглянула на Блэка.
— Не совсем. Мы с ним как-то обсуждали его пристрастие к этой магловской науке, и он упомянул, что пытается помочь Симусу и кое-кому ещё. Догадаться, кого он имел в виду, было несложно.
— Помочь? — скептически переспросил Регулус. — Ремус слишком самонадеян. Как и чем он мне поможет? Я не магл, чтобы на меня действовали их методы.
— Конкретно это не имеет никакого значения, — возразила Гермиона. — Для психологии неважно, владеешь ты волшебством или нет.
— Значение имеет то, что Ремус не магловский врач. Даже не колдомедик, специализирующийся на мозгах. То, что он начитался каких-то специальных книг и теперь изображает из себя всеведущего, не поможет мне решить мои проблемы.
— Никто и не говорит о решении проблем. Он просто пытается помочь тебе с тем, как твоё прошлое влияет на тебя настоящего. И… если тебе это так не нравится, зачем ты тогда к нему ходишь?
— Я тоже задаюсь этим вопросом. Надеюсь на какое-то чудо, очевидно. В магловских методах…
— Вы зря недооцениваете всё магловское, — чуть вздёрнув подбородок, произнесла Гермиона. — Во многих сферах они обогнали волшебников на годы вперёд.
— Охотно тебе верю, — заверил её Блэк, не желая ввязываться в спор. Он слишком устал и не выспался, чтобы хоть как-то противостоять тому огню возмущения, который зажигался в глазах напротив. — Мне просто не нравится выступать в роли чьего-то поля для экспериментов.
Взгляд девушки смягчился, и она слегка прикусила губу.
— На какие книги пал твой выбор? — спросил Регулус, меняя тему для разговора и указывая на два небольших томика, лежащих на коленях гриффиндорки. Он оценивающе взглянул на них и добавил: — Что-то из тех о магловской медицине, которые тебе поставляются перевязанными лентой?
Грейнджер слегка покачала головой, и уголки её рта дёрнулись в подобии улыбки.
— Нет, — ответила она, рассматривая объёмное тиснение на обложке. — Записные книжки Снейпа. Фред с Джорджем нашли их в его доме. Кингсли с аврорами несколько недель изучали каждую страницу на предмет важных сведений для Ордена. Мало ли что он мог записать в них… Но, видимо, ничего не нашли. Поэтому Кингсли отдал их мне. Здесь различные рецепты зелий с комментариями, и он решил, что это пригодится нам в лазарете.
— Можно взглянуть?
— Конечно.
Регулус взял верхний том из рук Гермионы и внимательно осмотрел его, отмечая потёртости на канте книги и тонкий орнамент вдоль корешка. Пальцы обвели контур металлического уголка и задержались на крошечной вмятине. В его голове сразу всплыли воспоминания о долгих часах в библиотеке Хогвартса и о книгах, падающих на пол с высоких стопок, которыми Северус окружал себя каждый раз, когда делал домашние задания. Все его учебники всегда выглядели потрёпано, и, видимо, с возрастом он решил эту проблему, покупая заранее защищённые записные книжки. Регулус перевернул обложку, не позволяя внутренней тоске по старому другу укрепиться, и взглянул на подпись, оставленную на форзаце.
— Ну… Он отказался от своего глупого прозвища, — ухмыльнулся Блэк, рассматривая аккуратную надпись, обозначающую, что данный том является шестой книгой по счёту. Рядом с ней была выведена фамилия и инициалы владельца. — Не может не радовать.
— Ты про то, что Снейп называл себя Принцем-полукровкой? — уточнила Гермиона. — Тебе было известно об этом?
— Конечно. Одно время все его учебники были подписаны как «собственность Принца-полукровки». Звучало очень глупо, особенно когда он подобным образом подписывал свои письма.
— А ты, очевидно, подписывался как Р.А.Б?
Регулус легонько кивнул. Воспоминание о последнем разе, когда он выводил на бумаге свои инициалы, было невероятно ясным. Никогда ещё слова не давались ему так легко, как в той записке Тёмному Лорду, что он оставил в фальшивом медальоне.
— Долго вы бы искали крестраж, придумай я что-то более изощрённое.
— Или если бы не наткнулись на твою комнату, — добавила Грейнджер. — Табличка на двери сильно нам помогла.
— Я, кстати, убрал её, — сказал он и, опережая вопрос, готовый слететь с губ Гермионы, добавил: — В ней нет больше необходимости.
— Ты стал гостеприимным?
— Просто она перестала выполнять свою функцию, — произнёс Блэк, и его глаза игриво сверкнули. — И вдруг в следующий раз она остановила бы тебя от беззастенчивого проникновения в мою комнату, которое я наблюдал недавно.
Гермиона фыркнула, закатив глаза, и на её щеках заиграл лёгкий румянец.
— Ты был рядом. Что за проникновение, если хозяин помещения находится за спиной?
— В твоё оправдание могу сказать, что не был сильно против.
— В моё оправдание? — сквозь улыбку возмутилась Грейнджер. — В следующий раз попрошу у тебя письменное разрешение прежде, чем переступить порог.
— Не стоит. Ты можешь заходить в мою комнату в любое время, если вдруг захочешь. Со мной или без меня, — сказал Регулус, чувствуя необъяснимое волнение где-то внутри. Он нахмурился и прочистил горло, чтобы его голос звучал твёрже. — Я всё равно в ней не ночую, а та комната, которую вам выделили возле лазарета… Я видел её вчера. Даже чулан Кричера кажется больше.
— Ты предлагаешь мне ночевать в твоей комнате? — переспросила Гермиона, и её лицо залилось краской пуще прежнего.
— Ты всё равно уже ночевала там.
— Лишь однажды и не то чтобы тогда у меня был выбор, — замялась гриффиндорка. Она выпрямилась на диване и внимательно посмотрела на Блэка.
— Ладно, не бери в голову, — усмехнулся Регулус, утыкаясь взглядом в записную книжку Снейпа. В какой момент вчерашнего дня эта идея показалась ему неплохой? Он медленно перевернул страницу и прочёл заголовок с названием зелья, выведенного мелким почерком, чётко ощущая взгляд Гермионы на своём лице.
Скрипнули пружины, и подушки старого дивана промялись.
— Спасибо за предложение, — тихо произнесла девушка, подбирая под себя ноги и придвигаясь вплотную к Блэку. — Я воспользуюсь им… когда-нибудь.
***
— Ты выглядишь так, будто бы собралась искать в этих книгах что-то определённое, — заметил Регулус, после нескольких минут наблюдения за гриффиндоркой, пока та сосредоточенно изучала каждую сноску бывшего профессора. — Мне пришла в голову одна мысль… Как думаешь, может ли в этих записях быть какой-то способ усилить яд? — покусывая губу, спросила Гермиона. Она опустила взгляд на книжку в своих руках и начала царапать металлический уголок ногтем. — Что если здесь есть какой-нибудь рецепт с содержанием аконита или белладонны, и Снейп придумал способ, как можно усилить свойства яда? — Ты считаешь, того яда, который мы получили из растения, будет недостаточно? — спросил Блэк, улавливая нервозность в девичьем голосе. — Всё может быть, — ответила Грейнджер. — Вдруг его окажется слишком мало? Или он будет не слишком ядовитым, чтобы уничтожить крестраж? — Она всплеснула руками, едва не выронив чёрный том. — Может, нам вообще следует пока оставить то, что мы уже смогли выделить и поискать ещё ягод? — Гермиона… — Это наш единственный шанс на данный момент, и мы… — Гермиона, — громче повторил Регулус, прерывая словесный поток гриффиндорки. Он развернулся к ней и, немного наклоняясь, обхватил её лицо руками. — У нас всё получится. — Большие пальцы медленно прошлись по румяным щекам. — Яд настаивается. Сколько ещё осталось? — Пара дней, — выдохнула она, слегка расслабляясь. — Больше ждать нет смысла. — Совсем недолго, — заключил Блэк. — Давай я помогу тебе просмотреть одну из записных книжек, но… — Он мягко коснулся лица Гермионы ещё раз и, скользнув взглядом по её губам, убрал руки. Взял том в серой обложке со своих колен и открыл его на первой странице. — Наверное, не стоит возлагать какие-то надежды на эти записи. Было бы слишком просто сейчас найти то, что решит нашу проблему с крестражем. — Как же я устала от загадок. Хочется хоть каких-нибудь ответов или подсказок…***
Круцио! Регулус резко проснулся, с шумом втягивая воздух. Сердце учащённо билось, а перед глазами всё ещё стояло лицо брата, искажённое гневом. Во сне Сириус клялся, что убьёт его, направив палочку прямо в лицо и посылая красные лучи один за другим. Точно так же, как в их последнюю встречу. Отвратительные обстоятельства для расставания навсегда и не менее отвратительные для сна. Регулус медленно выдохнул. Можно ли считать его сумасшедшим, если он жалел, что этот кошмар оборвался? Сон постепенно отступал. Образ Сириуса мерк, и всё отчётливее проступали очертания гостиной. Взгляд слизеринца зацепился за кусок обоев, с изображённым на нём мелким и почти выгоревшим цветочным орнаментом. Кто бы ни строил этот дом, у него явно были проблемы с выбором декора. Моргнув несколько раз, он попытался опустить голову, чтобы взглянуть на Гермиону, и тут же скривился. Шея затекла и ныла от сна в неудобной позе. Встречать утро на этом диване стало входить в его привычку, хотя в компании он делал это впервые. Регулус поднял руку, чтобы размять шею, пытаясь не потревожить спящую гриффиндорку. Вчера, а точнее сегодня, они на протяжении пары часов скрупулёзно изучали записи Северуса. Зельевар очень серьёзно относился к пометкам, которые оставлял у рецептов. Они были объёмными, записанные мелким и не всегда разборчивым почерком. В них содержались сноски на страницы других томов записных книжек и не очень лестные комментарии о самих авторах, придумавших тот или иной рецепт. А ещё они были жутко усыпляющими. Примерно на четверти своего тома Регулус понял, что записи старого друга усыпляют не хуже специальных зелий. Он чувствовал, как с каждой новой строчкой его веки тяжелеют всё сильнее, а текст начинает расплываться, однако Гермиона сдалась первой. Она уснула в его объятиях, уютно устроившись между ним и спинкой дивана. Прижалась щекой к его груди, и книга почти выскользнула из её ладони. Регулус аккуратно забрал чёрный томик из рук и ещё несколько минут пытался концентрироваться на чтении. Но ровное и глубокое дыхание девушки и вторящее ему утреннее пение птиц, быстро заставили его провалиться в объятия Морфея. — Забавно, — прозвучал откуда-то со стороны знакомый голос. — Не думал, что встречу тебя в гостиной, да ещё и в такой компании. Регулус повернул голову в сторону говорившего, морщась от боли и яркого солнечного света, и заметил Тео. Слизеринец сидел за большим столом, перед ним была разложена шахматная доска. Он по очереди передвигал белые и чёрные фигуры под чутким присмотром рыжего кота, лежащего на краю столешницы. — Наконец нашёл себе достойного противника? — как можно тише спросил Блэк, глядя в большие жёлтые глаза Живоглота. — А ты в себе храбрость, чтобы начать действовать? — парировал Нотт, переводя взгляд с шахматного поля на Гермиону. — И как давно вы вместе спите? Регулус нахмурился. — Тебя не касается, — ответил он ледяным тоном. — Конечно, конечно… — усмехнулся слизеринец, возвращаясь к партии. — А Поттера касается? Я как раз слышал его голос где-то снаружи и уверен, что он с минуты на минуту сюда зайдёт. Словно в подтверждение слов Тео, снаружи послышался голос Гарри. — Малфой! Да стой же ты! — Ещё и Драко здесь. Какая удача. — Уйди на кухню, — быстро произнёс Регулус, серьёзно глядя на друга. — Что мне за это будет? — хитро улыбаясь, спросил Нотт. — Мы потом решим. — Останешься мне должен, Редж, — протянул Тео, поднимаясь из кресла и направляясь из гостиной. — Гермиона, — позвал Регулус, касаясь волос гриффиндорки, как только они остались в комнате одни. — Гермиона... Девушка нахмурилась и открыла глаза. — Сколько сейчас времени? — хриплым ото сна голосом спросила она. — Близится к полудню, — ответил Блэк, кидая взгляд на старые часы, стоящие на стеллаже в углу комнаты. — Я слышал на улице голос Гарри и думаю, что он вот-вот сюда зайдёт. При упоминании имени друга она резко села и начала бегать глазами по гостиной. — Гарри здесь? — взволнованно спросила Грейнджер. Её руки метнулись к голове, и она быстро собрала объёмные кудри в пучок, закрепив их своей волшебной палочкой. — Нас кто-то видел? — Ещё нет, — соврал Блэк, стараясь не смотреть на начатую шахматную партию, которую оставил Тео. Если Гермиона её сейчас заметит, то сразу поймёт, что здесь кто-то был. — Ладно, — закусив губу произнесла девушка, поднимая с пола записные книжки Снейпа. — Я пойду. Надеюсь, Лаванда с Парвати ещё не проснулись. Хлопнула входная дверь, и старое половое покрытие заскрипело под торопливыми шагами. Гермиона напряглась и вмиг покраснела, быстро отсаживаясь на другой конец дивана. — Они освободили Финнигана! — Драко влетел в комнату и начал мерить её шагами. — У него поехала крыша, а им хватило мозгов освободить его! — Малфой, успокойся! Вслед за слизеринцем в гостиную зашёл Поттер. Он замер в проходе и хмуро сдвинул брови, переводя взгляд с Гермионы на всё ещё лежащего на диване Регулуса. — Что у вас здесь случилось? — Тео появился в проходе и облокотился плечом на дверной проём. — Почему Драко психует? — Психую?! — вскрикнул блондин. — Он напал на меня и хотел убить, а ты спрашиваешь, почему я психую?! — Я разговаривал с Люпином. Симус больше не будет участвовать в рейдах с нами, — заверил Драко Гарри. — Симуса освободили? — удивился Нотт. — Довольно быстро. — Ну конечно! — Малфой истерично рассмеялся, заставляя Тео и Регулуса настороженно переглянуться. — На Орден могут работать абсолютно все. Пожиратели смерти. — Он ткнул в свою грудь, а затем указал на Блэка. — Бывшие мертвецы и тоже Пожиратели смерти. А если все они сыновья самых верных и преданных последователей волшебника, решившего начать править магическим миром, то будет совсем замечательно. — Я не был Пожирателем смерти, — поправил друга Нотт. — Не приписывай мне чужие заслуги. — И мой отец не подходит к твоей характеристике, — добавил Регулус, садясь на диване и складывая руки на груди. — Но Люпину этого было мало! — не обращая внимания на комментарии, продолжил Драко. — Почему бы не оставить в составе Сопротивления мстительного гриффиндорца, запудрить мозги которого никогда не было проблемой? Он свихнулся? Ничего страшного! Так даже лучше. — Малфой… — снова попробовал остановить слизеринца Гарри. — Успокойся! — Успокоиться? Ты, видимо, забыл, что кроме меня Финниган напал на Грейнджер? Вашего драгоценного Люпина совсем не волнует, что этот кретин поднимет палочку на любого, неважно кто перед ним. — Лицо блондина искривилось в гневной гримасе, и он продолжил: — Даже когда Тёмный Лорд жил в моём доме, я не думал о том, что из-за какого-нибудь угла мне в спину прилетит заклинание. Не то что в этом проклятом Ордене! Мало было рыжего урода, который только и ждёт, когда на нас нападут, а у него появится возможность пренебречь нашим спасением, теперь ещё и Финниган будет искать удобный случай, чтобы поквитаться со мной за то, к чему я не имею никакого отношения. — Фрэнк не предаст никого из Ордена, — будничным тоном произнесла Гермиона, словно говорила самую очевидную вещь. — Возможно, с ним сложно в общении, но он предан… — Сложно в общении? — перебил Малфой. — Сложно в общении было с Блэком первые несколько недель после его появления, но это не идёт ни в какое сравнение с Фрэнком. — Но он предан всем целям Сопротивления ни чуть не меньше нас с вами, — с нажимом закончила свою мысль Гермиона. — Так же, как был Симус? Не боишься того, что однажды Финниган придёт за твоей всезнающей головой, чтобы обменять её на моего отца? Поттер нахмурился и открыл было рот в попытке одёрнуть слизеринца, но Блэк его опередил. — Драко… — предупреждающе произнёс он. — Начинай задумываться о том, что говоришь. — Я доверяю Люпину, — твёрдо произнесла Гермиона. — К тому же у Симуса нет палочки. — Надолго ли? — передвигая чёрную пешку, произнёс Нотт. — Ставлю на то, что Ремус сжалится над ним через пару недель. — Ты говорил, что Люпин позовёт тебя проверить мозги Финнигана, — обратился Малфой к Регулусу. — Они решили, что способностей Фрэнка будет достаточно, — ответил тот. — Ещё лучше! Фрэнк мог поспособствовать, чтобы этого психа выпустили. — У тебя паранойя, Малфой, — произнёс Гарри. — Судя по твоим словам, Симус может напасть на любого. Зачем Фрэнку подставлять весь Орден? — Затем, Грейнджер, что у него к нам особое отношение. — Каким бы оно ни было, это отношение, оно абсолютно точно не включает в себя содействие в убийстве. Малфой сделал шаг в сторону дивана, не сводя глаз с гриффиндорки, и на его лице заиграла ехидная ухмылка. Он смерил Гермиону презрительным взглядом и процедил сквозь зубы: — Ты в этом так уверена? Привыкла быть обожаемым целителем, о котором все пекутся настолько, что даже на поле боя не пускают? Может, мы нарисуем змею на твоём предплечье, чтобы ты на себе ощутила эту разницу в отношении? Посчитаем, сколько косых взглядов соберёт за первый день наша всезнайка? Но даже при этом, я уверен, никто не посмеет поднять палочку на подружку великого Избранного. Мы же такой чести не удостаиваемся, если ты вдруг не заметила. Регулус резко поднялся с дивана и сделал шаг навстречу блондину, закрывая собой Гермиону. — Ты перегибаешь, — металлическим тоном произнёс он. — Я перегибаю? — усмехнулся Драко. — А посчитаем, сколько раз перегибал Фрэнк? Она его отстаивает, значит, для неё это приемлемое поведение! Гермиона поднялась со своего места и встала рядом с Регулусом. — Дать тебе успокоительного зелья, Малфой? — язвительно предложила она. — Я добавлю туда тыквенного сока. Ты даже не почувствуешь горечи, а твоя детская истерика закончится. Воздух в комнате наэлектризовался. Повисла тишина, и в ней можно было услышать торопливый бег секундной стрелки на старых часах. Драко сделал ещё один шаг вперёд и тут же упёрся в выставленную руку Блэка. — Какая забота! Ты, может, и Фрэнку это предлагаешь? Потому не замечаешь, что он за сволочь вне пределов твоего лазарета? Быстрый взмах руки, и кудри гриффиндорки пышным водопадом рассыпались по её плечам, а палочка оказалась прижатой к груди Малфоя. Регулус замер, всё ещё удерживая слизеринца и не в силах оторвать взгляда от Гермионы. Её лицо было сосредоточено, а глаза искрились гневом. Одновременно ей удавалось выглядеть устрашающей и невероятно притягательной. — На мне достаточно отметин, которые символизируют разницу в отношении. Боюсь, для змеи не осталось места из-за той, что оставила твоя сумасшедшая тётка. Это произошло в гостиной Мэнора, да? Напомни мне, ведь ты тоже там был. С лица Малфоя схлынули все краски. Его руки задрожали, и он отступил на шаг назад, сжимая их в кулаки. — Я ничего не мог сделать тогда, — хриплым голосом произнёс он. — Если вообще хотел, — бросила Гермиона и, поморщившись, добавила: — Советую не срываться на тех, кому безразлично твоё прошлое и твой знак на руке. Она кинула ещё один взгляд на Малфоя и, взяв с дивана книги, вышла из комнаты. — Надеюсь, ты доволен и тебе стало легче, — скривился Поттер и направился вслед за подругой. — Что с тобой такое?! — гневно спросил Регулус. Он подошёл к блондину и с силой толкнул его в грудь. — Драко, ты бы составил Реджу компанию в его визитах к Люпину, — произнёс Тео, медленно передвигая очередную фигуру по доске. — И задумайся всерьёз над предложением Грейнджер о зелье. 27 сентября Гнилостное дыхание опалило кожу Драко. Серое лицо застыло в нескольких дюймах от его. Настолько близко, что Малфой мог видеть своё отражение в антрацитовых глазах инфернала. Чёрная смоль текла изо рта мёртвой девушки, капая на его футболку, отчего на ткани неровными разводами расплывались чернильные узоры. Однако даже сейчас он не смог не отметить, что нападающая была красива, и пусть её сердце уже давно самостоятельно не билось. Он замешкался. Растерялся, когда упустил Поттера из вида, и теперь его палочка валялась где-то в траве, а руки едва удерживали инфернала. Она напала со спины. Чёрной тенью прошлась позади Пожирателя смерти, которого ему удалось оглушить и дождалась, пока он подойдёт его проверить. Кингсли убьёт за такую неосторожность. Конечно, если острые зубы не разорвут его шею раньше. Мышцы Малфоя горели, а руки дрожали из последних сил, не давая покойнице склониться ниже. Она была невероятно сильной. Он был готов поклясться, что гигантский кальмар из озера возле Хогвартса должен весить меньше, чем это хрупкое женское тело, пытающееся убить его. Инфернал усилила мёртвую хватку, и грудь полоснуло болью, когда острые когти вонзились в его кожу. Затем мелькнула вспышка, и жгучее давление на его груди ослабло. — Что ты лежишь, Драко? — Бодрый голос Тонкс прозвучал где-то над ним, и он с облегчением выдохнул, опуская тяжёлые, словно свинец, руки на холодную траву. — Дай мне минуту, — прохрипел он, переворачиваясь набок и пытаясь высмотреть свою палочку. — Инсендио! Красное зарево пламени осветило угол сада, в котором они находились, и по округе разнёсся нечеловеческий визг. Тело инфернала вспыхнуло, но покойница всё равно попыталась подняться, чтобы вновь броситься на свою жертву. — Нужно уходить! Из наших уже почти никого не осталось, — крикнула аврор, оглядываясь по сторонам. Она взмахнула палочкой, поднимая объятое огнём тело в воздух. — Поможешь? Драко поднялся и, тяжело дыша, сделал несколько шагов к своему оружию, лежавшему под увядшим кустом гортензий. — Что ты хочешь? — Давай закопаем её. Пусть догорит в земле. — Огонь не погаснет? — Малфой вывел в воздухе руну. — Орбис. Синий луч ударил в землю. Травяной покров треснул, обнажая влажную почву и образовывая подобие неровной, но глубокой могилы. — Погаснет, но через какое-то время, — сосредоточенно проговорила Тонкс, опуская инфернала в землю, — надеюсь, это произойдёт уже после того, как она умрёт ещё раз. Драко взмахнул палочкой, и комья земли толстым слоем завалили бьющуюся в конвульсиях покойницу. Они выиграли время, и, если повезёт, она не сможет выбраться и сгорит, погребённая в землю, где ей самое место. Вдруг воздух наполнился треском. С другой стороны здания магловского кафе послышался взрыв. Драко с Тонкс встревоженно переглянулись. Сегодня их нашли слишком быстро. Встреча, организованная Орденом Феникса с волшебниками из Ирландии, которых Гарри Поттер и Кингсли пытались убедить помочь Сопротивлению, была сорвана Пожирателями смерти в первые десять минут, и небольшой парк на Северо-Западном побережье Англии утонул во вспышках заклинаний. Ирландского министра магии убили. Кингсли и часть авроров с каждой из сторон ранили, заставляя всех в спешке отступать. — Где Поттер? — спросил Малфой, пытаясь вспомнить момент, когда видел гриффинорца в последний раз. — Он был с Джорджем вон там, когда я заметила тебя, — ответила Нимфадора и махнула рукой в сторону, показывая направление, в котором виднелась плотная стена дыма. — Они собирались уходить… Ох, Мерлин. Откуда маглы здесь?! Ужас скользнул по лицу Тонкс, и все её черты мгновенно ожесточились. — Проверь, что Гарри нигде нет, — не глядя на Драко, произнесла она и бросилась в сторону выхода из парка. Малфой быстро проследил за удаляющейся спиной кузины, замечая вдалеке двоих маглов. На их лицах замер ужас, и они наблюдали за надвигающимся на них инферналом, неуклюже пятясь назад, пока мертвец медленно, словно дразня их, подбирался всё ближе, готовый в любую секунду сорваться на бег. Мелькнуло заклинание Тонкс, и Драко вздрогнул. Поттер. Ему нужно удостовериться, что Поттера нигде нет. Он быстро оглянулся и направился в сторону, в которую указывала Тонкс. Вывернул из-за угла, чувствуя, как дым проникает и оседает в лёгких. К плотному запаху копоти добавился тошнотворный аромат горелой плоти, и, закрыв нос рукавом, Мафой замер. Вокруг всё тлело. Чёрное небо терялось за плотным кольцом серого дыма, и тонкие сизые завитки поднимались в него неровными спиралями. Малфой опустил взгляд. Прямо перед ним, в горящих деревянных обломках, служивших когда-то небольшим чуланом, лежали тела двух Пожирателей смерти. Они были мертвы. Взрыв, разнёсший весь задний двор, унёс и их жизни, расколов и вонзив кусочки масок глубоко им в лица. Пожелтевшая и обугленная трава возле тел окрасилась в бордовый и поблёскивала в неярком свете уличных фонарей, освещавших тропинку уходящую вглубь парка. Драко крепче перехватил палочку, обводя глазами окрестность. В нескольких метрах от него сквозь пелену густого дыма виднелась фигура Гарри Поттера. Он сидел на траве у самой кромки деревьев, а возле его ног лежало долговязое тело с рыжей макушкой. Малфою потребовалось не больше секунды, чтобы узнать Джорджа, и в тот момент его сердце пропустило удар. На одежде одного из близнецов не было ни единой капли крови. Он растянулся на земле, словно только что споткнулся и вот-вот начнёт подниматься. Обыграет эту ситуацию со свойственным ему смехом, и ещё несколько недель близнецы будут приукрашивать произошедший случай, пока не доведут его до абсурда. Но Джордж не шевелился. Драко усмехнулся, не сводя взгляда с гриффиндорцев. Уизли никак не мог умереть. Только не один из близнецов. Только не здесь. Странное чувство сжало его лёгкие, перекрывая кислород. Оно не было похоже на ту мгновенную боль, которую он испытал, когда увидел бесчувственное тело матери на полу Мэнора. То оцепенение было всеобъемлющим и опустошающим. Совсем непохоже на эту удушающую тоску, что заставляла его сейчас стоять неподвижно. Малфой сглотнул комок в горле и перевёл взгляд на Поттера. Гарри был бледен и почти мог сойти за одного из тех инферналов, с которыми появились Пожиратели смерти. Он пустым взглядом смотрел на тело мёртвого друга, и рука, сжимающая край куртки Джорджа, дрожала. Надо убираться Мелькнуло в голове Драко, и в этот же момент из-за деревьев показалась бледная фигура. Инфернал был один. Он замер, изучая обстановку, несколько секунд водил взглядом по округе и, заметив Гарри, двинулся в его сторону. В чёрных глазах играли искры пламени от остатков огня, охватившего руины, в которые превратился задний двор. Волосы мертвеца были спутаны, а на серой футболке ярко проступали пятна от смоляной жидкости, стекающей изо рта. Его шаги были неуверенными, но быстрыми. Хруст сухой травы неожиданно громко разнёсся в звуках утихающей битвы, и Поттер поднял взгляд, замечая инфернала. Словно в замедленной съёмке Драко видел, как опускается палочка Гарри. Он, не отрываясь, смотрел на мертвеца, который шёл к нему и, кажется, не собирался сопротивляться. Паника огромной волной затопила сознание Малфоя — Поттер сдался. Шаг инфернала ускорился, и он почти перешёл на бег, когда заклинание, выпущенное Малфоем, сбило его с ног. — Что ты творишь?! — крикнул он, срываясь со своего места и бросаясь в сторону Поттера. Мертвец поднялся на ноги, но Гарри по прежнему не шелохнулся. Правая рука гриффиндорца безвольно повисла вдоль туловища, и кончик его палочки упёрся в землю. Он опустил голову и стеклянными глазами рассматривал веснушчатое лицо, замершее навсегда. Видел ли Гарри Джорджа перед собой? Заставляло ли бездыханное тело близнеца представлять другого Уизли? Чуть младше и немного выше. Того Уизли, чья жизнь оборвалась самой первой в этой войне. Того, по кому Гарри Поттер горевал сильнее всего. — Ступефай, — прокричал Малфой. Луч заклинания врезался в плечо инфернала, но тот лишь пошатнулся, оставаясь на ногах. Применять огонь было слишком опасно — монстра это явно не остановило бы, а Поттер мог пострадать. — Протего! — Ещё одно заклинание вылетело из палочки. Щит, подёрнутый золотым свечением, возник в прямо перед гриффиндорцем, и покойник замер напротив невидимого барьера. — Поттер, надо уходить! Где твой портал? — Малфой остановился прямо перед Гарри, готовясь его защищать. Он задыхался от быстрого бега, а его виски пульсировали от напряжения. — Поттер?! Драко выглянул из-за плеча и встретился с растерянным взглядом зелёных глаз. — Чёрт! Чёрт! Чёрт! — скалясь, выплюнул он ругательства и снова повернулся к мертвецу. Инфернал медленно наклонил голову и вытянул перед собой руку. Под острыми ногтями виднелась земля, а на подушечках пальцев проглядывали гнойные нарывы. Он почти коснулся барьера, когда одёрнул ладонь. Мёртвое лицо озарил оскал, и покойник резко прыгнул на слизеринца. Драко не успел среагировать. Тот сбил его с ног. Острые ногти тут же нашли его шею, вспарывая её. Малфой попытался произнести заклинание, но изо рта вырвались лишь булькающие звуки. Рот наполнился кровью. Она была невероятно горячей, обжигающей язык и губы. Её металлический, солоноватый вкус казался парню опьяняющим, отвратительно плотным и таким незнакомым. Совсем непохожим на то, как когда разбиваешь губу или прикусываешь язык. Грудь и шея полыхали жгучей болью, и второй раз за вечер Драко узнал себя в чёрных бездонных глазах. Он хотел встретиться с этими чудовищами. Увидеть, что за монстров создал Тёмный Лорд, но не думал, что первая встреча станет последней. Мелькнула вспышка заклинания, и парень медленно моргнул, сплёвывая кровь и краем сознания понимая, что лежит один. Инфернала не было. Боковым зрением он уловил движение и, повернув голову в сторону Поттера, заметил только тело Джорджа. Гарри ушёл. Это казалось ему самым правильным решением, хотя он никогда не хотел умереть за этого чёртового гриффиндорца, что отравлял ему всю школьную жизнь. Губы Малфоя изогнулись в подобии усмешки, и он перевёл взгляд на ночное небо. Боль отступала. Веки тяжелели, заставляя небосвод кружиться и расплываться. Звёзды пустились в плавный полёт, вытанцовывая вальс друг с другом, словно только и выжидали момента, чтобы покинуть свои извечные места на ночном небе. Сколько разных историй рассказала ему мать в его детстве. Она протягивала свою изящную ладонь, помогая маленькому Драко найти ту или иную звезду, в честь которых получили свои имена его многочисленные родственники. Он слушал её мелодичный голос, рисуя в голове те проказы, в которых Нарцисса участвовала вместе с сёстрами и братьями в своём детстве. Впитывал в себя каждое слово, выпрашивая рассказывать одно и то же по нескольку раз, пока не выучил каждую деталь. Небесный покров дрогнул, внутренности Драко сжало, и все созвездия слились в белый мерцающий свет. Спина ударилась обо что-то твёрдое, и он провалился в темноту. 28 сентября — Он не приходил в сознание? — тихо спросил Гарри, и звук его шагов замер возле кровати Драко. — Ещё нет, — ответил Регулус, отрывая взгляд от фигуры гриффиндорки, сосредоточенно меняющей повязки одному из авроров. — Гермиона сказала, что вот-вот должен. — Ясно… — Поттер замолчал. Он сдвинул брови и хмуро посмотрел на Блэка. — Я видел вас с ней на Гриммо. Слизеринец повернулся и, выгнув бровь, выжидающе взглянул на собеседника. — Ещё я видел тебя с Парвати. В день рождения Гермионы. — Вот оно что. Я-то думал, что с тобой последние дни не так. — Не знаю, во что ты решил поиграть с ними… — Успокойся, Гарри. Ты всё не так понял относительно Парвати. — Редж, если ты посмеешь обидеть Гермиону… — Не нужно угрожать мне, Поттер, — медленно произнёс Регулус, глядя на гриффиндорца. На его осунувшемся лице играли желваки. Холодный свет отражался в круглых очках, а блики на стёклах скрывали яркую зелень глаз Гарри, увеличивая его схожесть с тем Поттером, которого Блэк знал по школе. — Уверяю тебя, если я и посмею каким-либо образом её обидеть, то вряд ли у тебя лучше получится заставить меня пожалеть о содеянном, чем это сделает она. — А можно не обсуждать Грейнджер возле моей кровати? — надломленным голосом прохрипел Драко, морщась от яркого света. — Малфой, — тут же переключился Гарри, переводя взгляд с Регулуса. — я… — Уйди, Поттер. Не хочу тебя сейчас видеть, а если ты скажешь ещё хоть слово, я найду в себе силы, чтобы задушить тебя на глазах у всех. Ты же поможешь мне, Редж? — Боюсь, что не смогу позволить тебе прикончить надежду Ордена. Но некоторую фору предоставлю, — ухмыльнулся Блэк. 29 сентября — Так где ты нашёл это растение? — спросил Гарри, изо всех сил пытаясь не рассматривать очертания рук Невилла под простынёй. В Ордене уже все знали, что в результате самовольной отлучки гриффиндорец потерял пять пальцев. Три на одной руке и два на другой, а следы ожогов, которые не удалось свести ни одним заклинанием или отваром, тянулись почти до самых его локтей. — Я соврал вам о том, что не помню, где читал о нём, — ответил Лонгботтом, заметно стушевавшись под изучающим взглядом друга. — Вас не было в Хогвартсе, когда магловедение начала преподавать Алекто Кэрроу. Она очень любила говорить о том, как они с братом устраивали нападения на маглов. Однажды она рассказала об убийстве магловского герцога. Возле его замка был сад, в котором тот выращивал только ядовитые растения. Этот сад был достаточно известным местом, и его очень часто посещали толпы маглов. В один из дней Алекто с братом и ещё несколькими Пожирателями смерти напали на того герцога и людей, которые находились в саду. Они убили всех. Кэрроу не поскупилась на подробный рассказ, как все те растения наилучшим образом проявили свои ядовитые качества на каждом магле в отдельности… — Невилл запнулся на последнем слове и опустил глаза на белую простыню. Он сглотнул комок в горле и продолжил: — Мне… мне стало интересно узнать про растения, о которых она говорила. Потому как о некоторых я слышал впервые. Чуть позже в запретной секции я нашёл книгу, в которой были все те растения. — Почему ты отправился один? — задала вопрос Гермиона. — Я не хотел отвлекать вас… Эта мысль с садом была лишь теорией. Я не знал, найду ли хоть что-нибудь и решил для начала просто проверить. А когда пришёл туда и увидел, что большинство растений вокруг почти завяли, то забыл обо всём и начал искать эти ягоды. — Ты же знаешь, что мы всё равно тебя бы поддержали, — непонимающе произнёс Поттер, — неважно, насколько в итоге ты бы оказался прав. — По-моему, тут всё очевидно, — усмехнулся Малфой, приподнимаясь на своей постели. — Лонгботтом просто надеялся добыть растение в одиночку, чтобы потом сказать, что нашёл его в лесу. — Что ты несёшь, Малфой? — прошипела Гермиона, видя, как багровеет от злости лицо Невилла. Блондин проигнорировал вопрос, снова обращаясь к гриффиндорцу: — Насколько тяжело было признаться себе, что в рассказе Алекто тебя больше заинтересовали цветочки, чем магловские жертвы? Решил умолчать об этом, чтобы не пасть в глазах святых Грейнджер и Поттера? Что может быть лучше, чем играть в героя, как наш великий Избранный, в попытке задушить внутренние угрызения совести? Ведь в случае провала никто бы и не подумал о твоих мотивах, а просто начал жалеть бедного пострадавшего Лонгботтома… — Драко, — предостерегающе произнёс Гарри. — Святые гриффиндорцы не такие уж и святые, да? — Нервный смешок вырвался изо рта Малфоя, и он резко вскочил со своей постели. — Ваши попытки праведно умереть мне осточертели. — Тебе ещё нельзя покидать лазарет! — сурово произнесла Гермиона, глядя, как блондин направляется к выходу. — Куда ты собрался? — Не твоё дело, Грейнджер. Малфой окинул взглядом присутствующих, задержав его на Гарри, и развернулся, направляясь к выходу. — Пойду прослежу, чтобы он ничего не натворил, — Регулус встал со своего места и направился следом за Драко. — Там много растений? — поинтересовалась Гермиона, как только за Блэком хлопнула дверь. — Есть ли те, что могут пригодиться нам? — Вряд ли там осталось ещё хоть что-нибудь, — произнёс Невилл. Он глубоко вздохнул, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, и продолжил: — После того, как я трансгрессировал туда, почти сразу появились Пожиратели смерти. Видимо, неподалёку стояло какое-то из их устройств, отслеживающих магию. Пришлось поджечь одно из ядовитых растений — его пары должны были отвлечь их, но я немного не рассчитал. Если там что-то и было, то, скорее всего, всё сгорело. Простите меня… — Ничего страшного, — заверил Невилла Гарри. Его голос прозвучал ободряюще, хотя сам гриффиндорец после слов Малфоя выглядел ещё более поникшим, чем в последние дни. — Хорошо, что ты достал хоть что-то, — произнесла Гермиона. — Мы выделили яд из растения, и его получилось довольно много. Ты молодец, Невилл. Не слушай то, что говорит Малфой. Он расстроен из-за Симуса и… Девушка осеклась, бросая быстрый взгляд на Гарри, и прикусила губу. — Я, наверное, тоже пойду, — тихо произнёс Поттер, вставая со своего места. — Мне ещё нужно к Люпину зайти. Поправляйся, Невилл! — Он хлопнул Лонгботтома по плечу и направился к выходу. — Гарри, — позвала Гермиона. Она быстро дошла до друга и вложила ему в руку маленький пузырёк. — Выпей перед сном. Это зелье сна без сновидений. Ремус попросил дать его тебе. — Спасибо, — отозвался Поттер, пряча маленькую баночку в карман. — Я, может, зайду к вам позже. — Малфой рассказал, что в том парке ты… — Ты же знаешь, что Драко воспринимает всё слишком остро в последние дни, — перебил подругу Гарри. — Не слушай его. Я в порядке, насколько это сейчас возможно. 3 октября — Расскажи мне ещё раз о своём дне, перед тем, как отправился в пещеру, — попросил Люпин, наливая себе чашку чая, отчего комната тут же наполнилась плотным ароматом бергамота. — Я не понимаю, зачем рассказываю тебе это снова и снова, — выдохнул Регулус, постукивая по подлокотникам кресла. Он приходил к Люпину по вечерам уже несколько недель, и они разговаривали. Не всегда о прошлом и даже не всегда о самом Регулусе. Говорили о Сириусе, совместных годах в Хогвартсе, и незримым временным барьером для воспоминаний о школе, который они негласно не переступали, был уход старшего брата из дома. Люпин рассказывал о Хогвартсе времён своей преподавательской деятельности, об устройстве первого состава Ордена Феникса и том, как оно отличалось оттого, что они могли видеть сейчас. Рассказывал то, что знал о маглах, о взрослении золотого трио, и, в частности, о Гермионе, про которую Блэк спрашивал украдкой. Но в моменты, когда речь возвращалась к Регулусу, и разговор заходил о его последнем дне, он ощущал, что все его нутро превращается в один сплошной комок нервов. Каждый раз, когда рассказ доходил до пещеры, голос слизеринца сбивался, а спину словно царапали невидимые когти. Он не хотел этих разговоров, но продолжал приходить к Люпину. Регулус бывал тут так часто, что ему казалось, интерьер кабинета отпечатался в его сознании в мельчайших деталях. Если бы вдруг его спросили, он бы не колеблясь рассказал, где стоит какая-либо из вещей. Стеклянное пресс-папье в форме шара с расположенной внутри него уменьшенной копией Солнечной системы и тонкой паутиной трещин по всей поверхности лежало на аккуратной стопке раскрытых свитков прямо на краю стола. Его отец привёз его из одной небольшой европейской страны. Чёткий ряд из шести бокалов, перекочевавших вместе с буфетом из столовой, поблёскивал ножками из слоновой кости в неярком свете напольной лампы, что стояла между двух одинаковых окон. На памяти Регулуса их использовали всего единожды. Один из подлокотников кресла, которое обычно занимал Люпин, было разодрано. Не было никаких сомнений в том, что ответственность за это лежала на одном рыжем любителе лесных прогулок, который какое-то время жил со своей хозяйкой в этом доме. Регулус смотрел куда угодно, лишь бы избегать контакта с изучающим взглядом янтарных глаз. — Это нужно, чтобы ты привыкал к тем эмоциям, которые несут в себе твои воспоминания в безопасной обстановке и… — Уверен ли ты, что сейчас для меня более безопасная обстановка, чем была тогда? — перебил Блэк. — Речь не о глобальных событиях, — мягко пояснил Ремус, — а лишь об этой комнате. Ты чувствуешь себя спокойно в этом доме, в этом кабинете? — В твоей компании? — фыркнул парень. — К сожалению, да, и меня это пугает. — А меня не может не радовать. — Скромная улыбка озарила испещрённое шрамами лицо, и Регулус не удержался от того, чтобы закатить глаза. — Давай всё-таки вернёмся к обсуждению твоего прошлого. — Я не могу понять одного. Зачем тебе всё это? — Я хочу помочь. — Разве в Ордене недостаточно тех, кому твоя словесная помощь будет нужнее? — Раз ты со мной откровенен настолько, насколько это возможно, то и я не буду ничего от тебя скрывать, — Ремус на мгновение замолчал, собираясь с мыслями, и продолжил: — Я чувствую некую вину в том, что не предпринял ничего в прошлом. Возможно, будь я чуть более настойчивым, твой брат нашёл бы в себе силы поговорить с тобой. Хотя бы ещё раз. — Наших с ним разговоров было достаточно, и ещё один ничего бы не изменил. — Его не произошло, поэтому нельзя с полной уверенностью делать такие выводы. Всегда есть вероятность, что всё пойдёт так, как того не ожидаешь. — И как доказательство этому сейчас ты приведёшь моё присутствие тут, — ухмыльнулся Регулус. — В этом времени, в Ордене и в этом кабинете с тобой. — Я бы это сделал, но ты меня опередил. — Рассмеялся Люпин и отпил из фарфоровой кружки. — Но давай всё-таки вернёмся к твоему прошлому. Регулус вздохнул и перевёл взгляд на выцветшие корешки книг, лежащие в аккуратной стопке на подоконнике. — Я вернулся от Барти около четырёх часов дня, — начал он, концентрируясь на воспоминаниях. — Матушка играла на фортепиано в гостиной. Я немного побыл с ней и ушёл к себе. — Расскажи, пожалуйста, подробнее про это, — попросил Ремус, — про ваше взаимодействие. Почему ты не пошёл сразу к себе? Ты говорил, что в предыдущие дни торопился остаться один как можно быстрее. — Меня очень удивило, что она играла. — Почему? — Потому что к тому моменту она не садилась за клавиши уже пару лет, — пояснил Регулус. — Перестала играть, когда Сириус ушёл из дома. — Хорошо, продолжай. — С ней был Кричер. Кажется, он стоял возле стола, и там был поднос с чаем. В комнате чувствовался довольно странный запах, не помню, чтобы когда-либо слышал его раньше, да ещё и в гостиной. Это тоже показалось мне странным. Его можно было бы почуять в доме Северуса, когда он экспериментировал с разными составами зелий, но никак не у нас. Блэк замолчал, немного растерявшись. Почему, отметив это тогда, он не спросил про этот запах у матери или Кричера? Неужели его настолько перестало интересовать то, что происходило в доме? — Я остановился в дверях и какое-то время слушал, как она играет, — продолжил он. — Это было одно из тех произведений, которые в детстве нас заставляли учить до боли в пальцах. Иногда на следующий день невозможно было держать столовые приборы… Но я всё равно так и не смог научиться играть так же, как она, — произнёс Регулус, на мгновение опуская взгляд на свои кисти. — Потом меня заметил Кричер и поклонился. Матушка сразу прекратила играть и повернулась ко мне. Она настаивала на том, чтобы я выпил с ней чаю, и вроде бы я отказался. — Ты не уверен в этом? — уточнил Люпин. — Я помню, что отказался, когда Кричер бросился наполнять кружку на подносе… Но следующее, что я помню — я поднимаюсь по лестнице к себе, и во рту чувствуется странный привкус. Словно съел целую горсть берти боттс одновременно. — Возможно, в следующий раз это воспоминание прояснится. — Нет. Тут что-то другое… Регулус нахмурился, а ритм, отбиваемый его рукой по подлокотнику, ускорился. В памяти было совершенно пусто. Ни единого намёка на то, что происходило между тем, как ему предложили чаю, и тем, как он оказался на лестнице. Куда мог деться целый кусок самых обычных домашних воспоминаний? В последние дни его прошлой жизни было достаточно моментов, о которых он забыл нарочно. Спрятал так глубоко в сознании, что, даже пытаясь восстановить их во время разговоров с Люпином, это получалось лишь фрагментами. Однако такие воспоминания всё равно давали о себе знать. Необъяснимой тревогой или усталостью, давящей на плечи. Шумом гравия под ногами или песней, которую он крутил в тот день на проигрывателе брата. Но тут была абсолютная и беспросветная пустота. Словно ему стёрли память или наложили империус. Мысли Регулуса оборвались, а рука замерла в воздухе над подлокотником. — Не может быть… — тихо произнёс он. — Всё в порядке? — насторожился Ремус. — Кричер! — резко позвал Регулус. Прозвучал громкий хлопок, и рядом с креслом появился домовик, низко кланяясь. — Хозяин Регулус, — произнёс он, украдкой поглядывая на Люпина, и тут же беззвучно что-то запричитал. — Кричер, — обратился к слуге Блэк. — В тот день, когда я… отправился в пещеру, ты был в гостиной с матушкой, пока она музицировала, помнишь это? — Кричер старый эльф, но он всё помнит, — начал домовик. — Кричер вспоминает о хозяйке каждый день с тех пор, как ему запретили разговаривать с портретом… — Регулус, — попытался обратить на себя внимание Люпин. — Что ты вспомнил? — Дело как раз не в том, что вспомнил, — отмахнулся от него слизеринец. — Кричер, я пил тогда чай, который ты наливал? — Мастер Регулус выпил две чашки чая, который для него приказала сделать хозяйка, — медленно проговорил эльф. — Но я отказывался. Почему я не помню, как пил его? — Хозяин Регулус отказывался, но хозяйка его заставила. — Что значит заставила? — Кричеру запрещено об этом говорить, — прохрипел домовик, кивая в такт своим словам. — Хозяйка велела никому ничего не рассказывать. Особенно мастеру Регулусу. Регулус нервно выдохнул, чувствуя нарастающую тревогу. Это всё казалось ему чрезвычайно странным. Почему его насильно заставили выпить этот чай, и что было в нём? Почему это должно было остаться втайне? Один вопрос молниеносно сменял другой. Гермиона как-то предположила, что не всё произошедшее в пещере могло привести к его воскрешению. Стоило ли связывать этот чай и странное поведение матери с тем, что он снова дышит? Нет. Это точно не имело между собой ничего общего. Разве может какой-то напиток, даже магический, вернуть человека к жизни? Но что же тогда от него решили скрыть? Он должен это выяснить. Пусть матушка запретила говорить Кричеру, но всё в своём приказе она предусмотреть не могла. Необходимо лишь найти правильные вопросы. — Мама использовала ко мне магию? — осторожно спросил Регулус, предвидя ответ эльфа. По его спине пробежали мурашки, и в голове со всей ясностью всплыло воспоминание о чёрной резной палочке. Она лежала на тёмно-красной бархатной юбке матери, пока та сидела за музыкальным инструментом. — Да, — ответил домовик. — Это был обычный чай? — Нет. — Плечи Кричера дрогнули, и он зажмурился. Эльф явно понимал, что нарушает данный ему приказ, пусть и непрямым образом. — Регулус, держи себя в руках. — Напомнил о своём присутствии Люпин, указывая на крошечные искры, зажигающиеся на пальцах слизеринца. — Этот дом очень важен для всех нас, так что если ты вдруг устроишь здесь пожар, это станет невероятной потерей. Парень бросил быстрый взгляд на Ремуса и сжал кулаки. Сейчас ему было совсем не до контроля своих эмоций. — То, что ты добавлял в чай, дала тебе матушка? — Нет, — не открывая глаз ответил домовик. — Отец? — уточнил Регулус, вспоминая недавний разговор с эльфом, когда тот усыпил его с помощью странного чая. — Тогда ты получил от него разрешение добавлять что-либо в еду? Кричер кивнул, и все его тело начала бить мелкая дрожь. Ответы давались ему тяжело, даже если он рассказывал всё своему любимому хозяину. — Ты добавил какое-то зелье или травы? — Кричер не может больше ничего сообщить хозяину Регулусу, — запричитал эльф, пятясь назад. — Кричер плохой! Он уже сказал слишком много! Домовик открыл глаза и виновато взглянул на своего хозяина. Блёклый свет ламп задрожал в выступивших слезах, готовых скатиться по морщинистому лицу. — Кричер, всё хорошо, — попытался успокоить своего слугу Блэк. Его сердце лихорадочно билось от полученной информации, но он заставил себя остановиться, глядя, как содрогалось маленькое тело домовика. — Больше не нужно ничего говорить. Можешь идти, но ни под каким предлогом ты не будешь наказывать себя за сказанное сегодня. Ещё я больше не запрещаю тебе разговаривать с портретом матушки на любые темы, кроме меня. Эльф хлюпнул носом и разрыдался. — Сп-пасибо. Спасибо хоз-зяин Регулус… — Слова утонули во всхлипах. Эльф поднял кусок белоснежной наволочки, промакивая крупные градины слёз, и с громким хлопком трансгрессировал. — Это очень странно… — протянул Люпин, делая небольшой глоток почти остывшего чая. — Особенно поведение Вальбурги. — Тебя удивляет, что матушка применила ко мне магию? — скептически уточнил Регулус. — Эта часть вызывает меньше всего вопросов. — Ты считаешь, она поспособствовала тому, что твои воспоминания отсутствуют? Обливиэйт или Империус? — Я тоже подумал об этих заклинаниях. Если брать во внимание странный чай, то скорее второе. Я бы не стал пить его по своей воле, если уже отказался, — нахмурился Регулус, поднимаясь из кресла. — Хочу обсудить это с Гермионой. — С Гермионой? — переспросил Люпин, и уголки его рта дрогнули в мягкой улыбке, которую он тут же подавил. — Да, — подтвердил Блэк, пытаясь прочесть странное выражение лица собеседника. — Мы с ней обсуждали моё воскрешение. — Я не мог не заметить, что ты много времени проводишь в её компании. — Снова будешь восхвалять свою наблюдательность? — Нет, — отозвался Ремус. — Просто хочу сказать, что если кто-то и сможет помочь тебе найти ответы на твои вопросы, то это Гермиона. Она невероятно… — Умная, пытливая, увлечённая, бесстрашная и невообразимо… — начал Регулус, пересекая комнату, но осёкся, глядя на мягкую улыбку, застывшую в глазах собеседника. Он подошёл к резной двери в коридор и замер, складывая руки на груди. — Я знаю. Что-то ещё? — Ничего. Расскажи потом, к каким выводам вы придёте. Это может оказаться очень важным.
