Little Dark Age

Shattered dreams, worthless years Here am I encased inside a hollow shell Life began, then was done Now I stare into a cold and empty well The many sounds that greet our ears The sights our eyes befall Will open up our merging hearts And feed our empty souls

I believe when I fall in love with you it will be forever

I believe when I fall in love this time it will be forever

Stevie Wonder — I Believe (When I Fall in Love It Will Be Forever)

3 октября — Жалкий предатель… — сквозь зубы выплюнула Вальбурга, с отвращением глядя на сына. — В последний раз, когда мы виделись, — начал Регулус, не обращая внимания на оскорбление матери, — я вернулся от Краучей, и ты ждала меня с каким-то чаем в гостиной. — Женщина на портрете выпрямилась в кресле и сжала губы в тонкую полоску. — Ты с помощью магии заставила меня выпить его и запретила Кричеру говорить об этом. Что было в том чае? Подбородок миссис Блэк задрожал. Она с минуту молчала, бегая глазами по невозмутимому лицу сына, и разразилась криком: — ВЫРОДОК! Как смеешь ты запрещать моему эльфу разговаривать со мной?! — Он теперь мой эльф, и я вправе запрещать ему то, что мне не нравится. — Регулус устало вздохнул и перевёл взгляд на пыльный багет, обрамляющий портрет. Несколько быстрых взмахов палочкой, и к золотым вензелям вернулся прежний блеск. — Не переводи тему, мама. Чем ты опоила меня? — Если бы я знала, какой позор ты принесёшь нашему дому, то добавила бы яд в твою кружку! — Значит, отравить ты меня тогда не пыталась. Блэк усмехнулся и повернул голову в сторону лестницы. Крики его матери были настолько громкими, что если бы не заглушающее заклинание, то весь Орден пришёл бы на их звук. — КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! — проревела Вальбурга. — Неблагодарный щенок! — Чем ты опоила меня? — морщась, ещё раз повторил свой вопрос Регулус. Безумный огонёк в глазах матери; её помятый и неопрятный вид, который она никогда не позволяла себе при жизни; растрёпанные и подёрнутые сединой волосы — юноша цеплялся за каждую деталь, кажущуюся чужеродной. Такой несопоставимой с тем образом Вальбурги Блэк, который застыл в его памяти. Образом, делающим все оскорбления простыми криками сумасшедшего портрета, такого далёкого от женщины, вырастившей его. — Тебе хватает наглости стоять тут и задавать мне вопросы, пока каждая из комнат в доме моих предков осквернена присутствием предателей крови и грязнокровок?! — Благодаря Сириусу, этот дом теперь принадлежит сыну Джеймса Поттера и от меня тут мало что зависит. — Блэк дёрнул уголком рта и продолжил: — В любом случае, даже если бы я мог, то не стал бы ничего менять. Но я не об этом хотел поговорить, так что вернёмся к чаю. — Слабак! Не можешь собрать волю в кулак и вышвырнуть отсюда весь здешний сброд?! — А если дело в том, что я не хочу этого? — выгнул бровь Регулус. — Тебе хочется быть прислугой оборотня? Нравится ползать возле ног этой нечисти также, как это делал твой брат? — Губы миссис Блэк изогнулись в ехидной улыбке. — Хотя нет, ты же у нас развлекаешься с грязнокровкой! — Вальбурга скривилась, отчего морщины на её лице проступили ярче, и, вцепившись в подлокотники, наклонилась ближе. — Думаешь, я не знаю, что ты пресмыкаешься перед этой маглой?! Решил смешать кровь Блэков с магическим отребьем?! Регулус сжал ладони в кулаки. Портрет каждый раз пытался вывести его из того хрупкого душевного равновесия, которое он старался удерживать во время их разговоров. Даже наказания Тёмного Лорда в прошлом казались ему пустяком по сравнению с острыми и бьющими наотмашь словами матери. Вальбурга знала, что и как сказать, чтобы реплики точно попали в цель, и теперь взялась за Гермиону. Возможно, позволять Кричеру снова разговаривать с портретом было не самой лучшей идеей. Явно именно домовик являлся главным источником новостей для своей любимой хозяйки. — Даже после смерти не можешь перестать волноваться насчёт моей личной жизни? — Ты не посмеешь! — Ты торопишь события, мама, — закатил глаза Регулус. — И я очень сомневаюсь, что моя кровь осталась такой же чистой после того, как я провёл двадцать лет на дне озера среди инферналов. На последних словах сына миссис Блэк со свистом втянула воздух и замолкла, обнимая себя руками. Она с усилием обхватила морщинистыми ладонями свои локти, отчего суставы на костлявых пальцах побелели. — Зачем ты заставила меня выпить тот чай? Какую цель преследовала? Вальбурга промолчала, лишь сильнее прежнего поджав губы. — Ты не пыталась отравить меня. Усыпить тоже. Я не помню, чтобы чувствовал себя как-то странно. Это могла быть какая-нибудь сыворотка правды, но для неё нужно быть в сознании, а не под империусом, который ты так незаметно на меня наложила. Чтобы мне задавали какие-то вопросы, я тоже не помню… То, что ты добавила, должно было как-то защитить меня? — Ты ничего от меня не узнаешь! — сквозь плотно сжатые зубы процедила женщина на портрете. — Мама, прошу тебя, скажи да или нет! — взмолился Регулус, нетерпеливо всплеснув руками. — Я же твой сын! Почему ты не хочешь мне помочь? Взгляд Вальбурги на мгновение прояснился, и по позвоночнику Регулуса пробежал холодок. Он снова явственно видел перед собой суровую и статную мать, сумевшую на мгновение сбросить облик сумасшедшей старухи. — Мой сын мёртв, — серьёзно произнесла она, глядя в серые глаза Блэка. — Я похоронила и оплакала его. Ты лишь жалкое подобие того Регулуса, которого я воспитала. Блэк дёрнулся, словно от пощёчины, но ни единый мускул не дрогнул на лице Вальбурги. — Стоило запереть… Я не должна была отпускать его, — запричитала она, опустив взгляд и обессиленно обмякнув в кресле. — Не вини себя. Спасти меня всё равно не получилось бы, — тихо произнёс Регулус. — И прости, что не попрощался с тобой. Женщина подняла взгляд на сына, и возле аккуратно выведенных на полотне серых глаз заблестели слёзы. Регулус взмахнул палочкой. Тяжёлые портьеры захлопнулись, заглушая всхлипы миссис Блэк, и её голос зазвучал как будто издалека: — Мой сын… мой бедный мальчик умер…

***

— Это бессмысленно, — глухо проговорил Невилл, когда палочка в очередной раз выпала из его руки. — Давай попробуем ещё, — предложила Гермиона, поднимая оружие друга с пола. — Простой экспеллиармус. — О каких заклинаниях может идти речь, если я даже палочку удержать не в состоянии? — Нужно просто немного потренироваться. — И мои пальцы отрастут обратно?! — Голос парня дрогнул, и он потупил взгляд. — Извини, Гермиона… Я просто… — Всё в порядке, — перебила его Грейнджер, мягко улыбаясь. Ей не нужно было ничего объяснять, и она не хотела, чтобы её друг пытался найти слова тем чувствам, с которыми сам ещё не разобрался. Гермиона вложила палочку в его правую руку, обтянутую коричневой перчаткой, и тот крепко обхватил деревянное основание мизинцем и безымянным пальцем. Древко слегка пошатнулось, не находя привычной опоры и норовя снова выскользнуть из руки. — Я совершенно бесполезен, — проговорил Лонгботтом, осматривая швы на гладкой коже перчатки в местах отсутствующих пальцев. — Я и раньше был не лучшим бойцом, а теперь и вовсе стал лёгкой мишенью. — Мы придумаем, как закрепить палочку. Просто пока что нельзя сильно перенапрягать другие пальцы, они итак достаточно пострадали. — Не другие, а оставшиеся, — поправил подругу Невилл, осторожно выполняя простой взмах рукой. — Говори как есть, Гермиона. Не нужно жалеть меня. В груди Грейнджер защемило, и она закусила щёку прежде, чем слова о сожалении вырвались из её рта. Невилл просил не заострять внимание на его увечье и ни в коем случае не проявлять излишнего сострадания. Раздался быстрый и громкий стук дверь. Лонгботтом вздрогнул, и палочка снова выпала из его руки. — Входите! — крикнула гриффиндорка, недовольно хмуря брови. Дверь открылась, и в проходе показался Регулус. Он выглядел бледнее обычного, и где-то внутри девушки всколыхнулось беспокойство. — Не помешаю? — спросил вновь вошедший. — Нет, — ответила Гермиона, пытаясь прочесть странное выражение лица Регулуса. — А где Драко? — спросил он, проходя мимо кровати, которую ещё вчера занимал слизеринец. — Малфой решил, что не нуждается в дальнейшем лечении, и ушёл, — ответила Гермиона, бросая недовольный взгляд на пустую кровать. — Если он думает, что в Хижине я буду обрабатывать его рану, то сильно ошибается. — У вас тут дуэль? — Регулус иронично выгнул бровь, оглядывая гриффиндорцев. — Прямо в лазарете? — Пытаюсь применить хотя бы парочку заклинаний, а Гермиона помогает мне. — Невилл аккуратно выставил руку перед собой и сделал медленный взмах. — Не получается даже в воздух ничего поднять, не то что кого-то обезоружить. — Может, тебе стоит попробовать взять палочку в левую руку? — предложил Блэк, глядя, как опасно накренилось оружие Лонгботтома в его ладони. — Но я правша, — заметил Невилл. — Я тоже, — хмыкнул Регулус. Он достал свою палочку из внутреннего кармана рубашки и, подбросив её в воздух правой рукой, поймал левой, тут же обезоруживая Гермиону. Та не успела среагировать, и древко подпрыгнуло в воздух. Регулус ловко поймал его и самодовольно усмехнулся, глядя на возмущённую девушку. — Как-то меня ранили, и долгое время я не мог колдовать, потому что не получалось сделать правильное движение палочкой. Пришлось наловчиться защищаться и атаковать левой рукой. Очень полезный навык. — Даже не знаю... — засомневался Невилл. — Ты попробуй. — Регулус окинул взглядом левую руку Лонгботтома и кивнул на неё: — Держать в этой будет гораздо легче. — Он посмотрел на Гермиону и чуть понизил голос: — Я хотел поговорить с тобой. — Что-то случилось? — спросила гриффиндорка, как только они отошли на несколько шагов от Невилла. — Я вспомнил кое-что интересное касательно своего прошлого, — тихо ответил Блэк, так, чтобы слышала только его собеседница. — Хотел обсудить это с тобой. Девушка закусила губу и перевела неуверенный взгляд на бывшего однокурсника. Невилл стоял возле кровати, которую занимал несколько дней назад, и его палочка лежала на раскрытой ладони в левой руке. Он внимательно смотрел на неё, словно пытался понять, насколько древко тяжёлое. — Я обещала Невиллу помочь, и скоро должна подойти Луна… Это может немного подождать? Хотя бы пару часов? — Тогда приходи в комнату Сириуса, как освободишься, — произнёс Регулус, протягивая Гермионе её палочку. Он игриво улыбнулся, отчего в уголках глаз залегли морщинки, и потянул древко на себя, как только гриффиндорка схватилась за рукоять. — Тебе стоит быть бдительнее. Обезоружить тебя слишком просто. Она сощурилась. — Я не жду, что на меня нападёт кто-то из своих да ещё и в лазарете. — Симус может заглянуть сюда. Один раз он на тебя уже напал, не стоит забывать об этом. — Я смогу защитить себя. — Вздёрнула нос гриффиндорка. — Знаю. — Блэк выдохнул, отпуская её палочку. — Просто будь осторожнее. Гермиона мягко улыбнулась. Она быстро обернулась, и, удостоверившись, что Невилл занят тренировкой, сделала шаг к Регулусу и невесомо его поцеловала. — Я буду. Прозвучал звук разбитого стекла. Регулус с Гермионой быстро повернулись в сторону шума, крепко сжав палочки в руках. — Прости, Гермиона! — воскликнул Невилл. — Я хотел поднять только книгу. Не думал, что заклинание сработает на весь стол целиком. — Он опустил взгляд на несколько разбитых колб с ингредиентами для зелий и глухо добавил: — Простите меня. — Ничего страшного, — заверила друга Грейнджер, взмахивая палочкой. Осколки стекла собрались обратно в колбы, а различные смеси трав закрутились в крошечный торнадо и, взметнувшись в воздух, небольшой кучкой осели на соседнем столе. — Зато тебе удалось заклинание, — улыбнулась девушка, бросая быстрый взгляд на Блэка. Тот возвращал перевёрнутый стол на место. — Это ты левой рукой колдовал? — Да… Регулус, ты можешь показать, как держишь палочку в левой руке? Кажется, я делаю что-то не так и могу разнести тут всё.

***

— Значит, твоя мать чем-то тебя опоила… — Гермиона задумчиво свела брови и перевела взгляд на едва виднеющийся из-под красно-золотого гобелена герб семьи Блэк. Он висел в изголовье кровати Сириуса, и на его фоне Регулус выглядел до абсурда инородно. — И ты думаешь, это может быть связано с твоим воскрешением? — Ты сама говорила, что, возможно, не всё, что привело к нему, связано с Реддлом. А это единственное, что происходило и что нельзя никак объяснить. — Но зачем тогда ей скрывать это? — Не знаю, — выдохнул Регулус, откидываясь назад и опираясь руками на красное покрывало. — Её портрет хранит тайны не хуже, чем она сама. Ничего полезного я от него так не добился. — Чтобы это ни было, сомневаюсь, что это объяснит всё. — Что ты имеешь в виду? — Я очень много думала над твоим возвращением, и у меня появились некоторые соображения на этот счёт... — Гермиона поднялась с кровати и начала мерить комнату шагами. — Поделишься? — спросил Регулус, провожая собеседницу взглядом. — Это даже на теорию не тянет. Просто рассуждения. — В любом случае, это больше, чем мы сейчас имеем. — Я размышляла над природой инферналов. Над тем, как они могут быть связаны с тобой. То озеро в пещере вызывает у меня массу вопросов… — Грейнджер замерла возле комода со старым проигрывателем, и её взгляд зацепился за пыльную коробку. Та выглядела старой и мятой, ещё сильнее, чем все остальные, стоящие рядом на полу. — Разве она раньше тут была? — спросила Гермиона, указывая рукой на потрёпанные конверты пластинок, виднеющееся из-под открытой крышки. — Наткнулся на неё в шкафу Сириуса, когда искал одежду для квиддича, — ответил Регулус. — В ней, видимо, особо любимые моим братом пластинки. Ещё на дне всякая мелочь из старых перьев и каких-то магловских побрякушек, которые он любил носить. Я пока не рассматривал. — Быстрый взгляд на коробку, и серые глаза снова сосредоточились на гриффиндорке. — Ты говорила про озеро. — Да… — протянула она. — С того момента, как ты подменил медальон, и к моменту, когда Гарри с Дамблдором пришли за крестражем, прошло восемнадцать лет. — Вернулась к прежней теме Гермиона. — Так почему же инферналы в озере никак не изменились? — Магия может держаться годами, а Тёмный Лорд — невероятно сильный волшебник. — Знаю. — Лёгкий кивок, и каштановые кудри подпрыгнули, вторя движению головы. — Мы были в пещере, и инферналы всё также пытаются защитить то место. Волшебство никуда не делось, и чары не спали. Только вот сами инферналы выглядят по-другому — они гниют и разлагаются. — Я не знаком с их природой, Гермиона, — произнес слизеринец, внимательно следя за сосредоточенным выражением лица собеседницы. — Информацию об инферналах найти очень сложно. Множество книг, что я просмотрел, когда искал сведения о крестражах, содержали лишь поверхностные упоминания о массовом управлении сознанием мёртвых существ. Гермиона подошла к кровати и села напротив Регулуса. Она подогнула под себя одну ногу и внимательно посмотрела на юношу. — Ты не думал, почему ни капли не изменился? — Гриффиндорка протянула руку и откинула чёрный локон со лба парня. — Почему твоё тело не разложилось в воде? Ты пробыл в ней двадцать лет, но слишком красив для груды костей, которая должна была от тебя остаться. По комнате пронеслось невесомое дуновение, и лицо девушки лизнул холодный ветер. Он раздул красные портьеры на окнах, поднимая в воздух облака пыли. — Приму это, как комплимент, — одним уголком рта улыбнулся Регулус. Он взял руку Гермионы и приложил ладонью к своей щеке. Спустя пару секунд ветер в комнате утих. — То озеро в пещере не было обычным. Оно каким-то образом смогло сохранить тела инферналов и твоё тоже. Возможно, оно заколдовано и имеет что-то наподобие свойств напитка живой смерти. — Получается, меня спасло озеро? В серых глазах бушевал ураган сомнений, и, заметив его, Гермиона с досадой прикусила щёку. Хотела бы она знать ответ на каждый вопрос, что окружал таинственное появление Регулуса Блэка в их жизни. В её жизни. Хотела бы помочь ему решить загадку с воскрешением. С кабинетом его отца. И чем либо ещё, что тянуло его в прошлое. Она не хотела утолять его жажду любой информации о возможном спасении глупыми теориями или домыслами, даже если они, как ничто другое, походили на правду. — Не только. Когда ты появился в Хижине, то в твоих лёгких была вода. А раны на твоём теле не должны были оставить тебе возможности выжить. Ты потерял очень много крови, но при всём этом всё равно был жив. Озеро смогло сохранить твоё тело, но ты все равно почти… умер в нём. Помогло что-то другое. — Как давно ты думаешь над всем этим? — спросил Регулус. — С тех пор, как мы вернулись из пещеры, — ответила Гермиона. — У твоих "просто рассуждений" слишком много шансов оказаться правдой, — заметил слизеринец и отпустил её руку. — Я очнулся не в воде — этот факт как нельзя кстати подходит к тому, что ты рассказала. В любом случае, то, что осталось от озера, нам вряд ли поможет. — У тебя есть предположения, что могла добавить твоя мать в чай? — Никаких, — обречённо произнёс Блэк. — Я знаю, насколько для тебя важно узнать причину твоего воскрешения, — не отрывая взгляда от серых глаз, произнесла Гермиона. — Я обещаю тебе, что мы обязательно это выясним, как бы сильно это не скрыла твоя мать. — Она слегка нахмурилась и добавила: — Если она действительно к этому причастна. Регулус несколько секунд молчал. Затем усмехнулся своим мыслям и растянулся на кровати. — Груда костей значит… — Он запустил руки в волосы, с силой надавливая основанием ладоней на глаза. — Из всего сказанного мной ты выделил именно это? — улыбаясь, покачала головой Гермиона. — Ты назвала меня красивым, а сразу после сравнила с горой костей, — ответил Блэк, поворачивая к ней голову, — и часть про кости выделяется как-то сильнее. Хотя не могу не признать, что контраст интересный. — Всё может оказаться совсем не так. Это всё лишь рассуждения… — Гермиона, — тихо произнёс Регулус, прерывая её. — Ты не только самая умная ведьма, которую я встречал. Он взял девушку за запястье и потянул, увлекая лечь рядом. Как только её спина коснулась покрывала, Блэк приподнялся на локте и слегка навис над ней. Его взгляд медленно прошёлся по лицу в лёгкой россыпи веснушек и задержался на губах. — Но ещё и самая красивая. — Он провёл по девичьей щеке пальцем. — Мне жаль, что я не сказал тебе этого раньше, ведь сейчас это звучит лишь как ответный комплимент. Гермиона сглотнула, чувствуя, как сердце начало сбиваться с привычного ритма. Близость Регулуса опьяняла не хуже магловского виски, даруя лёгкое головокружение и смелость, никак не связанную с красно-золотым домом в Хогвартсе. К Салазару все слова. К дементорам все благодарные улыбки. Она протянула руку и, коснувшись шеи парня, привлекла его для поцелуя. Первая мысль, пронзившая сознание гриффиндорки, как только их губы соприкоснулись — как же она соскучилась. Они виделись с Регулусом каждый день. Разговаривали, украдкой касались друг друга, но почти не оставались наедине — кто-то всё время находился поблизости. В Хижине. На Гриммо. В Лондоне. Гермиона ненавидела то, что не могла в присутствии всех проявлять свои чувства. Ей было нестерпимо мало прикосновений, поцелуев и его всего, но при этом она продолжала чего-то бояться. Осуждения? Заинтересованных взглядов со стороны? Сейчас всё это казалось глупостью. Ей хотелось касаться Регулуса и быть как можно ближе к нему. Гермиона провела кончиком своего языка по его губам и легко прикусила нижнюю, оттягивая её. Рука Регулуса тут же нашла её талию и с силой сжала ткань рубашки. Он подался вперёд, уперевшись коленом в кровать между ног гриффиндорки, и она закинула на него свою ногу, прижимаясь всем телом. Из его горла вырвался хриплый стон, отбросивший её на край сознания и распространяющий по телу волну дрожи. Разум затуманился, и она прижалась к нему сильнее. Блэк оторвался от её губ, но лишь для того, чтобы опустить поцелуи вниз вдоль шеи. Гермиона вздохнула и запустила руку в чёрные кудри. — Мне тебя так мало, — прошептал ей в шею Регулус. И она поняла, что он имеет в виду, потому что чувствовала то же самое. Гермиона хотела бы быть ещё ближе к нему, даже если сейчас они соприкасались каждой клеточкой своих тел. Утолить тот жар внутри, что разгорался от прикосновений прохладных пальцев. — И мне тебя, — выдохнула она. Её рука плавно опустилась по спине Регулуса, и она медленно завела её под тонкую водолазку. Коснулась рёбер. Тыльной стороной пальцев прошлась по животу, чувствуя, как от её движений кожа юноши покрывается мурашками, и спустилась ниже. — Но при этом всё, что мы делаем, это выбираем неправильное время или место, — хриплым голосом сказал Блэк. Гермиона почувствовала, как вокруг запястья сомкнулись пальцы и потянули её руку наверх. — Это комната Сириуса, и я не могу позволить себе здесь всего, чего бы хотел. — Регулус нахмурился, словно эти слова давались ему с трудом и поцеловал внутреннюю сторону девичьей ладони. — Но ты бы хотел? — приподнимаясь, спросила Гермиона, снова целуя в губы. — Больше, чем что-либо ещё. 5 октября — Можешь пойти со мной завтра в Нору? — тихо спросила Гермиона, опуская взгляд на шнурки, торчащие из капюшона чёрной толстовки Регулуса. Дождь барабанил по деревянной крыше веранды, и гриффиндорка сильнее закуталась в плед. День выдался промозглым, но её внутренний озноб никак не был связан с погодой. — Гарри сказал, что Молли будет рада каждому, и Малфой вроде бы тоже собирался… — продолжила она, но, почувствовав в горле ком, замолчала. Как сказать о том, что ей необходима была поддержка? Объяснить, что посещение Норы представлялось ей медленной и мучительной пыткой? Как правильно подобрать слова, которые смогли бы передать ту болезненную пустоту и чувство бессилия, которые заполняли её без остатка, стоило только подумать об ещё одной могиле дорогого ей человека? Как суметь признаться, что она боится чувствовать себя завтра беспомощной и лишней? Ведь её боль слишком незначительна по сравнению с тем, что чувствует Гарри или Джинни — их горе неизмеримо больше — но слишком велика, чтобы найти нужные слова поддержки. Она очень хотела попрощаться с Джорджем, но сил, чтобы пережить это в одиночестве, у неё не осталось. — Знаю, что посетить дом Уизли может быть для тебя странным, учитывая твоё прошлое, — тише прежнего продолжила Гермиона и, не поднимая, глаз добавила: — Я пойму, если ты откажешь. Она выдохнула и прервалась, чувствуя, как прохладные ладони обхватили лицо и потянули его наверх. Шум дождя утих, едва она встретилась взглядом с серыми глазами. — Разве до сих пор уместно говорить о моих прошлых убеждениях? — спросил Регулус. Он наклонился и оставил медленный поцелуй на губах гриффиндорки. Гермиона почувствовала глухой удар своего сердца, и как от него разбивается ледяная корка тоски и горя, мгновенно сковавшая её грудь, когда Гарри вчера сказал, что Джорджа похоронили. Почему-то до того момента смерть одного из близнецов не выглядела правдой, даже когда его бездыханное тело появилось на полу лазарета. Но вот трепетное тепло от губ Регулуса сбило дыхание, и девичьи ладони с силой сжали плечи слизеринца. Она ответила на поцелуй, помещая в него всю свою боль, и приподнялась на цыпочки, в попытке оказаться как можно ближе. Регулус медленно выдохнул и отстранился. Он, не открывая глаз, провёл носом по щеке Гермионы и легко прикоснулся губами к её виску. — Если ты попросишь, я пойду куда угодно. — Едва различимый шёпот донёсся до слуха девушки, покрывая кожу мурашками. — Будь то дом Уизли, пещера с инферналами или само логово Тёмного Лорда. Лишь одно твоё слово, и я последую за тобой на край света. 6 октября Могила Джорджа Уизли была третьей по счёту от небольшой деревянной изгороди. Её окружали свежепосаженные маки, и их стебли дрожали на ветру, опуская красные головы цветов к земле в немой скорби. Лилово-розовые цветы вереска вторили им, приветствуя ещё одного из братьев Уизли на небольшом кладбище, расположившемся во дворе Норы.

Рональд Биллиус Уизли. Перси Игнатиус Уизли. Джордж Фабиан Уизли.

Регулус мог прочитать каждое из имён, выгравированных на трёх одинаковых надгробиях. Все они, нашедшие покой во дворе родного дома, умерли, будучи либо его ровесниками, либо немного старше. Он старался не проводить параллели, но каждый раз ловил себя на сравнении. Их фамильный склеп не имел ничего общего с тем, как всё выглядело в Норе. Регулус ещё раз внимательно осмотрел могилы. Никакой помпезности и вычурности. Надгробия были самыми простыми и не содержали на себе эпитафий. Их окружали свежие цветы, а закатное солнце мягко обволакивало холодный камень красноватым покрывалом. Тут было абсолютно всё, что никак не ассоциировалось ни с ним, ни с кем-либо ещё, кто носил фамилию Блэк. Фамильная усыпальница его рода, находившаяся в недоступной для маглов части Хайгейтского кладбища, была мрачной и тёмной. Регулус был в ней всего лишь однажды — в детстве его с Сириусом привели туда для ознакомления с великими традициями рода Блэков. Уже в семь лет ему показали место, в котором он обретёт своё последнее пристанище и которое навсегда останется пустым даже после того, как на гобелене возле его имени появится дата смерти. Ведь его тело так никто и не найдёт. Так же, как и тело его брата. Он с тоской взглянул на Фреда, замершего, словно тень, в одиночестве возле надгробья Джорджа. Бывал ли Сириус на его могиле? Думал ли о потраченном на их недомолвки времени? Конечно, нет. Регулус усмехнулся абсурдности своей мысли. Почти невозможно было представить старшего из братьев Блэк, скорбно замершего в фамильном склепе. Слишком много всего произошло, чтобы Сириус горевал о заблудшем брате. Слишком сильно его ненавидел. Возможно, он даже был рад узнать о смерти Регулуса и лишь расстроился, что не сам прикончил одного из Пожирателей смерти, виновных в гибели его подруги. Из размышлений его вырвал судорожный вздох. Регулус повернулся к Гермионе и первое, что он заметил — блеск влажных от слёз щёк в свете вечерней зари. Невидящим взором она смотрела на могилы погибших друзей, и её всю била лёгкая дрожь. Он нахмурился, борясь с собой. Он бы хотел обнять её. Прижать к себе и не отпускать, пока она не расслабится в его объятьях. Пока карие глаза не покинет тоска. Пока осенний ветер не высушит все её слёзы. Пока алые лучи солнца не перестанут освещать её лицо. Регулус сделал шаг навстречу и сжал девичьи пальцы в своей ладони. Это всё, что он мог себе позволить, пока вокруг них были посторонние. Гермиона попросила быть рядом, и он будет. Чья-то голова мелькнула в боковом окне, ведущем в гостиную Норы. — Идёте в дом? — донёсся спокойный и тихий голос Поттера. — Да, — осипшим голосом ответила Гермиона, не одёргивая руку. — Ещё пара минут. Как только голова Гарри скрылась в доме, гриффиндорка прижалась щекой к плечу Блэка. Регулус ощутил странное волнение оттого, что Гермиона не пыталась отстраниться от него в окружении семьи Уизли. Он наклонился и оставил короткий поцелуй на кудрявой макушке. — Спасибо, что пришёл со мной. Голос Гермионы потонул в шуме ветра, и Регулус промолчал, сильнее сжимая её ладонь. 8 октября — Могу я попросить тебя кое о чём? — Регулус зашёл в гостиную и сел в соседнее от Гермионы кресло. — Конечно, — улыбнулась она, закрывая книгу и поворачиваясь к нему. — Ты не обязана соглашаться и можешь отказаться, не объясняя причин. Гермиона насторожилась и с недоверием посмотрела на Блэка. — Регулус, ты меня пугаешь. Что-то случилось? — Нет, просто кое-что уже давно не даёт мне покоя. — Он тяжело вздохнул и продолжил: — Я хотел бы увидеть Сириуса. Каким мой брат был перед смертью и как умер. Ты же была там? Грейнджер выпрямилась в кресле и отложила книгу в сторону. — Ты хочешь посмотреть мои воспоминания? — встревоженно спросила она. — Ты уверен в этом? — Нет, — признался Блэк. — Просто после Норы не получается думать ни о чём другом. Не могу выкинуть из головы эти мысли! В Ордене я один из немногих, кто не знает, как выглядел Сириус. После Хогвартса я встречал его только однажды. Не хочу вдруг умереть, так ничего и не узнав о том, каким он стал. Гермиона замялась и перевела взгляд в открытое окно. На улице бушевал сильный ветер, и деревья, окружающие Хижину, гнулись под его напором, позволяя своей пожелтевшей листве закручиваться в вихре. Воздух казался плотным и липким, словно сейчас на их деревянное убежище обрушится стена дождя. Гриффиндорка несколько раз прокрутила в голове вопрос Регулуса, пытаясь по кусочкам собрать воспоминания о Сириусе и их сражении в министерстве, но в голову лез только образ убитого горем Гарри. — Если хочешь, то я могу показать тебе воспоминания о том времени, когда мы вместе с Уизли и Гарри жили на Гриммо перед пятым курсом, — предложила Гермиона, — но его смерть… Я не уверена, что это хорошая идея. По крайней мере, сейчас. — Хорошо, — согласился Блэк. — Отложим его смерть на другой раз. — Скажи, что я должна сделать, — серьёзным тоном сказала Гермиона. — Не уверена, что образ Сириуса будет чётким, я помню его только в общих чертах. — Просто подумай о том времени. Заклинание усилит воспоминания, и я увижу всё в мелких деталях. — Регулус достал свою волшебную палочку и направил её на девушку. — Ты доверяешь мне? — Да, — ответила та, слабо улыбнувшись. Он протянул свободную руку и, взяв ладонь гриффиндорки в свою, переплёл пальцы. — Я буду аккуратен. — Знаю. — Тебе нечего бояться. — Я не боюсь. Но если ты будешь тянуть и дальше, то я покажу тебе воспоминание о том, как Рон на втором курсе блевал слизнями. Уверяю тебя, зрелище не из приятных, — пригрозила Гермиона. — Хорошо, — усмехнулся Регулус. — Готова? — Да, — кивнула Грейнджер, крепче сжимая мужскую ладонь в своей. — Легилименс.

***

Гермиона слегка поёжилась, едва переступив порог дома двенадцать на площади Гриммо. Коридор был мрачным и невероятно длинным. Повсюду толстым слоем лежала пыль, а паутина, виднеющаяся в каждом углу небольшой прихожей, могла посоперничать своими узорами и длиной с занавесками на кухне, которые в этом году купила её мама. Затхлый запах непроветриваемого помещения смешивался с ароматами от Клювокрыла, который, по письмам Рона, жил прямо в доме, и вызывал желание заткнуть нос рукавом. — Сириус! Голос мистера Уизли эхом пронёсся по пустому коридору, и где-то этажом выше послышались торопливые шаги. — ОТРЕБЬЕ! Грязнокровки и осквернители рода! Гермиона с мистером Уизли вздрогнули от громкого визга и синхронно посмотрели в сторону звука. На стене, на которую Гермиона сначала не обратила внимание, висел портрет, и стало ясно, кто издаёт такие раздирающие уши крики. На холсте во весь рост была изображена старуха. Она кричала, и её глаза бешено блестели в блёклом свете коридора. — Вон отсюда! — пуще прежнего закричала она. — Ох ты ж… — Мистер Уизли сорвался со своего места и быстро подошёл к портрету. Он с усилием захлопнул портьеры и повернулся к Гермионе. — Никак не привыкну, что тут нужно быть тише, — ободряюще улыбнулся он. — Не обращай внимание и ни в коем случае не слушай то, что говорит этот портрет. — Я думал, вы прибудете только вечером, — послышался хриплый голос, и через несколько секунд Гермиона увидела Блэка. Сириус стоял наверху лестницы. Часть его длинных чёрных волос была стянута на макушке, остальные спутанными прядями лежали на плечах. Старые татуировки виднелись из глубокого выреза на рубашке, а их обладатель выглядел довольно хмуро. Осунувшееся лицо и тусклый взгляд. Девушка заключила, что возвращение к оседлой жизни после года в бегах не пошли крёстному Гарри на пользу. — Добро пожаловать в этот мрачный дом, Гермиона, — скупо улыбнулся Сириус, слегка разводя руками в стороны. — Привет, Сириус, — поздоровалась она. — Ну что же, я должен вас покинуть, — хлопнул себя по карманам мистер Уизли. — Мне нужно помочь Молли со сборами в Норе. — Он перевёл взгляд на Сириуса и спросил: — Кто-то из наших уже прибыл? — Только твоя дочь, — ответил Блэк, прислонившись плечом к стене на верхней площадке лестницы. — Молли привела её и ушла за остальными. — Отлично. Проводи тогда Гермиону к Джинни, пожалуйста, а мы скоро вернёмся уже со всеми. — Хорошо, — кивнул Сириус. — Пойдём. Нам на третий этаж.

***

— К твоему отцу, — сказал Сириус. — Твои дед и бабка проявили себя… Гермиона развернулась к Рону и дёрнула его за локоть, ловя на себе недоумённый взгляд. — Пошли, — одними губами произнесла она и потянула друга в другой конец комнаты. Как бы им ни было интересно то, что рассказывал Сириус, нужно было позволить Гарри хотя бы немного побыть наедине со своим крёстным. Рон разочарованно выдохнул, заинтересованно рассматривая обугленное пятно на гобелене, и сделал шаг к Джинни. Он щёлкнул сестру по уху и, когда та возмущённо повернулась к нему, кивнул в сторону дивана на противоположном конце комнаты. — …быть Блэком — чуть ли не то же самое, что быть королевской крови…идиота-братца, который по слабости характера им верил… Вот он. До ушей Гермионы донёсся обрывок разговора. Она оторвала взгляд от Фреда и Джорджа, спорящих о содержимом полок застеклённых шкафчиков, стоящих по обе стороны от камина, и взглянула на Гарри и Сириуса. Рука последнего указывала в самый низ дерева, и Гермиона почему-то удивилась тому, что у него был брат. — Регулус был моложе меня, — сказал Сириус, — и он был гораздо лучшим сыном, о чём мне постоянно напоминали. — Но он умер. Услышав комментарий Гарри, Гермиона закатила глаза. Возможно, ей стоит объяснить другу, как быть тактичным. — Да, — сказал Сириус. — Безмозглый идиот… Он стал Пожирателем смерти. — Велела оставить их вдвоём, а сама слушаешь, о чём они говорят? — прошептал Рон, садясь рядом с Гермионой. Та вздрогнула и раздражённо посмотрела на друга. — Я просто случайно услышала, — тихо оправдалась она. — Ты знал, что у Сириуса был брат? Он был Пожирателем смерти. Уизли нахмурился и отрицательно помотал головой. — Так странно, что братья могут быть такими разными… — Ты как будто с Перси незнакома, — ухмыльнулся Рон. — Он брат Фреда и Джорджа, но можно ли представить себе более непохожих людей?

***

Гермиона покрутила в руках массивный золотой медальон. Изумруды переливались в тусклом свете комнаты, словно украшение не пролежало на пыльной полке в одном из шкафов дома Блэков множество лет. Грани зелёных камней показались ей острыми, когда подушечки пальцев коснулись змеевидной буквы S. Она попыталась его открыть, как и Гарри с Сириусом до неё, но ничего не получилось. Медальон не поддавался. — Давай я попробую, — предложила Джинни. Она кинула старинную печать к остальным таким же в большой мешок на полу и протянула руку. Бросив ещё один взгляд на украшение, Гермиона отдала его подруге и переключилась на Гарри. В руках у гриффиндорца находилось золотое кольцо. — Сириус, — позвал крёстного Поттер. — Это герб твоей семьи? Сириус оторвался от изучения музыкальной шкатулки, чуть не усыпившей всех участвующих в уборке своей зловещей мелодией. Он аккуратно поставил её на стол и подошёл к Гарри, забирая из его рук украшение. — Да, — подтвердил Блэк, поднося кольцо ближе к глазам. Он перевернул его и прочёл выгравированную надпись на изнанке металла: — Toujours Pur. — Его губы презрительно искривились. — Напыщенные идиоты. Сириус фыркнул и с размаху кинул украшение в мешок.

***

Гермиона резко вынырнула из своих воспоминаний, и гостиная Хижины закружилась перед её глазами. Она поморщилась и схватилась за переносицу. — Прости, я… — Регулус поднялся на ноги и запустил руки в волосы. — Надо было предупредить, что мы находили твой медальон, — начала Гермиона, пытаясь понять, что сильнее расстроило Регулуса — видеть, как выбрасывается вещь, из-за которой он погиб, или как его брат говорит о нём. — Мы тогда не знали, что это, и отнеслись к нему, как и к остальным вещам. — Какой же Сириус кретин! — громко воскликнул Блэк. Ставни на окнах за спиной гриффиндорки распахнулись, впуская в комнату холодный ветер, и Гермиона вздрогнула от неожиданности. — Я больше не буду показывать тебе воспоминания, — поёжившись, недовольно сказала она и взмахнула палочкой, чтобы закрыть окна. — Я понял, как попасть в кабинет отца, — на выдохе произнёс Регулус, поворачиваясь к девушке. — Что? — спросила Гермиона. — Но как? Она ещё раз прокрутила в голове то, что несколькими минутами ранее видел Регулус, пытаясь понять, что именно натолкнуло его на эту мысль. — Скажи мне. — Слизеринец подошёл к Гермионе и присел перед ней на корточки. Его глаза горели нетерпением. — Куда делись вещи, которые вы собирали в тот мешок? — Миссис Уизли с Сириусом избавились от них, — недоумённо ответила Грейнджер, — но каким образом, я не знаю. — Вы выкинули медальон Тёмного Лорда в тот мешок? — Да, — ответила гриффиндорка, чётко помня металлический звук, с которым крестраж приземлился на груду старинных печатей. — Но ты говорила, что его забрал вор из чулана Кричера. Гермиона нахмурилась, не понимая, к чему клонит Регулус. — Кричер выкрал медальон, — ответила она. — Он постоянно пытался утащить к себе вещи, которые мы разбирали. Регулус, ты можешь объяснить, что такого увидел? — Вы нашли кольцо моего отца, — сказал Блэк. — Всё, что я знал о том, как попасть в его кабинет, это то, что нужно произнести наш девиз. Toujours Pur. Но это не срабатывало! Я всё думал, что может из-за того, что дом унаследовал Гарри, но потом вспомнил, что однажды в детстве видел, как кабинет открывает Сириус. Он с отцом стоял у двери и когда взялся за ручку, то произнёс девиз. Дверь открылась. Тогда он не был главой рода. Значит, это совершенно неважно для того, чтобы попасть внутрь. Помню, что отец всегда носил кольцо. И теперь я уверен, именно оно открывает дверь. — Может, Кричеру всё-таки удалось стащить его тогда? — предположила Гермиона, смутно припоминания рыдания домовика после того, как Сириус поймал его при попытке украсть кольцо. — Поэтому я и спрашивал про медальон, — сказал Регулус, поднимаясь на ноги. — Кричер! Посреди гостиной вместе с громким хлопком появился домовик. Он низко поклонился и взглянул на хозяина. — Кричер. Что случилось с кольцом моего отца? Эльф беззвучно запричитал и замотал морщинистой головой. — Кричер не смог уберечь его, хоть и пытался. Хозяин Сириус пришёл к Кричеру и забрал кольцо. — Ты всё-таки стащил его из того мешка? — спросила Гермиона. — Сириус же не дал тебе этого сделать. — Кричер предпринял ещё одну попытку, — ответил эльф, кидая неодобрительный взгляд на гриффиндорку. — Ему удалось спасти медальон хозяина Регулуса и кольцо хозяина Ориона, но ненадолго. — Сириус забрал его у тебя? — переспросил Регулус. — Ты не знаешь, он выкинул его? — Хозяин Сириус ушёл с ним в свою комнату. Что там делал с ним этот неблагодарный мерзавец, посмевший разбить сердце хозяйки, Кричер не знает. Он больше не находил то кольцо, хоть и искал. Кричер видел, как в комнату хозяина Сириуса заходил гадкий вор, что украл медальон хозяина Регулуса. Кричер спугнул его, но кольца в той комнате не нашёл. — Спасибо, Кричер. Можешь быть свободен. С громким хлопком домовик исчез. — Кто-нибудь знает, где сейчас волшебник, что обокрал мой дом? — лицо Блэка ожесточилось, и на скулах заходили желваки. — Я слышала, что он погиб, — ответила Гермиона. — Продал что-то не то одному Пожирателю смерти. — Тогда я могу забыть об этом кабинете, — с горечью произнёс Регулус. Он подошёл к дивану и обессиленно опустился на подушки. — Сириус сделал всё, чтобы наследие нашего рода умерло вместе с ним. Уверен, если бы он знал, что тогда в министерстве погибнет, то сжёг бы перед уходом этот дом дотла. Гермиона поднялась со своего места и подошла к дивану, опускаясь на его подлокотник. — Я уверена, что ты найдёшь способ попасть в тот кабинет, — сказала она, легонько коснувшись плеча Блэка. — Это невозможно. Я перепробовал абсолютно всё. Гермиона наклонилась и заглянула в глаза Регулусу. — Может, тогда стоит отпустить эту затею? Почему ты так сильно хочешь попасть туда? — Потому что хочу знать всё, чем занимался мой отец. Каждую из его тайн, которыми он не спешил поделиться. Он даже не рассказал, как попасть в этот чёртов кабинет, хотя Сириус знал об этом с самого детства. Он до последнего не желал посвящать меня ни в какие из своих дел в надежде, что мой брат приползёт к нему обратно. Поэтому я хотел узнать всё сам. 10 октября — Будет справедливо, если уничтожит крестраж тот, кто раздобыл растения, — заключил Гарри, поворачиваясь к Невиллу. — Я? — удивился Лонгботтом. — Не уверен, что это хорошая идея. — Он приподнял левую руку обтянутую перчаткой в воздух, обращая внимание на волшебную палочку, зажатую изувеченными пальцами. — Я ещё очень плохо управляюсь с палочкой. Что-то может пойти не так, и кто-нибудь пострадает. С этим ядом нужно быть осторожнее. — Пусть Редж это сделает, — подал голос Малфой. — Зря умирал что ли? Регулус промолчал, лишь одарив друга раздражённым взглядом. — Регулус? — обратил на себя внимание Гарри. — Ты согласен? В глазах Блэка мелькнула растерянность, но уже в следующую секунду он нахмурил брови, крепче обхватывая палочку. Он посмотрел на крестраж и шесть одинаковых стеклянных баночек с соком вороньего глаза, стоящих на земле возле камня. — Не понимаю, почему это должен делать кто-то один, когда намного проще будет вылить на крестраж весь этот яд одновременно? — спросил Регулус. — Когда мы уничтожали медальон, то он сопротивлялся и пытался этому помешать, — ответил ему Гарри. — Мне кажется опасным, если чаша будет иметь что-то наподобие того колдовства и сможет повлиять сразу на всех. — Надеюсь, этот крестраж не будет показывать нам целующихся Грейнджер и Поттера. — Драко брезгливо поморщился, словно ему предложили погладить флоббер-червя. Глаза Гермионы округлились, и она резко повернулась к Гарри. — Ты что, рассказал Малфою?! — шокировано спросила она, направляя палочку на друга. — Просто как-то к слову пришлось, — пожал плечами Поттер. — Это же касалось Рона, как ты… — Тебе я тоже не должен был рассказывать, — недовольно заметил Гарри, — но что-то ты не сильно возмущалась, когда об этом узнала. Гермиона раздражённо поджала губы и бросила осторожный взгляд на Регулуса. Тот стоял, слегка наклонив голову, с интересом наблюдая за её короткой перепалкой с Поттером. — Может, мы уже начнём? — нетерпеливо поинтересовался Малфой. — Готов? — спросил Гарри, посмотрев на Регулуса. Он дождался короткого кивка, и его голос неожиданно громко разнёсся по поляне. — Тогда начнём!