Little Dark Age

Регулус оглянулся, рассматривая удаляющийся барьер вокруг Хогвартса. Где-то там вдали, среди макушек деревьев, затерялась монета Гермионы. Она написала, что любит его. Это стало завершающим аккордом той какофонии чувств, что обуревала его, и которой он никак не мог дать точного определения. Сердце гулко забилось о рёбра, эхом отдаваясь в ушах, а в груди зажёгся крошечный огонёк надежды. Тремя словами ей удалось обрамить все те чувства, что пленили его последние недели, и теперь он точно был обречён. Любовь. Он так боялся этого слова! Боялся навесить на эту их связь с Гермионой ярлык, который всегда всё разрушал. Ведь любовь никогда не заканчивалась ничем хорошим. Его любовь к Сириусу превратилась в жгучую ненависть. Любовь его отца к нему привела к самопожертвованию и принесла только горе. Вся любовь, которая была у его матери, от множества утрат превратилась в яд, отравивший её душу и разум. На что же будет обречена их с Гермионой любовь? Что их ждёт? Ведь теперь не было смысла принимать за должное тот свет, который ей удалось зажечь в его заблудшей душе. Регулус мотнул головой, обрывая поток своих мыслей. Имел ли он хоть какое-то право думать о будущем? Был ли у него и Гермионы шанс выжить в этой войне и надеяться на мир вокруг них? На мир в их собственных душах? Нет. Нельзя было думать о будущем. Преступно строить воздушные замки, чтобы вместе с их стенами рухнуть на пепелище войны. Он уже знал, насколько разрушительными могут быть собственные мечты. Как отчаянно надежда может отравлять нутро, расползаясь ядом по костям. Самому Регулусу была прекрасно известна боль, с которой разбиваешься о реальность. И второй раз он на это не пойдёт. Блэк нахмурился. Внутри под рёбрами начала зарождаться тревога. Тяжёлая. Заполняющая всю душу без остатка. Та, что разъедала мысли и от которой нельзя было отмахнуться. На Хижину напали. Этот факт и неожиданное признание Гермионы могли означать только одно: она находилась в смертельной опасности и, скорее всего, не надеялась увидеть его. Эта мысль сдавила грудь Регулуса сильнее, чем всё, что он переживал прежде. Даже собственная смерть теперь казалась ему чем-то далёким и ничтожным. Гермиона может умереть. Гермиону могут схватить Пожиратели смерти, и тогда он вряд ли когда-нибудь ещё её увидит. Обрекать его на одиночество и пустоту, которая останется, если с ней что-то случится, было несправедливо, но ещё более жестоким было то, что она могла погибнуть, прежде чем они вновь встретятся. Он должен был найти её. Полный боли хрип Драко вырвал Регулуса из раздумий. Он быстро заморгал и опустил взгляд на землю. Пора было снижаться. Щит Хогвартса был уже позади, и теперь ничего не мешало ему вызвать Кричера. В этот же миг впереди зеленоватым лугом блеснула небольшая поляна. Вот только как управлять гиппогрифом в полёте? Как заставить его приземлиться? Регулус наклонился, перемещая вес тела и стараясь при этом не сильно тревожить ослабленного Драко. — Поляна вон там, — тихо произнёс он, указывая рукой направо, — нам срочно нужно вниз. Гиппогриф без труда подчинился. Он стал снижать высоту, и через пару минут, ещё до того, как массивные копыта коснулись земли, Регулус спрыгнул на траву. — Кричер! — крикнул он, и тут же раздался хлопок. Домовик пришёл на зов хозяина незамедлительно. — Мастер Регулус! — Огромные уши эльфа задрожали от радости. — Позже, — Блэк опередил любые причитания своего маленького слуги и развернулся к гиппогрифу. — Мне нужно, чтобы ты позаботился о Драко. — Кричер сделает всё, что прикажет ему хозяин. Он так рад, что мастер Регулус жив! — Домовик поджал дрожащие губы, чтобы не разрыдаться. — Эй, Драко. Регулус мягко коснулся плеча Малфоя, который лежал на спине гиппогрифа и из последних сил цеплялся кровавыми пальцами за чёрное оперение. В ответ тот лишь молча и едва заметно мотнул головой. «Жив», — с облегчением подумал Регулус и перевёл взгляд в небо. Опушка в лесу, на которую они приземлились, находилась всего в паре сотен футов от защитного барьера. Им на удивление просто удалось покинуть территорию Хогвартса, и теперь следовало убраться отсюда как можно скорее. — Забери его в лазарет на Гриммо и присматривай, чтобы он не умер там, — быстро сказал Регулус и отцепил от пояса мешочек с диадемой Ровены Рейвенкло. — Сообщи всем, что на Хижину напали, и забери это. Он протянул мешочек домовику и стиснул зубы. Чувство отвратительнейшего дежавю пронзило его. К горлу подступила тошнота, а вытянутая рука дрогнула. Перед глазами отчётливо замаячило воспоминание: вот всего полгода назад он также отдаёт крестраж Кричеру, а через пару мгновений его утаскивают на дно костлявые руки инферналов. — Передай это Гарри, — произнёс Регулус, сглотнув вставший в горле ком, — но после того, как Драко будет в безопасности. — Как хозяину будет угодно, — кивнул Кричер и с явной обеспокоенностью взглянул на Регулуса. — Хозяину следует вернуться домой. Ему не нужно подвергать себя сегодня ещё большей опасности. — Я должен найти Гермиону. Только и всего. Как Гермионе легко удалось обрамить свои чувства в выгравированную на металле фразу, так и он с лёгкостью и без лишних раздумий принял это решение: он обязан вернуться в Хижину и найти её. Должен был быть рядом с ней. Даже если это означало умереть ещё раз. — Хозяйка права, — едва слышно запричитал эльф, медленно разворачиваясь. — Эта девчонка погубит мастера Регулуса. — Я запретил тебе говорить про неё! — сквозь зубы процедил Регулус, глядя, как домовик медленно ковыляет к гиппогрифу. — Старый Кричер не говорит ничего про юную мисс. Старый Кричер только передаёт слова своей Хозяйки о её бедном и глупом сыне. Кричер с хлопком исчез, а затем появился на спине гиппогрифа. Его морщинистая ладошка легла на предплечье Драко, и с очередным хлопком они оба трансгрессировали.

***

Ноги Регулуса коснулись травы, и он пошатнулся, теряя равновесие. От нескольких неудачных попыток трансгрессии дыхание сбилось, а магия забурлила внутри, словно в закипающем котле. Он сделал глубокий вдох и тут же зашёлся кашлем: воздух тяготел от сладковатого и терпкого запаха копоти. Регулус поднял взгляд вверх, и его сердце пропустило удар. Над кронами деревьев поднимался густой чёрный дым. Пусть магия навсегда покинет его, если горела не Хижина! Он был уверен в этом, даже не видя ни единого языка пламени. Регулус выругался и обернулся, различая вдали чьи-то крики. Темнота ночи постепенно уступала розовой дымке рассвета. Утренний туман стелился по холмам вокруг магловской деревни, обходя стороной поле боя, в которое та превратилась. Крошечные фигуры в чёрных плащах неспешно следовали по улочкам, пока маглы в ночных сорочках бежали врассыпную. Мелькали вспышки заклинаний, маглы падали и кричали от боли. Несколько домов полыхало оранжевым пожаром, а в небе тошнотворно-зелёным знаменем высилась чёрная метка. Регулус опустил взгляд и развернулся к лесу. Нет, ему никак не помочь сейчас этим маглам: Пожирателей смерти было слишком много. А у него была цель гораздо важнее. Блэк кивнул своим мыслям, морщась от собственного бессилия, и сорвался с места, устремляясь прямиком в чащу. Где-то там была Гермиона, и это единственное, что действительно волновало его в этот момент.

***

Знакомая тропинка петляла между деревьев. Узкая и истоптанная множеством ботинок, она то явственно появлялась в свете люмоса, то исчезала в густой листве, ныряя влево или вправо. Регулус бежал, не разбирая дороги — нутро само вело его, хотя ходил он по ней всего лишь считаные разы. В ушах свистел ветер, густые ветви царапали лицо и цеплялись за края старой мантии; запах гари, всё сильнее раздирающий горло, служил ему безликим ориентиром. Минуты пролетали в хаотичном беге, пока Регулус внезапно не остановился. С губ сорвался поражённый вздох, и он непроизвольно сделал шаг назад — перед ним молочной стеной выступил туман. Сдерживаемый щитом Хижины, тот поднимался от самой земли, клубился, как за стеклом, и терялся среди розовеющих от рассвета крон деревьев. «Так не должно быть», — забилась в голове единственная мысль, и, несмотря на растущую внутри тревогу, Регулус подошёл ближе к барьеру, рассматривая его. Привычное, едва заметное мерцание пропало. От защитных чар тянулся тонкий шлейф чёрной магии. Сердце заколотилось в горле, норовя перекрыть кислород. Кто сумел воздействовать на защитные чары? Что представляет собой этот туман? Что задумали Пожиратели смерти? Регулус протянул руку к барьеру. Ладонь медленно прошла сквозь щит и начала утопать в белёсой пелене. Нетерпение, скребущееся изнутри, неожиданно стёрло все страхи. Ядовит ли этот туман? Опасен? Теперь на это было плевать. Барьер его пропускает, а остальное сейчас неважно. Регулус сжал руку в кулак и сделал решительный шаг внутрь. Лес тут же утонул в тишине. Звуки ночи и того хаоса, который он оставил за спиной, крики, что ещё секунду назад доносились до ушей, пропали. Чувство изоляции сомкнулось над головой, и тревога начала перерастать в настоящую панику. Регулус развернулся и снова попытался преодолеть барьер, но в этот раз ладонь упёрлась в невидимую стену. Невесёлый смешок вырвался из изогнувшегося в кривой ухмылке рта. Чего-то подобного явно стоило ожидать. Теперь у него не было пути к отступлению. Регулус стащил с плеч мешающую мантию и, развернувшись к Хижине, сорвался на бег, позволяя врагу глубже загнать себя в ловушку.

***

Регулус остановился лишь тогда, когда между стволов деревьев в тумане начало виднеться оранжевое сияние. Он беззвучно подошёл ближе, прижался спиной к оголённому стволу дерева и аккуратно выглянул. На поляне никого не было. Ни единой тени не мелькало в заполонившем всю округу тумане. Лишь тлеющее пламя, едва удерживаясь на обгоревших останках, лизало то, что осталось от Хижины. Он быстро отвернулся, пытаясь заставить себя не смотреть на руины, но с каждым мгновением взгляд всё сильнее тянулся к ним. И Регулус сдался. Сжав зубы и сопротивляясь собственной воле, он взглянул на то, что осталось от здания, которое стало ему настоящим домом. То едва проступало в молочной пелене, виднеясь лишь всполохами огня и грудой обугленных деревянных костей. И вдруг ужасающая тягучая тишина сомкнулась вокруг него с новой силой. Теперь Регулус ощущал, как она стелилась по округе и, кажется, проникала прямиком в душу. Заполняла её и расползалась жидким ужасом и клокочущей яростью. Регулус сглотнул, а память уступчиво стала подкидывать воспоминания, вновь превращаясь в его личного палача. Очевидно, он ещё не до конца расплатился за свои грехи, если раз за разом его привычный мир рушился. Ещё один воздушный замок осыпался к ногам, норовя стать последней горстью земли на его безымянной могиле. Он не имел права расслабляться. Не имел права находить уютную гавань среди войны, зная, что может лишиться её в любой момент. И вот этот момент настал. Ярость закипела сильнее, опаляя изнанку рёбер жаром. Регулус поморщился и позволил ей полностью овладеть собой. Попадись ему сейчас кто-то из Пожирателей смерти, то он не задумываясь совершил бы убийство. Расколоть свою душу, когда прямо сейчас та сама разваливается на кучу кровоточащих частей? Возможно, это единственное, что могло бы притупить боль. Судорожный вздох сорвался с губ, и Блэк ещё раз обвёл поляну взглядом. Отсутствие каких-либо противников настораживало. Разум начал кричать о возможной ловушке, и эмоции тут же отошли на задний план. Регулус оттолкнулся от дерева, ставшего ему укрытием, и стал медленно двигаться вдоль поляны, пытаясь держаться ближе к кромке леса. Любой член Ордена в первую очередь по прибытию пойдёт именно к Хижине. А то кострище, которое та из себя представляла, могло стать отличным отвлекающим манёвром. Конечно, не каждый потерял бы бдительность, но шанс застать цель врасплох при таком исходе всё же есть. Хотя бы одного или двух Пожирателей смерти наверняка оставили здесь караулом — на случай, если кто-то из Ордена появится. Значит, единственный вариант сейчас — это действовать незаметно. Хотя сам факт того, что никого из Сопротивления до сих пор не было видно или слышно, заставлял кровь холодеть в жилах. Во что же превратилась эта ночь? Излишне резким движением Блэк поднял руку и начертил палочкой дугу над головой. Неприятный холодок коснулся макушки и постепенно начал стекать вниз, заставляя тело принимать очертания окружающей среды. Дезиллюминационное заклинание никогда не было гарантией полной невидимости, но в таком тумане могло послужить идеальной маскировкой. Решив для начала осмотреть то, что осталось от Хижины, Регулус шагнул на поляну.

***

Беспокойство о Гермионе и остальных клокотало внутри. Свободная от палочки рука сжалась в кулак, пока ботинки мягко ступали по жухлым листьям. Регулус медленно вышел на поляну, стараясь не обращать внимания на чёрный пепел, прилипший к его рубашке. Это всего лишь остатки деревянного дома. В нём не было отголосков чужих бездыханных тел. Все наверняка сбежали и остались живы. Гермиона была жива. Регулус до боли сжал челюсть, весь обратившись вслух. Руины Хижины проступали в тумане всё отчётливее. Горло першило из-за терпкого дыма, а горечь на языке, казалось, совсем не была связана с удушливым запахом копоти. Регулус прошёл мимо догорающего крыльца, отчаянно надеясь не заметить останки кого-то из постоянных жильцов Хижины, и замер перед теплицей. Та была целиком разрушена. Разбитые закоптившиеся стёкла валялись на земле. Обугленные балки лежали уродливой грудой, и над ними удушливым смрадом поднималось желтоватое облако. Регулус прикрыл нос рукавом и двинулся дальше, стараясь делать короткие вдохи ртом. Он мог бы использовать заклинание пузыря, чтобы защититься от ядовитых испарений сожжённых растений, но открыто колдовать посреди поляны было слишком опасно. Регулус осмотрел обломки, но понять, остались банки с ядом в теплице или нет, было невозможно. Разум стал противиться чувствам. Надежда, что Гермиона успела забрать их до того, как Пожиратели смерти подожгли Хижину, вступила в борьбу с единственным желанием найти девушку живой и невредимой, даже если спасти склянки не удалось. Они наверняка найдут другой способ уничтожить крестражи или в худшем случае дотянут до лета, когда Вороний глаз вновь даст свои ядовитые плоды. Регулус медленно обошёл останки Хижины кругом и заметил едва различимые следы. Они не были похожи на те, которыми была истоптана вся поляна перед домом. Эти тонкой вереницей скрывались в густом лесу, едва виднеясь среди груды обломков возле заднего фасада Хижины. Огонь надежды разгорелся в душе, и Регулус, бросив последний взгляд на Хижину, скрылся в густой листве леса, намереваясь проследить маршрут побега. Так у него есть все шансы встретить кого-то из своих или хотя бы выйти на врага.

***

Регулус среагировал раньше, чем успел это осознать. Палочка взмыла вверх, и из неё вылетела красная вспышка. Тело Пожирателя смерти обмякло на земле. — Какого чёрта, — беззвучно прошипел он, медленно приближаясь к поражённому противнику. Он успел уйти с поляны всего на каких-то пару десятков футов, когда наткнулся на бездыханное тело. Точнее, ему показалось, что противник не дышит. Тот лежал в луже собственной крови с разбитым лицом и неестественно изогнутыми руками. Регулус не стал подходить ближе — с такими физическими ранами противник был ему не страшен, даже если бы находился в сознании. Похоже, что кто-то разделался с ним, не прибегая к магии. И, очевидно, этот Пожиратель смерти был именно тем, кто должен был следить за поляной. Образ Нотта всплыл в голове сам собой: только ему хватило бы ума броситься на врага, подобно маглу. С заткнутой за пояс палочкой и закатанными рукавами. Регулус вздохнул и на всякий случай проверил, жив ли маг. Мимолётная жажда убить любого, возникшая несколько минут назад, угасла в нежелании проявлять неуместное милосердие. Но противник оказался на удивление живучим. Где-то под всеми его травмами продолжало биться упорное сердце. Блэк взмахнул палочкой и заключил проигравшего Пожирателя смерти в жёсткие путы. Он не позаботился о комфорте волшебника или о том, сохранит ли тот после подобного свои повреждённые конечности. Единственная мысль — добыть информацию о том, как нашли Хижину, а для этого не всегда нужен даже рот. Регулус уже отступил назад, намереваясь продолжить поиски, когда взгляд наткнулся на измазанную в крови мантию Пожирателя смерти. Пришедшая мысль заставила поморщиться. Блэк отвернулся, пытаясь прогнать её из головы. Он больше не наденет ни этот плащ, ни эту маску. Потакание позорному маскараду осталось для него в прошлом, как и все те лживые обещания, в которые он верил. Пора встретиться лицом к лицу с врагом, не прячась за масками или спинами Сопротивления.

***

— Всего пятеро, — прошептала Гермиона, считывая сомнение в глазах Парвати. — Шанс есть. Она решила не уточнять, что сама в него не верит. Посеять смятение в сердцах товарищей — последнее, что ей нужно. — Шанс, что нас поймают, — парировала Патил. Её потряхивало, и она то и дело бросала встревоженные взгляды себе за спину. — Это безумие… — Я могу отвлечь их, — предложил Тео. Он стоял, оперевшись на иссохшее дерево, и палочкой пытался выскоблить из-под своих ногтей запёкшуюся кровь. В его расслабленность Гермиона не верила ни на йоту. — Всех пятерых?! — вскинулась Парвати. — Тише! — шикнула на неё Гермиона и резко развернулась. Её взгляд проскользил по фигурам Пожирателей смерти, которые безликими тенями виднелись сквозь туман. Если их услышат, то любой план будет уже не нужен. — Что ты придумал? — тихо обратилась она к Нотту. — Не то чтобы у меня был чёткий план, — протянул Тео. — Но я уверен, что за мной охотно погонятся, если я покажусь им на глаза. — Самоубийство… — прошептала Парвати, закрывая рот рукой. Гермиона была с ней полностью согласна. Напускное спокойствие Тео раздражало. Было не чем иным, как бравадой. Жалкой попыткой скрыть свои настоящие чувства, из-за которых рукава рубашки были обагрены чужой кровью. Нотт жаждал сражения, даже ценой собственной жизни, и Грейнджер была уверена, что ни к чему хорошему это не приведёт. Но имела ли она право останавливать его и трактовать собственный план сражения, которого ещё толком не было? Совершенно точно нет. Гермиона поджала губы и перевела взгляд на силуэты противников. Пожирателей смерти пятеро: двое со скучающим видом сидели на земле возле большой ели, двое о чём-то шептались посреди поляны, а ещё один всё никак не желал оставить Дина в покое. Из его палочки друг за другом вылетали заклинания, нанося новые раны измученному разуму и телу Томаса. Полный агонии стон пронёсся по округе, и Гермиона поблагодарила Мерлина за то, что Лаванда оказалась менее стойкой и отключилась раньше. Грейнджер зажмурилась, но образ измученного Томаса всё равно стоял перед глазами. Горел под закрытыми веками, вызывая дурноту и головокружение. Пока Дин страдает, они тут думают о плане, который полетит в преисподнюю в первый удобный момент! Так стоило ли медлить и лишать друга шанса на спасение? Гермиона решительно развернулась. К Салазару всё сомнения. Она не простит себя, если они не попытаются. Какой смысл воевать за лучший мир, если ты будешь недостоин быть его частью? — Как близко ты сможешь подобраться? — спросила Гермиона, находя взглядом Тео. На лице парня расплылась хитрая улыбка. — Я могу выйти прямо к ним на поляну. — Нет, — оборвала его Грейнджер. — Нужно отвлечь их, а не преподносить ещё одну цель на блюдечке. Твоего голоса будет достаточно. — Хочешь, чтобы я кричал им из кустов, вызывая на дуэль по очереди? — Нотт оскалился и, оттолкнувшись от дерева, выпрямился. — Голос слишком легко подделать. Они решат, что это ловушка. — Пускай. Так даже лучше! — воодушевилась Гермиона. Хаотичный клубок мыслей постепенно начинал принимать очертания чего-то, что с натяжкой можно было бы назвать планом. Сердце забилось чаще. Может, у них действительно получится? — Проигнорировать шанс заполучить тебя они не смогут. А кого-то одного для поимки не отправят, потому что тоже решат, что это может быть ловушкой. Значит, ты точно отвлечёшь двоих. — Я могу убить их всех. — Не неси чушь! — вспылила Парвати. Её рука тут же метнулась вверх и судорожно закрыла рот рукой. Глаза округлились, а сердце Гермионы пропустило удар. — Ты хочешь сделать за меня всю работу? — оскалился на неё Тео. И Грейнджер была с ним солидарна. Стоило бы кинуть в Парвати обезъяз. — Получится обезвредить двоих? — тише прежнего спросила Гермиона. — Я убью их, — голос парня не дрогнул. Он сказал это буднично, словно на кону не стояла ни его жизнь, ни его душа. — Нам хватит и небольшой форы во времени, — воспротивилась Гермиона. Ей хотелось думать, что Нотт справится с двумя Пожирателями смерти, вот только в его возвращение после такого верилось с трудом. — Оторвись от них. Сделай небольшой крюк и возвращайся. Когда они поймут, что их надули, то будет уже поздно. Они повернут назад, и мы встретим их тут… Горло вдруг свело судорогой, и Гермиона сглотнула. Слишком многое зависело от простой удачи: им повезёт, если за Тео отправятся двое, повезёт, если он оторвётся и не подставится под заклинания, повезёт, если им с Парвати удастся оглушить оставшихся противников, повезёт, если этот риск окажется оправданным и им удастся спасти Дина и Лаванду. — А что будем делать мы? — спросила Парвати. В её интонации не было решительности или уверенности, присущей Тео. Голос пробирал до дрожи своей обречённостью. — Разделимся, — предложила Гермиона. — Скорее всего, за Тео погонятся те двое в центре. Тогда я обойду поляну слева и атакую тех твоих у дерева, а ты обезвредишь ублюдка, который пытает Дина, — несвойственное ругательство сорвалось с языка неожиданно легко. Грейнджер попробовала это слово на вкус и решила, что сейчас оно самое подходящее. — Не высовывайся и атакуй из леса. Нельзя, чтобы они сразу нас заметили. Патил кивнула и нахмурилась. На лбу проступили морщины. — Ты справишься с двумя? Может, сначала обезвредим их, а потом вместе сразимся с оставшимся? — Нет. Так мы потеряем преимущество. А этот Пожиратель смерти сможет просто убить Дина и Лаванду, когда услышит заклинания. Нужно вывести его из строя первым. Так что сначала атакуешь ты, а потом уже я. — Что мы будем делать после? — Гермиона скорее прочла вопрос по губам Патил, нежели услышала фразу: голос девушки теперь стал едва различимым. — Ждать возвращения Тео и действовать по ситуации.

***

На мгновение туман слева окрасился в красный. Одно лишь мгновение, а волосы на затылке Регулуса встали дыбом. Он не услышал ни самого заклинания, ни криков агонии, что обычно сопровождали эту кровавую вспышку, но чужая боль всё равно осела мурашками на кожу и расползлась по позвоночнику. Слишком зябко. Слишком реально. Регулус развернулся в сторону вспышки, которая уже успела без следа раствориться в тумане, вновь погрузив округу в молочную серость тусклого рассвета. Он сделал шаг, а затем ещё один и ещё. Чьё это заклинание? Запустил ли его Пожиратель смерти, загнавший свою добычу, или оно принадлежало кому-то из Сопротивления? Регулус очень хотел, чтобы верным оказался второй вариант. Сознание тут же услужливо нарисовало ему картинку, где ухмыляющийся Нотт стоит над поражённым противником и пытает его. Надломленный, хриплый и пробивающий нутро неприятной дрожью крик, разнёсшийся по лесу, сейчас бы приласкал его слух, если бы не принадлежал никому из важных ему людей. Регулус хотел бы застать Тео, испачканного кровью, с остекленевшим от ярости взглядом и такого до безумия живого. Ноги сами ускорили темп, и каждый шаг ломал стоящую перед глазами картину. Но что, если пытают самого Тео? А может быть, кто-то пытает Гермиону? Мысль об этом удавкой сжалась вокруг горла, и с губ сорвался хриплый стон. Тот утонул в звучном хрусте травы под ногами, и Регулус не смог сказать точно, в какой момент перешёл на бег. Однако место, где заклинание озарило округу, было всё ближе. Уже слышался приглушённый туманом разговор, и в нём удалось различить несколько мужских голосов. Регулус с облегчением выдохнул, не позволяя образам лежащей без сознания девушки заполнить его разум.

***

— Добегался? — прохрипел Пожиратель смерти. В ответ Тео оскалился, с наслаждением рассматривая растекающуюся по подбородку противника кровь. Ему удалось его ранить, пусть и не смертельно. — Слабак, — слово вырвалось из груди с хрипом. Тео поморщился от боли и осознания того, что его задели сильнее, чем он рассчитывал. Он хотел подняться, но чужой ботинок с хрустом врезался ему в челюсть. В глазах потемнело, и Нотт хрипло рассмеялся, заваливаясь на землю. Сплюнул на неё кровь вместе с собственным зубом. — Знаешь, твой отец отменил награду за твою голову, — произнёс второй голос. — Так что живой ты нам уже не нужен. — Но сил прикончить меня у вас всё равно не хватает. — Не льсти себе, сопляк, — рявкнул первый Пожиратель смерти. Он снова ударил Тео. Теперь ботинок врезался в грудь, и послышался хруст. Нотт начал задыхаться, уверенный в том, что ему сломали сразу несколько рёбер. Значит, позже он отомстит за каждое. — Мы выбьем из тебя всю спесь. Тео сжал руки в кулаки, комкая в ладонях землю, и сквозь пульсирующую и рвущую на куски тело боль попытался вспомнить, куда подевалась его палочка. Перед глазами плыло. Он зажмурился, но тошнотворные блики продолжали вспыхивать и под опущенными веками, путая воспоминания. Кажется, её выбили из его ладони ещё несколько минут назад, когда он пропустил первую атаку. — Заканчивай с ним, — приказал второй голос. — Убьём, и дело с концом. — Даже не знаю, как лучше будет тебя убить, — игриво протянул первый Пожиратель смерти прямо над ухом Тео. Будто бы они были в лесу одни. Будто бы сам Тео не услышал, что это лишь жалкий приказ. Нотт усилием воли перевернулся на живот и попытался опереться на руки. Всё тело кричало от боли. Он плотно сжал челюсть, не позволяя ни единому вздоху сорваться с дрожащих губ. Нога противника тут же жёстко опустилась ему на плечо и с остервенением вдавила в землю. От вспышки боли мир на мгновение погас. Зашёлся красным маревом и гулом забился в ушах. Тео хотел что-то сказать. Прохрипеть какую-нибудь глупость, чтобы последнее слово осталось за ним, но давление с плеча вдруг пропало. Нотт сделал судорожный вдох, и мир осветила новая вспышка боли. За спиной послышалась какая-то возня. Тео несколько раз моргнул, пытаясь прогнать танцующие перед глазами искры. Наверняка его сейчас добьют. Как магловского выродка, даже не поставив на чёртов учёт. Оставят гнить среди жухлой листвы, и за его телом никто не вернётся. Стоимость жизни скатится к парочке гриффиндорцев, которых он вызвался спасти. Как прозаично. Как тупо. Тео перевернулся обратно на спину, не оставляя желания придумать какую-то остроту. Он попытался приподняться, оттолкнувшись руками, но грудную клетку прострелило огнём, а в глазах вновь потемнело. Рядом же раздались чьи-то шаги. Тео напрягся, ожидая нового удара, но его не последовало. — Не вздумай отрубаться! Знакомый голос вызвал у Тео улыбку. Облегчение разлилось по телу, и боль отошла куда-то на задний план. Похоже, только что чаша весов склонилась в его сторону, и сражение он всё-таки выиграл. Нотт откинулся на траву и прикрыл глаза. Теперь у него есть пара минут, чтобы отдышаться. — Слышишь меня?! — прошипел Регулус над самым его ухом. — Открой глаза. Чёрт, Тео! — Он схватил его за грудки и приподнял туловище над землёй. Нотт застонал. На грудь будто бы обрушилась целая гора и попыталась раскрошить его в труху. — Отпусти, я тебя слышу, — прохрипел он в ответ и рвано втянул воздух. — Ублюдок сломал мне пару рёбер. Хватка тут же ослабла. Блэк аккуратно опустил его на землю, позволив спине вновь коснуться травы. Даже в этом бережном движении Тео почувствовал нетерпение. Он был уверен, что Регулусу стоит немалых усилий предоставить ему такую передышку. — Где все? Где Гермиона? Знакомое имя заставило Тео фыркнуть, хоть звук, вырвавшийся из его рта, был больше похож на болезненный вздох. Конечно же, Регулус вернулся за Грейнджер. Кривая улыбка против воли отразилась на лице, и Нотт открыл глаза, встречаясь с плескавшимся нетерпением во взгляде напротив. — Где Драко? — спросил он в ответ. Это было совершенно иррационально, но вся сегодняшняя ночь вдруг сжалась до одного-единственного друга. Если Блэк притащил с собой ещё и Малфоя, то всё напрасно. Их обоих схватят, и Пожиратели смерти получат именно то, за чем пришли. — Я отправил его в лазарет. Неожиданная лёгкость, с которой Регулус ответил, даже не пытаясь съязвить или пристыдить за такой несвоевременный вопрос, обезоружила. Брови против воли взлетели вверх. Тео уставился на Блэка, прекрасно понимая, чего стоит вся эта выдержка. Мгновения складывались в секунды. Регулус сжал челюсть, и на его скулах от нетерпения заходили желваки. Тео оскалился. Вся скопившаяся за вечер и ночь злость внутри ликовала, пока о рёбра скреблась неуёмная жажда мести. «Нет», — оборвал сам себя Нотт. Регулус не должен попадаться ему сейчас под руку. Он отыграется на других. — Помоги встать. Регулус молча протянул Нотту руку. Тео взялся за неё и почувствовал, как его рванули вверх. Воздух со стоном выбило из груди, когда он снова принял вертикальное положение. Лучше бы его рёбра были сломаны с обеих сторон. Ему казалось, что при таком раскладе дышалось бы легче. Однако в этом ему не повезло. Болело неравномерно. Резало с каждым вздохом до искр в глазах. Мир вокруг закружился, и Тео едва не завалился обратно на землю, вовремя подхваченный Регулусом. — Я не смогу залечить твои раны, — коротко сказал тот. Нотт ухмыльнулся: едва ли Блэк был медиком, чтобы ожидать подобного. Но вот то, что Регулус даже не попытался отговорить его идти с ним. Не предложил упасть мёртвым грузом в ожидании подмоги под ближайшей елью. Этого оказалось достаточно, чтобы злость отступила. Хорошо, что его нашёл именно Регулус. Попадись ему гриффиндорец, то, скорее всего, дошло бы до драки со своими же. — Знаю. Но даже в таком состоянии я могу тебе пригодиться. Регулус опять не стал спорить, хотя на его лбу появилась глубокая морщинка. Нотт не мог не заметить сходства между ним и его домовиком, но всё-таки решил оставить этот язвительный комментарий при себе — воздуха не хватало даже на глубокий вдох. Он дышал коротко и осторожно, мысленно сделав в голове заметку напомнить о шутке позже. — Где Гермиона? — Там, откуда я только что сбежал.