Little Dark Age

I saw my mother on the street last night,

All pretty and strong, singing 'the road is long',

I said, 'Momma I know you've tried',

But she fell on her knees and cried. The killers — Run for cover

18 октября — Может, будет какой-то тост? — спросил Невилл. — …Ну или нет, — ответил он сам себе, глядя, как присутствующие налегли на свои напитки. — Будем считать, что я выпил за твою уворотливость. — Малфой отсалютовал Лонгботтому опустевшим наполовину бокалом, собирая на себе неодобрительные взгляды Гарри и Гермионы. — Или за твой сбитый прицел, — добавил Регулус, смотря на блондина поверх стакана. — Не рано ли мы начинаем шутить на эту тему? — нахмурилась Гермиона. — А что нам остаётся? — спросил Драко. — Грейнджер, полегче! — усмехнулся Нотт, рассматривая опустевшую кружку Гермионы. — Никогда не замечал у тебя такую тягу к этому напитку. Соскучилась по сливочному пиву или у вас там в лесу произошло что-то настолько грандиозное? — Второе, — ответил за подругу Гарри. Он беззвучно поставил свою кружку на стол, встал и подошёл к открытому окну, доставая из кармана сигареты. — Где ты раздобыл его? — спросила Гермиона у Тео, облизывая сладкую пену с губ. — Ты же не мог сходить за ним в Косой переулок. — У вас свои тайны, у меня свои. Но… — Нотт улыбнулся, приподнимая бровь, и посмотрел на Драко, — за краткий пересказ того, что же произошло в лесу, я поделюсь с вами чем-то магловским и очень алкогольным.

***

Раздался тихий стук в дверь. Гермиона вскинула голову и, хмурясь, отложила магловский учебник. Она уже собиралась спать, и до конца раздела в книге оставалось не больше трёх страниц. Кому могло что-то понадобиться? Неужели кто-то ещё остался в доме? Если судить по пьяным крикам с первого этажа около часа назад, то после бутылки магловского виски все парни в доме решили наведаться в соседнюю деревню за добавкой. Когда они успели вернуться, да так, что она не услышала? Стук повторился, и гриффиндорка встала с кровати и быстро направилась к входу. Не дойдя пары шагов, она обернулась и, взмахнув палочкой, призвала к себе плед, накидывая его на плечи. Скрипнули старые петли — дверь отворилась. На пороге стоял Регулус. Он прислонился к косяку и устало улыбнулся, встречаясь взглядом с Гермионой. — Привет, — тихо сказал он. — Привет, — так же тихо прозвучало ему в ответ. — Ты разве не ушёл со всеми? — Нет. — Регулус качнул головой. — Мне хотелось поговорить с тобой. — Войдёшь? Блэк кивнул, и Гермиона отошла, пропуская его в комнату. Он переступил порог и быстро осмотрелся. Его взгляд скользнул по кровати, возле которой на полу в небольших стопках лежали книги, по пустующим постелям соседок, задержался на невысокой банке с белыми тюльпанами и снова вернулся к девушке. — Я хотел извиниться, — сказал он, подходя к окну и рассматривая цветы. Гермиона прикусила губу, чувствуя неприятное ощущение внутри. Она совсем забыла о том, что подарок Терри всё ещё стоял на подоконнике. После того, как она наложила на него замораживающее заклинание, чтобы тюльпаны не завяли, то даже ни разу к ним не притронулась. Возможно, стоило избавиться от них. — За что? — недоумённо спросила Грейнджер, наблюдая за тем, как мужская ладонь коснулась зелёного листа. — За круциатус. — Регулус повернулся и внимательно посмотрел на неё. Гермиона нахмурилась и сильнее перехватила плед на своих плечах. — Прекрати. Это был не ты, я же знаю. — Палочка была в моих руках, и именно я произнёс заклинание. — Желание кинуть в меня непростительным тоже было твоим? — Нет, но это не меняет сути. — По-моему, как раз наоборот. — Гермиона устало вздохнула и замолчала. Она подошла к парню и остановилась напротив. — Есть последствия, на которые мы не можем повлиять. Не принимай их так близко к сердцу. — Я надеялся, что освободился от Тёмного Лорда, насколько это возможно, ведь моя метка почти уничтожена. — Непроизвольно правая рука Регулуса коснулась левого предплечья с чёрными разводами на коже. — Она не функционирует, но от неё всё равно слишком много проблем. — Это изменится. — Если мы победим? — невесело усмехнулся Блэк. — Но если вместе с сердцем Тёмного Лорда остановится и моё? — Его магия влияла только на озеро, — возразила Гермиона. — Не на тебя. — Люблю твою непоколебимую уверенность в чём-то. — Регулус шагнул навстречу гриффиндорке и нежно коснулся ладонью её щёки. — Но недавно ты говорила, что это лишь теория. — Теория, в которую я верю. В тебе нет магии Реддла, кроме остатков метки. Блэк промолчал, и взгляд серых глаз медленно начал бродить по девичьему лицу. — Иногда я думаю, что было бы, встреть я тебя в прошлом. — Уверена, что ты даже не заговорил бы со мной. — И был бы полным идиотом, — тихо произнёс парень и, дёрнув за плед на плечах, притянул Гермиону ближе к себе. — Я им и был. — Хорошо, что это в прошлом. Грейнджер встала на цыпочки и прильнула к губам Блэка. Регулус тут же ответил. Его руки запутались в её волосах, обхватывая пальцами затылок и шею. Гриффиндорка зажмурилась, чувствуя ноющую боль в груди от сказанных парнем слов. Перенесёт ли она его потерю, если война не оставит ему шанса? Регулус стал ей так дорог, что иногда это пугало. На краю сознания мелькнула мысль, ужаснувшая её — она была бы не против, если бы война и тот мир, в котором они сейчас существовали, никогда не заканчивались, если это означало быть рядом с ним. Их маленький век был тёмным, но сейчас казался ей абсолютно прекрасным. Плед слетел с плеч на пол, и Гермиона растворилась в поцелуе. От понимания, что в доме они были одни, кружилась голова, и это показалось ей весомой причиной перестать контролировать свои руки. Девичьи ладони скользнули под футболку и, пробежавшись вдоль рёбер, царапнули ногтями лопатки. Регулус дёрнулся и отстранился. — Прости, — сконфуженно выдохнула к Грейнджер, глядя, как сбилось дыхание парня. — С некоторых пор я не люблю царапины, — заметил он, слегка хмурясь и прислонясь лбом ко лбу гриффиндорки. — Давай обойдёмся без них. — Одна его прохладная ладонь легла на талию Гермионы, притягивая её ближе и поддевая край длинной рубашки, другая поднялась к лицу и очертила скулу. — Но, кажется, извиняться пришёл я. — Я уже сказала, что не за что, — быстро пробормотала Гермиона, не желая больше касаться этой темы. — Гермиона… — Прошу тебя, прекрати, — прошипела она, — или уходи. Не желаю слышать извинения. На мгновение в комнате повисла тишина. — Если таковы условия, то я предпочту остаться, — голос Блэка прозвучал хрипло. — По-твоему сейчас подходящее время и место? — выдохнула Грейнджер в губы Регулуса, цепляясь за его плечи. — Ты хочешь этого? Тихий шёпот прозвучал во мраке комнаты. Горячее дыхание Регулуса опалило её губы, и внутри Гермионы поднялась волна негодования. Почему он спрашивает? Разве ему не слышно её сердце, так пылко бьющееся внутри, словно птица в клетке? Неужели он не чувствует её желания, с которым она сжимает его плечи? — Да, — на выдохе ответила Гермиона. Регулус снова нашёл её губы, сплетая их языки, и мягко подтолкнул гриффиндорку к кровати. Это будут самые длинные три метра в её жизни. — Могу я избавиться от этих цветов? — задал он вопрос, останавливаясь. — Что? — переспросила Гермиона, пытаясь унять своё дыхание. — Это же те цветы от Бута, так? — Регулус взглянул в сторону окна. — Ты хранишь их уже полгода. — Мне нечасто дарят цветы. — А книги? — Книги не трогай. — Как скажешь. — Взмах палочкой — вспыхнуло пламя, тут же поглотившее небольшой букет. Огонь озарил комнату, и Гермиона несколько секунд смотрела на танцующие блики в глазах напротив. Затем она обвила шею Регулуса руками и поцеловала ниже челюсти, лаская кожу языком. Он выдохнул, требовательно сжимая её ягодицу, и его палец проскользил вдоль кромки белья. — Стой, — неохотно отстраняясь и понизив голос, сказал Регулус, когда до кровати осталось чуть меньше метра. — Разве тебе не нужно выпить зелья? — Всё в порядке. Я уже принимаю всё необходимое. На своих губах девушка почувствовала ухмылку Блэка. — Давно? — Какое-то время, — быстро ответила Гермиона, чувствуя, как заливается румянцем и радуясь, что в полумраке комнаты этого будет незаметно. Регулус снова мягко её подтолкнул, и ноги гриффиндорки коснулись деревянного основания кровати. Несколько сбивчивых поцелуев, скрип старого каркаса, и приятная тяжесть мужского тела сверху. — Можно? — спросил Блэк, на мгновение отрываясь от девичьих губ. Его рука замерла на верхней пуговке рубашки. Гермиона легонько кивнула, увлекая их в новый поцелуй. Ловкие движения пальцев вдоль ряда пуговиц — ткань распахнулась, обнажая простое голубое бельё с аккуратными кружевами. Щёки снова запылали, и от волнения грудь стала вздыматься резче и чаще. Пару мгновений Регулус наблюдал, а затем наклонился, прикасаясь губами к коже возле ключицы. Легко царапнул зубами и прикусил её. Обвёл языком и начал спускаться ниже. Грейнджер зажмурилась и застонала, прикусывая губу, когда прохладные ладони коснулись её груди. Она запустила руки в чёрные кудри, и Регулус поднял взгляд, встречаясь с затуманенным взором Гермионы. Приспустив одну чашечку лифа, Блэк коснулся губами соска. Издав судорожный вздох и выгнув спину, она сильнее зарылась пальцами одной руки в мягкие локоны, другой комкая в кулаке его одежду. И почему Регулус всё ещё был полностью одет, когда на ней уже почти ничего не было? Её руки скользнули вниз по его спине и подцепили край футболки, потянув наверх. Регулус отстранился, помогая избавиться от ставшей ненужной одежды, а затем с жаром обрушился на губы Гермионы. Он перенёс вес на правый локоть и чуть приподнялся на кровати, не разрывая поцелуя. Провёл пальцем левой руки по влажному соску и опустил её ниже, вычерчивая узоры вокруг пупка. Медленно его ладонь стала спускаться дальше и, беззастенчиво отогнув кромку белья, коснулась клитора. Гермиона услышала свой стон как будто со стороны и подалась вперёд, до боли стиснув жилистые плечи Блэка. Тягучая волна тепла накрывала её изнутри. Низ живота заныл от возбуждения, а мысли потерялись в лабиринтах ощущений. Регулус надавил пальцем, опуская его ниже, и в этот момент Гермиона почти задохнулась. Она распахнула глаза, в свете мерцающих огней над кроватью различая сумасшедший блеск в зрачках напротив. Её руки бессознательно дёрнулись вниз и, проскользив вдоль живота, коснулись пуговки на брюках, расстёгивая её. Грейнджер отогнула резинку белья, ладонью касаясь возбуждённого члена, и, обхватив его, немного неуклюже скользнула по стволу вверх-вниз. Влажное дыхание и горловой стон Блэка разнесли по коже ворох мурашек, и он уронил голову ей на грудь. Мелькнула мысль, что так хорошо ей никогда не было, но она отбросила её, не давая укорениться. Следом пронеслась вторая — Регулус не уточнял девственница ли она, и это почему-то радовало. Ей до скрежета зубов не хотелось обсуждать свой прошлый опыт. Сейчас или вообще. Она ещё не решила. Именно поэтому не спрашивала о подобном сама. Гермиона снова двинула рукой чуть более уверенно, и Регулус подался ей навстречу, одновременно с этим добавляя к одному пальцу второй. Его по обыкновению холодные ладони теперь стали горячими, а прикосновения почти обжигали. Ещё чуть-чуть и её кожа просто расплавится. Девичья ладонь сжалась сильнее, и большой палец проскользил по головке члена. Из горла Блэка вырвался новый стон, похожий на рык, и он отстранился. Грейнджер закусила губу, открывая глаза. Регулус сидел на коленях возле её ног и потемневшими от желания глазами изучал её тело. — Почему ты скрываешь шрамы? — хрипло спросил он, подавшись вперёд и подцепив пальцем край её трусиков. Его губы опустились на её грудь и коснулись скрытого заклинанием рубца. — Я не хочу, чтобы кто-то их видел, — почти бездумно ответила Гермиона, чувствуя, как нижнее бельё начало спускаться по её бёдрам. — Или не хочешь видеть их сама? — Жаркий шёпот коснулся её губ, а затем Регулус снова отстранился. Послышался шорох одежды. — Это тоже, — сглотнула Грейнджер, прекрасно понимая, что данный разговор лишь попытка отвлечь её. Но в груди всё равно завязался неприятный узел. — Они уродливые. — Ты одинаково прекрасна как с ними, так и без них. Он снова склонился над ней, медленно целуя. Горечь от его вопросов растворилась, едва их языки соприкоснулись. Блэк согнул её ногу, чуть отводя колено в сторону, и замер. Гермиона, задушив мимолётную панику, сильнее прильнула к его губам, двинув бёдрами вперёд и давая разрешение. Регулус медленно вошёл в неё, вызывая резкий вздох от жгучей боли. Несколько неторопливых движений и время растворилось. Гермиона чувствовала руки Регулуса на своём теле, чувствовала его внутри. От этого хотелось кричать. Справа на тумбочке размеренно тикали старые часы, растягивая минуты. Секундная стрелка не успевала за протяжными стонами, звучащими в унисон, и шлепками тел. Девичьи ладони потянулись к обнажённой пояснице Блэка и при очередном толчке непроизвольно впились в неё ногтями. Регулус на мгновение замер и приподнялся на локте. Поочерёдно он оторвал руки Гермионы от своего тела и крепко прижал их за запястья к подушке возле изголовья кровати. Грейнджер застонала, но вместо досады от разрыва контакта в голосе послышалось нечто другое. Сердце стучало всё сильнее, стоны Регулуса вторили её, и через несколько секунд и без того затуманенное сознание взорвалось на тысячу осколков. Регулус замедлился и отпустил руки гриффиндорки, которые тут же обвились вокруг его шеи. Она открыла глаза и в уже привычном полумраке комнаты отметила, как ярко блестела от пота кожа Регулуса. Он наклонился и, оставив несколько чувственных поцелуев возле мочки уха, глубже вошёл в её тело, снова наращивая темп. Несколько мгновений, и оргазм Блэка заставил её выгнуть спину и ещё сильнее прижаться к нему телом. Протяжный стон вырвался из его горла, и он обмяк, падая на кровать рядом. Гермиона усмехнулась, закусив губу, и повернулась к парню. — Останешься на ночь? — сбивчивым от тяжёлого дыхания голосом спросила она. — Если позволишь, — ухмыльнулся Регулус, оставляя на её губах чересчур целомудренный поцелуй. 22 октября — Гермиона, подожди! Гермиона воровато одёрнула ладонь от ручки на двери в комнату Сириуса и обернулась. В конце коридора виднелся направляющийся к ней Терри. На лице рейвенкловца играла робкая улыбка, а в руках находилась стопка книг, перехваченных синей лентой. Гриффиндорка едва успела совладать с собой, чтобы не закатить глаза. — Терри? — Привет, — улыбнулся Бут. Он за несколько шагов преодолел разделяющее их расстояние и остановился напротив. — Я только что заходил в лазарет, но тебя там уже не было. Люпин сказал, что мы разминулись, и посоветовал поискать тебя тут. Брови Гермионы взметнулись вверх, и она поджала губы в немом удивлении. Откуда Ремус вообще знает, что её можно будет найти в комнате Сириуса? Что он имел под этим в виду? Она ни разу не упоминала при нём или ком-то ещё, что после дежурства будет по-прежнему находиться на Гриммо. Подразумевалось, что она сразу будет отправляться в Хижину, что она и делала. Просто позже… Мог ли Регулус рассказать об этом Люпину? Если нет, то как он догадался? Опомнившись от своих мыслей, Гермиона взглянула на Терри. Парень молча стоял, словно ожидая, пока она закончит свои умозаключения, и теребил атласный бант. — Ты что-то хотел? — спросила она, чтобы хоть как-то инициировать разговор. — Да… — Бут улыбнулся и потупил взгляд, явно собираясь с мыслями. — Я принёс тебе ещё книг и… — Он выдохнул, нервно дёрнув уголком рта, и продолжил более уверенно: — В прошлый раз ты сказала, что не думаешь, что сейчас подходящее время и что пока не готова к такого рода встречам. Но я хотел бы попробовать позвать тебя ещё раз. Позволишь? Желудок гриффиндорки подскочил к горлу. Это не тот разговор, который она ожидала. Ей казалось, что данная тема уже закрыта, и они к ней не вернутся. — Терри, сейчас действительно неподходящее время… — Не отвечай отказом сразу. — В голубых глазах парня теплилась надежда. — Подумай несколько дней над этим. — Нет, послушай… — начала Грейнджер. — Я зайду в лазарет в следующую твою смену, — прервал её Терри, не давая договорить. — У моего отца нашёлся один древний магический справочник. Я спросил сейчас у мадам Помфри, и она сказала, что такого у вас ещё нет. Он протянул книги, которые всё ещё держал, Гермионе. Девушка нахмурилась и стала внимательно разглядывать корешки в поисках той, которую он только что упомянул, но не нашла ничего похожего. В её руках была только магловская литература. Ни единой книги о магии. — Но тут только обычная медицина. Немагическая, — заметила она. — Да, я занесу тебе её в следующий раз. — Бут замолчал и, кивнув сам себе, добавил: — Ну… Я, пожалуй, пойду. Он улыбнулся напоследок и, решив не дожидаться реакции собеседницы, быстро направился в сторону лестницы. Гермиона проводила его взглядом, чувствуя, как внутри растёт негодование. Если он нашёл какую-то уникальную книгу, зачем тянуть с этим? Её взгляд опустился к аккуратной стопке в руках и зацепился за синий бант. Теперь этот цвет её раздражал. А когда-то был любимым. Она с горечью выдохнула и быстро стянула ленту с книг, убирая в задний карман джинсов. Мысль, что Регулус заметит этот вычурный бант, ей не нравилась. Гермиона оглянулась по сторонам и, убедившись, что в коридоре на этаже она осталась одна, открыла дверь. Комната Сириуса встретила её тишиной и полумраком. Портьеры были задёрнуты, а в самом помещении никого не было. Регулус ещё не пришёл. Она почувствовала облегчение и шагнула к комоду, чтобы положить книги. — Что ему было нужно? За спиной прозвучал знакомый голос, заставляющий вздрогнуть. Гермиона быстро развернулась и встретилась с пронзительным взглядом серых глаз. Регулус стоял в тени возле раскрытого шкафа брата и внимательно смотрел на неё. — Ты напугал меня, — выдохнула гриффиндорка, прикладывая руку к сердцу, чуть не выпрыгнувшему из груди. — Не бери в голову. — Он хотел позвать тебя куда-то? — Зачем спрашиваешь, если всё слышал? — возмутилась Гермиона. — Я не слышал, а лишь предположил. Эти магловские книги говорят красноречивей тебя и той ленты, что торчит из твоего заднего кармана. Щёки Гермионы покраснели. — Кажется, он только что пытался шантажировать меня книгой, — усмехнулась она, слыша, как абсурдно звучат её слова. — Одной из этих? — Регулус указал на стопку в руках гриффиндорки, делая несколько шагов к ней. — Нет. Он говорил про какой-то магический справочник, которого у нас в лазарете ещё нет. Возможно, там что-то наподобие твоего о лечебных заклинаниях. — И что ты ответила? — Эм-м… Ничего. — Гермиона прикусила губу. — Он не дал мне ничего сказать. — То есть ты не отказала ему, — подытожил Блэк, слегка наклоняя голову. — Но и не ответила согласием, — парировала Грейнджер. Регулус фыркнул и закатил глаза. Один его шаг и расстояние между молодыми людьми сократилось до нескольких дюймов. Гермиона вздохнула и, не выдержав пристального взгляда, отступила, тут же упираясь пятками в препятствие. — Если я ещё раз увижу, как он трётся возле тебя, то превращу его в маленькую полевую мышь и скормлю твоему коту, — тихо произнёс Блэк, забирая из рук Гермионы книги и откладывая их на комод за её спиной. Они с глухим звуком приземлились на деревянную поверхность и толкнули собой большую коробку, отчего та опасно пошатнулась, стоя на краю. — Ты не можешь запрещать мне общаться с кем-либо, — нахмурившись, сказала Гермиона. — Не могу, — согласился Регулус. — Но что я точно могу, так это превратить одного надоедливого рейвенкловца в мышь. Руки Блэка упёрлись в комод с двух сторон от бёдер гриффиндорки, и он наклонился к её уху, понизив голос до шёпота: — Уверяю тебя, опыта трансфигурации людей в животных у меня достаточно. Если ты сама не скажешь ему, чтобы он прекратил ходить к тебе с этими магловскими книжками, то это сделаю я. Дыхание Блэка обожгло кожу, заставляя Гермиону прикрыть глаза и потеряться в его запахе. — Но его книги невероятно полезные, — прошептала она, почти не слыша себя. — И этот справочник… — Он их таскает тебе не потому, что заботится о возможностях лазарета и ваших медицинских знаниях. — Я знаю, но… — Тебе не понравится то, как я это сделаю. — Регулус отодвинулся, и Гермиона различила своё отражение в его расширенных зрачках. — Ведёшь себя, как типичный слизеринец, — сощурилась она, приводя мысли в порядок. — Не помню, чтобы заканчивал хаффлпаф. — Ведёшь себя, будто бы мы до сих пор в школе. — Да я буквально ощущаю вес сумки с учебниками на своём плече. Проводить вас до класса ЗОТИ? Говорят, Люпин был вашим лучшим преподавателем. Как он относился к опозданиям? — Уж лучше твоего сумасшедшего дружка! Глаза Блэка сверкнули, и он наклонился, прошептав почти в губы гриффиндорки: — Не выйдет. — Что не выйдет? — Вывести меня из себя не выйдет. — Его губы прижались к её, оставляя на них короткий, но горячий поцелуй. — Мои мысли заняты сейчас совсем другим. Регулус снова наклонился. На этот раз ниже, заставляя Гермиону прогнуться в спине. Девичьи ладони ухватились за его запястья, и она прильнула к его губам в надежде дать выход бушующей внутри буре. Она почти полностью растворилась в ощущениях, ловя себя на мысли, что было бы неплохо переместиться на кровать. Что-то неприятно упиралось ей в спину, и Грейнджер дёрнула плечом, пытаясь избавиться от давления. Стоящая на комоде коробка упала со звенящим звуком, рассыпая по полу всё содержимое. — Ой. Регулус отодвинулся, и Гермиона кинула взгляд вниз на разбросанные предметы, оценивая ущерб. На полу теперь лежали старые вещи Сириуса. Пара пластинок в потрёпанных конвертах, одна из которых погнулась от веса коробки. Покрасневшая от частого ношения магловская бижутерия. Несколько тюбиков с засохшим лаком для ногтей разного оттенка чёрного и старая фотокарточка. Её частично закрывала красная выцветшая бандана, не давая возможности рассмотреть кто на ней. Несколько секунд взгляд Регулуса бродил между вещей, а затем замер. Тёмные брови сдвинулись на переносице. Гермиона вновь взглянула на пол, пытаясь понять, что привлекло внимание слизеринца, и тут её сердце пропустило удар. Возле раскрытого кожаного мешочка лежало ещё одно украшение, странно поблёскивая среди прочей бижутерии. — Он, должно быть, шутит, — тихо проговорил Регулус, неотрывно рассматривая прошлое брата. При звуке его голоса кольцо едва заметно вздрогнуло. Три драгоценных камня, каждый из которых имитировал одного ворона с герба дома Блэков, засияли ярче прежнего, магическим образом собирая и приумножая тусклый свет комнаты. — Регулус, — выдохнула Гермиона, не веря своим глазам. — Это же кольцо… — Моего отца, — закончил за неё Регулус Он медленно подошёл к украшению, аккуратно ступая меж разбросанных вещей, и, присев на корточки, поднял его с пола. В комнате повисла тишина. Регулус молча крутил находку в пальцах, внимательно рассматривая перстень со всех сторон. — Оно всё время было тут? — неверяще спросила Гермиона, нагибаясь и поднимая опрокинутую коробку с пола. — Я думала, ты давно уже изучил в этой комнате каждый дюйм. — Эта коробка была последней, — глухо ответил Регулус. — Сириус наложил на неё какое-то заклинание, и я не сразу смог его снять. А потом мне казалось, что если я закончу с ней, то от брата ничего не останется. Гермиона медленно подошла к Блэку и через плечо взглянула на украшение. Кольцо было точно таким же, как и несколько лет назад. Платиновый металл с высеченным на нём семейным гербом и выгравированной надписью внутри. — Фамильное кольцо Блэков. — Голос Регулус прозвучал надломлено. — Кольцо моего отца, которое Сириус сначала выкинул. — Он замолчал, и его лицо искривилось. — А затем хранил в пыльной коробке, среди своих магловских вещей, как какой-то мусор! — Очевидно, среди дорогих ему вещей. — Гриффиндорка нагнулась и подняла с пола фото. На небольшой карточке можно было разглядеть молодого Сириуса, обнимающего отвернувшегося от камеры Люпина. С краю виднелась чья-то рука, но её обладатель не поместился на магловской фотографии. Понять, был это Джеймс Поттер, Питер Петтигрю или кто-то ещё из школьных друзей старшего из братьев Блэк, было невозможно. — Он не избавился от него. Это главное. Регулус надел кольцо на безымянный палец правой руки и сжал её в кулак. Камни в последний раз сверкнули и померкли, признавая в нём Блэка. — Пойдёшь со мной? — спросил Регулус, поворачиваясь к гриффиндорке. — Ты ещё спрашиваешь? — улыбнулась Гермиона. — Там может быть изображение диадемы!

***

— Toujours Pur. На французском голос Регулуса прозвучал чуть иначе. Слова о чистоте крови слетели с его уст с удивительной лёгкостью, и Гермиона почувствовала, как от этого на мгновение всё внутри сжалось. Отчего-то ей хотелось, чтобы он запнулся, как совсем недавно на поляне в попытке назвать её грязнокровкой. Но этого не произошло. Грейнджер мотнула головой, отгоняя от себя ненужные мысли под щелчок дверного замка. Регулус нетерпеливо повернул ручку и толкнул дверь внутрь. Та легко поддалась. Скрипнули петли, и деревянное полотно открылось, выпуская наружу затхлый воздух. Гермиона отметила, как заблестели серые глаза от предвкушения, едва свет из гостиной очертил контуры кабинета. Взмах палочкой — на стенах зажглись старые лампы. — Всё выглядит так, будто отец только что вышел из кабинета, — заметил Регулус, перешагивая порог и осматриваясь, — если не замечать слои пыли. Похоже, что Сириус даже не заходил сюда. Неужели спустя столько лет он всё ещё вынашивал свою обиду? Насколько же сильно он всех нас ненавидел… Гермиона хотела возразить ему. Сказать о своей уверенности в том, что если бы Сириус видел Регулуса сейчас, то всё было бы по-другому. Они бы обязательно нашли общий язык, пусть не во всём и не сразу. Но промолчала. Все мысли покинули её, как только она прошла следом в открытую дверь и рассмотрела кабинет. Первым, что бросилось в глаза, был большой деревянный стол. Резной и массивный, он занимал центральное место в комнате, а за ним широкой стеной до самого потолка растянулись книжные шкафы. Полки некоторых были скрыты дверцами, остальные же манили к себе потрёпанными корешками с вытесненными на них золотыми названиями. По правую сторону от стола тяжёлые тёмно-синие портьеры, поблёкшие от многолетнего слоя пыли, скрывали окно, и некогда чёрный диван на их фоне смотрелся до необыкновения невзрачно. Пустой птичий насест одиноко замер в углу. Возле большого камина, занимающего почти всю левую стену, стоял стеллаж, собравший в себе коллекцию артефактов Ориона Блэка. Но жемчужиной комнаты был потолок. Иссиня-чёрная гладь мерцала, имитируя ночное небо, и поражала своей глубиной. С одной стороны её пересекала туманная полоса млечного пути, с другой — полыхали зелёные отблески северного сияния. А между ними белыми огнями светились крупные звёзды. Гермиона различила среди них несколько знакомых ей созвездий, отмечая непривычную яркость некоторых из них. — Меня всегда он восхищал, — тихо произнёс Регулус, заметив интерес гриффиндорки к потолку. — Иногда можно увидеть, как какая-нибудь из звёзд падает. — Это связано с датами на фамильном древе? — аккуратно спросила Гермиона, бросая взгляд на самую яркую звезду в созвездии Льва и с упоением замечая, что та на месте. — Нет, — ухмыльнулся Блэк. — За смерти у нас отвечает гобелен. Это скорее что-то наподобие потолка в Большом зале Хогвартса. Только отец сам решал, что будет тут изображено. — Это невероятная магия! — Да… Отец был необыкновенным волшебником. — По лицу слизеринца пробежала тень. — Очень талантливым. — Он посмотрел на пустой стол, и весь огонь предвкушения от открытия кабинета в его глазах померк. — Знаешь, я могла бы зайти позже, — предложила Гермиона, улавливая едва заметную растерянность в голосе Блэка. — Тебе, наверное, нужно время, чтобы привыкнуть к этой обстановке. — Она перевела взгляд с потолка на Регулуса. И зачем ей вообще понадобилось идти сразу за ним следом? — Нет, — резко возразил он, мотнув головой. — Мне не нужно время. Разговоров на эту тему я тоже не хочу. Не ожидавшая такой реакции Гермиона поджала губы. — По крайней мере, сейчас, — чуть мягче добавил Регулус и двинулся в сторону стола. — Где-то тут должно быть изображение диадемы Рейвенкло. Давай вместе поищем его. Слизеринец обогнул столешницу и, нахмурившись, замер возле кресла, обитого кожей. Между его бровей залегла морщинка. Он наклонился, а в следующий момент в руках оказалась тёмно-зелёная трость. Пальцы Блэка скользнули по набалдашнику в форме ворона, очерчивая резное туловище птицы из материала, напоминающего слоновую кость. — Ты тогда начни со стола, — предложила Грейнджер, наблюдая за тем, как Регулус молча крутил в руках трость. По всей видимости, он не хотел оставаться со своими воспоминаниями наедине, но, несмотря на это, те без труда засасывали его с головой. — А я… — Гермиона ещё раз оглядела кабинет. — Я могу осмотреть тот стеллаж? Кажется, снизу там лежат какие-то свитки. — Конечно, — отстранённо ответил Блэк. Гермиона пересекла комнату, останавливаясь перед полками с артефактами, и бегло осмотрела их. Ни диадем, ни корон, ни венков. Из её груди вырвался вздох разочарования. Даже призрачной вероятности случайно найти крестраж, тихо ожидающий своего часа среди других вещей, не было. Но почему внутри неё всё равно умерла глупая надежда на это? Грейнджер взмахнула палочкой, очищая стеллаж от пыли. Значит, им придётся начать издалека. Она нагнулась и собрала в охапку свитки с нижней полки. Главное, что у них вообще есть хоть какая-то зацепка.

***

— У меня ничего, — с грустью сообщила Гермиона, откладывая последний свиток в стопку уже просмотренных. — У меня ещё один ящик. — Ты точно не помнишь, где было изображение? — спросила гриффиндорка, поднимаясь с дивана. — Книга или свиток хотя бы? — Нет, — ответил Блэк. — Я само изображение помню лишь в общих чертах, а в какой форме были те записи, не помню вовсе. Как ты уже могла заметить, — Регулус обвёл рукой стол, заваленный различными книгами, отдельными пергаментами и свитками, — отец делал их великое множество. — Значит, ищем дальше. Гермиона обошла стол и остановилась перед закрытым шкафом, рассматривая стройные ряды книг на полках выше. — Это остатки нашей библиотеки, о которых я тебе говорил. — Голос Регулуса заставил Гермиону оторваться от чтения позолоченных названий и взглянуть на него. — Всё, от чего не смог отказаться отец, находится на этих полках. Самые тёмные искусства. Неизданные книги Ньюта Скамандера. Та часть магического мира, о которой не принято даже думать, не то что говорить. Они все твои. — Мои? — Девичьи брови взметнулись вверх. — Да. Не магловская литература и без атласных бантов, но ты можешь взять любую, которая тебя заинтересует или забрать их все разом. — Это книги твоего отца, я не могу их взять. — Сейчас это мои книги, — сказал Регулус и добавил, слегка щурясь: — От литературы Бута ты не отказываешься. — Она магловская. Его учебники самые обычные, и их печатают в огромных количествах! Ты же предлагаешь какие-то уникальные издания. Это слишком. — Я так не считаю, — возразил Блэк. Он нагнулся и открыл нижний ящик стола, доставая из него несколько записных книжек. — Многие из них не представляют никакой ценности. Например, книги Скамандера. Говорят, в одной из своих экспедиций он пострадал и, находясь в лихорадке, просто выдумал половину увиденных им тогда существ. — Регулус… — Я не приму отказа, — сказал парень и внимательно посмотрел на гриффиндорку. — Особенно если после этого у тебя появятся ещё книги от Бута. — Хорошо, — сдалась Гермиона. — Будем считать, что я делаю это ради книг Терри и блага лазарета. — Её глаза лукаво сверкнули, под пристальным взглядом слизеринца. — Пожалуй, — протянула она, поворачиваясь обратно к полкам, — начну с этой. Может, то, о чём иногда говорит Луна… — Её пальцы пробежались по бархатной обложке, как только неизданная книга о фантастических существах оказалась в руках, — найдёт за собой какое-то подтверждение. — Всё-таки у твоего кота в скором времени будет отличный ужин, — ухмыльнулся Регулус. — Давай обойдёмся без жертв и просто продолжим поиск. Гермиона отложила книгу на стол и повернулась к закрытому шкафчику. Потянула за круглые ручки и распахнула деревянные дверцы. За ними оказалась небольшая ниша с несколькими рядами узких полок. Книг или каких-то других записей на них не было. Вместо этого всё внутри было завалено стеклянными пузырьками. Воспоминания Тут же догадалась гриффиндорка, узнавая типичную форму сосудов. Она взволнованно втянула воздух, и её взгляд быстро пробежался по каждому. Все пузырьки на полках были пустыми. Одна их часть лежала на боку без крышек, другая стояла с ободранной этикеткой. Чернильные завитки букв виднелись на оставшихся кусочках бумаги, но понять, что прежде было на них написано, оказалось невозможным. Если тут когда-либо и присутствовали воспоминания, связанные с артефактами основателей, им этого не узнать. Гермиона закусила губу и опустила взгляд. В самом низу ниши стояло круглое каменное блюдо. Омут памяти был пуст, и всё его дно было испещрено рунами разной величины. На широком бортике, в отдалении от остальных, замер ещё один пузырёк, который она не заметила сразу. Он стоял на пожелтевшем от времени конверте, а на его этикетке была написана дата. Гермиона взяла его в руку, внимательно рассматривая.

4 октября 1979 г.

Её сердце подскочило к горлу. На этикетке аккуратным почерком была выведена дата смерти Регулуса. — Кажется, я нашёл, — возвращая в реальность, прозвучал голос Блэка. Гермиона стиснула пузырёк в ладони и, взяв конверт, развернулась. Регулус сидел за столом и быстро листал записную книжку. — Тут было упоминание про чашу, — сказал он, продолжая переворачивать страницы. — Ещё я уже несколько раз встретил упоминание медальона. Где-то тут должно быть про диадему… Да! Нашёл! Регулус вскочил со стула и победно улыбнулся. Он разгладил норовящий закрыться разворот рукой и подвинул записную книжку отца к краю стола. Гермиона опустила взгляд, замечая карандашный набросок, занимавший большую часть страницы. Она быстро рассмотрела его, не заостряя внимания на деталях и чувствуя холодные грани стеклянного пузырька в ладони. Они вернутся к изображению диадемы позже. Кажется, она нашла нечто более важное. — Тут твоё имя, — дрогнувшим голосом сказала Гермиона, показывая конверт. — А сверху стояло вот это. — Регулус подошёл, и она передала ему стеклянный сосуд с острой конусообразной крышкой. — Ты нашла это там? — Блэк посмотрел в сторону распахнутых дверец шкафчика. — Да, — кивнула Грейнджер. — Там много пузырьков, но все пустые. Все, кроме этого. — Интересно, — протянул парень, возвращая своё внимание к конверту и распечатывая его. Он достал небольшой пергамент, и его глаза быстро пробежались вдоль строчек. — Это от отца. Регулус отложил письмо на стол и направился к пустому омуту памяти. Он вылил содержимое в чашу, и внутренние стенки шкафчика озарило серебряное свечение. — Посмотрим, что я должен понять, — тихо произнёс слизеринец и наклонился, погружая лицо в воспоминания. 4 октября 1979 г. Дверь с хлопком отворилась и ударилась металлической ручкой о стену. Серый филин, сидящий на столе, встрепенулся и громко ухнул, в испуге поворачивая голову на внезапного посетителя. — Орион, мы должны что-то предпринять! — с порога крикнула женщина, заходя в кабинет к мужу. — Разве не этого ты желала, Вальбурга? — спросил мистер Блэк, не поднимая головы и продолжая делать записи на пергаменте. — Он не справляется! — Зато он один из самых юных Пожирателей смерти, — резче добавил мужчина, откладывая перо. — Какая честь для семьи! — Смеешь упрекать меня? Ты принимал Тёмного Лорда в нашем доме как самого почётного гостя, — сквозь зубы процедила миссис Блэк и махнула сторону высокого стеллажа, заполненного артефактами. — Сколько подарков ты от него принял? — Регулус взрослый мальчик, оставь его в покое. Это был его выбор. Пусть учится отвечать за него, — устало произнёс мужчина, желая закончить разговор. Взмах тонкой палочкой — и из шкафа за его спиной вылетел конверт. Он сложил в него письмо и, запечатав, протянул ожидающему филину. — Как можно быстрее. Птица понимающе ухнула и выпорхнула в приоткрытое окно. — Эти грязнокровки и предатели крови не слишком сильны, но они берут числом. Их слишком много! Он не готов к этому! — повысила голос Вальбурга. Она начала мерить кабинет шагами, и бархатная юбка зашелестела по полу. Орион Блэк откинулся на спинку высокого кресла и призвал к себе стакан, наполненный огневиски. — От твоих криков у меня разболелась голова. — Потому что нужно меньше пить! — взвизгнула волшебница, взмахивая палочкой. Бокал вылетел из руки её супруга и с громким хлопком разбился о стену. — Я не смогу лечить его вечно, однажды он просто не вернётся с задания! Если бы ты чаще выходил из своего кабинета, то заметил бы… — Я прекрасно всё вижу! — крикнул мужчина, приподнимаясь из кресла и с силой ударяя по столу. — Я знаю, что по ночам он слоняется по коридорам дома. Знаю, что почти не ночует у себя в комнате. Я вижу его состояние, когда он заходит ко мне. Ты же ни разу не долечила его до конца! Он всё время или хромает, или морщится от боли при каждом движении. Почему он колдует левой рукой? Не думай, что я ослеп, Вальбурга. — Не указывай мне, как воспитывать собственного сына! Это всё для его же блага! Если все последствия его ошибок можно будет исправить за пару взмахов палочкой, он не сможет на них учиться. — Очевидно, твой метод не работает, — заметил Орион, грустно усмехнувшись. — А твой? — оскалилась Вальбурга. — Знаешь ли ты, от чьего круциатуса несколько дней дрожали его руки? — В её глазах вспыхнул злой огонёк. — Жалкий предатель и перебежчик посмел поднять палочку на собственного брата, а ты всё ещё по нему горюешь! — Он тоже наш сын… — Волшебник пошатнулся и осел в кресле. — Больше нет! У нас остался только один, силы которого на исходе. Он не справляется… — Знаю, — ответил мужчина. — Думаю, он хочет сбежать. — Теперь ты смеешь сомневаться в его верности? Мистер Блэк не ответил. Он наклонился и достал из ящика стола небольшое письмо с печатью гринготтса. — Регулус полностью опустошил свою банковскую ячейку несколько недель назад. Вальбурга замерла, рассматривая письмо. — Эти деньги могли понадобиться Тёмному Лорду, — сказала она без прежнего пыла. — Тех, что предоставляю я, Лестрейнджи и Нотт, вполне достаточно. Регулус не стал бы утаивать, если бы дело действительно касалось Тёмного Лорда. Гоблины же написали, что он пришёл к ним с моего позволения, которое я не давал. Но так как его ячейка является частью моей, в их полномочиях уведомить меня об этом визите, поэтому скрыть это не удалось. Вальбурга подошла к столу и взяла конверт в руки. Её глаза быстро забегали вдоль ровных строчек. — Значит, его убьёт либо Орден, либо Тёмный Лорд. — Волшебница смяла пергамент и отправила его в горящий камин. — Зачем ты пришла, Вальбурга? Что хочешь от меня? — Эликсир, который присылает тебе Николас. — Он не присылает его уже давно, — ответил мистер Блэк, потирая виски. — С тех пор, как мы открыто поддержали Тёмного Лорда. По лицу женщины пробежала тень страха, но в следующее мгновение оно снова застыло безразличной маской. — Ты не говорил мне об этом. — Её голос надломился. — И что бы ты сделала? Послала бы ему громовещатель? — Но он должен… — Он больше ничего мне не должен, Вальбурга, — осадил супругу Орион. — Свой долг Николя давно выплатил. — Сколько у тебя осталось? — пытаясь скрыть дрожь в голосе, спросила Вальбурга. Она подошла к небольшому дивану и опустилась на подушки. — Ты только что разбила порцию последнего открытого пузырька. — Больше нет? — Остался лишь один нетронутый. В открытом — пара порций, не более. — Нет… — В глазах женщины загорелся огонь. — Ты же говорил, что Николя специально сказал уменьшить дозировку и поэтому тебе стало хуже! — Я растягивал эликсир. Мне нужно было привести свои дела в порядок и передать их Регулусу, но он, очевидно, видеть меня в последнее время не желает. — Мужчина взмахнул палочкой. Стенки шкафа за его спиной открылись, выпуская наружу небольшой бутылёк. — Вставай, Вальбурга. — Обратился мистер Блэк к жене. Он взял трость и, опираясь на неё, вышел из-за стола. — Регулус сейчас дома? — Только что ушёл, — ответила женщина. Она с болью смотрела на пузырёк с эликсиром, приземлившийся на стол. — Что ты собрался делать? — Пойдём. — Орион подошёл к дивану и протянул супруге свободную руку. — Нужно замаскировать эликсир и придумать, как напоить им сына, чтобы он смог пережить эту войну. 22 октября Гермиона замерла в волнительном ожидании. Это письмо не давало ей покоя. Что за воспоминание оставил Орион Блэк своему сыну? Она подошла к столу и, взяв в руки пергамент из конверта, прочла его.

Я знаю, ты сможешь понять. Не смей винить себя. О.S.B.

Грейнджер пробежалась по строчкам ещё раз. И Ещё. Письмо было слишком коротким. Всего пара предложений, но даже в них чувствовалась обречённость. Почему на пузырьке была написана дата смерти Регулуса? Если всё это связано с тем, как он выжил, то почему в строчках чувствуется безысходность? Грудь сковало от тревоги. Она отложила письмо и взглянула на Регулуса. Слизеринец стоял, склонившись над омутом, и с силой сжимал края каменной чаши, а с его ладоней сыпались яркие искры. Очевидно, стоило готовиться к худшему. Гермиона медленно достала палочку и сжала рукоять. Регулус резко отпрянул от омута. В этот же момент окно за спиной Гермионы взорвалось фонтаном стекла. Она присела, едва успев выставить перед собой щит. Несколько осколков впились ей в плечо и расцарапали щеку, остальные рассыпались в пыль, столкнувшись с запоздавшим заклинанием. Медленно Грейнджер подняла голову и выдохнула, замечая, что в воздухе рядом с ней, словно поддетые заклинанием левитации, витают остатки стекла. Они ярко сияли, отражая свечение волшебного потолка, и сквозь них виднелся силуэт Регулуса. Парень глубоко дышал, резко втягивая носом воздух, а его глаза были широко открыты. Словно раненый зверь он пятился от чаши, как от охотника, что нанёс ему смертельный удар. С каждым его шагом мебель в кабинете подпрыгивала на своём месте, отбивая звучный ритм по паркету. Створки всех шкафов хлопали в унисон резко вздымающейся груди Блэка. — Нет, — одними губами произнёс он. — Зачем отец сделал это? — Регулус, — осторожно позвала Гермиона, поднимаясь на ноги и шагая в его сторону. В пышных волосах тут же оказалось несколько острых осколков. — Что ты увидел? — Её голос звенел от зарождающейся паники. Не слыша ничего вокруг себя, Блэк затравленно обвёл глазами кабинет и остановил свой взгляд на тонкой трости, опирающейся на заваленный бумагами стол. Лицо исказила гримаса боли, а затем прозвучал его сдавленный голос: — Мне лучше уйти. — Подожди! — позвала Гермиона, под звук трансгрессии. Регулус ушёл.