Hold On Tight

- Я возьму… - подскочила Юля, забирая поднос у медсестры. Она поставила его на стол и накрутила прядь рыжих волос себе на палец - Ленок, давай, поешь… - Лена открыла глаза. Таблетки немного сбили ей температуру. Она села за стол и принялась ковырять квадратный кусок омлета. Юля сидела рядом, положив голову ей на плечо - Так хорошо с тобой… - прошептала она, закрывая глаза. Лена наколола кусочек омлета на вилку и протянула его Юле. Та открыла рот и съела угощение. Их любовь нельзя было описать двумя словами. Она каждый раз разная. «Это всего лишь химическая реакция, вектор, но меняются только неизвестные… — подумала Юля, прожевывая омлет. Она научила себя мыслить сухими формулами, они не могут ранить — Самая хрупкая любовь возникла между нами, когда мы были очень уязвимы… Опять же химия: вводишь новый элемент и никогда не знаешь, насколько стабильной будет органическая связь… — она обняла Лену, поглаживая ее талию через футболку — Я верю, что можно влюбиться не один раз и в разных людей… Однако я не думаю, что можно два раза одинаково влюбиться… Одни отношения могут быть прочными, а другие доставлять адские страдания. Самое главное, как это все соотносится… Твоя любовь и твоя жизнь…» — Юля нахмурилась. - Давай немного поспим? - предложила Лена, заканчивая с завтраком. Юля за своими рассуждениями даже не заметила, как она закончила с едой, но кивнула, отодвинулась, давая Лене лечь, и улеглась рядом, обнимая девушку. Температура, таблетки и общая слабость усыпила их очень быстро.

***

- Но я не хочу прививку!!! - заверещала Аня, пытаясь вырваться из медкабинета. Она оглянулась. На тележке перед медсестрой лежали шприцы, поблескивая в свете флюоресцентной лампы иголками в колпачках. Они напоминали ей кубки и медали, которые они с Алей выиграли на бесчисленных соревнованиях по гимнастике. В голову Ани пришла мысль о том, что медсестра коллекционирует эти шприцы, как спортсмены коллекционируют свои награды. Она нарисовала у себя в голове образ медсестры-зомби с горящими красными глазами и огромным, размером с саму Аню, шприцем в руке. Глядя на этот ровный ряд из пластика с какой-то жидкостью внутри, ее затошнило. Не было у нее большей фобии, чем иголки. И неважно, какие они были: медицинские или швейные. Швейные иголки Аня тоже не переносила и всегда доверяла Але подшивать ее леотарды. Они с сестрой часто сидели в своей комнате в Олимпийской Школе, смотрели перед сном в окно на пустой зал и думали, каково это — быть домашними детьми. Не поймите меня неправильно, Аля с Аней обожали свою гимнастическую школу, свой зал и своих тренеров, но было что-то горько-сладкое в атмосфере соревнований. И имя этому вкусу было «мамы». Выросшие без матери близняшки не могли не думать о том, как сложилась бы их жизнь, не случись у их матери отслоение плаценты на двадцать восьмой неделе беременности, не вызови врачи у нее преждевременные роды, чтобы попытаться спасти детей, не умри их мать от потери крови, давая жизнь двум синеглазым ангелочкам. «Это мы убили маму?» — спросила однажды Аля у папы перед сном. Она всегда была не по годам сообразительная. Гораздо сообразительнее Ани. Отец ткнул тогда девочку в маленький носик и сказал: «Нет… И чтобы я этого больше не слышал! Ваша мама подарила мне счастье в двойном размере! — он вздохнул и подоткнул дочерям одеяла, зажигая в их комнате ночники в виде маленьких синих тучек — Она всегда рядом с вами двумя, даже если вы не можете ее видеть…» — он приложил руку себе на грудную клетку. Папа у них был самый лучший. Он был убежден, что ребенок, а в его случае — дети, должны верить в небеса. Не в такие небеса, где ангелы летают, и Дева Мария сидит на троне. А в такие, где дети могут мечтать, и их желания исполняются. Возможно, у него была какая-то другая религия, в центре которой находились две его девочки. «Пап, расскажи еще про маму…» — просили девочки, и Максим рассказывал. Они могли так беседовать до самого утра. Он рассказывал, как они ходили с мамой в парк, когда она была беременна. Как им гадалка нагадала мальчика, и они уже выбрали ему имя — Дима. Как мама прекрасно выглядела в белом сарафане, падающем на ее уже слегка округлившийся живот. Как они не могли насытиться жизнью. Они проживали ее сполна, но им этого не хватало. Они были так счастливы, что хотели наполнить себя и своих еще неродившихся девочек жизнями тех людей, которые им встречались. Близняшки сидели и клевали носами часы напролет, но им казалось, что они проводили время с пользой. - Старикова! - прикрикнул на нее Иван - Чего ты как маленькая?! - Аня продолжала дергать дверную ручку, но Иван предусмотрительно закрыл дверь, зная нелюбовь Ани к уколам. Настя покорно села на кушетку, где медсестра вколола ей иммуномодулятор в плечо. Затем то же самое проделали с Алей, пока Аня все еще пыталась убежать. Иван наблюдал за врачом, когда Алиса села на кушетку, поднимая рукав рубашки. Аля подошла к сестре, толкнула ее в бок и потянула ворот своей футболки. Аня улыбнулась и они быстро поменялись футболками. - Ну все, Анька, повернулся к ним Иван, - Ты последняя! Дуй быстро внутрь!!! - он указал направление рукой. Аля для вида немного посопротивлялась, они поспорили с Ваней, и та пошла в сторону кушетки, обреченно выдыхая. - Не так быстро! - хитро процедил Иван, хватая Алю за воротник Аниной футболки - Если пацаны вас не различают, то это не значит, что я тоже! Серьезно, вы делаете это постоянно, каждый раз надеясь, что я не замечу... - он усмехнулся, оттянул младшую из близнецов назад и втащил Аню в медкабинет, пытаясь крепко ее удержать. Та сопротивлялась и брыкалась. В детстве медсестра проколола ей вену насквозь, пытаясь взять у нее кровь. Синяк был размером с маленькую галактику и очень напугал пятилетнюю Аню. С тех пор иголки вызывали у нее ужас - Перчаткина, помоги мне! - он обратился к стоящей ближе всего Алисе. - Еще чего! - хмыкнула девочка - Ты хочешь, чтобы она и меня исцарапала?! Нет уж! - она без интереса разглядывала свои ногти! Врач быстро подошла и сделала дергающейся Ане укол, и Иван ее отпустил, открыл дверь, и она со всех ног рванула к выходу из медкорпуса. - Ты же даже ничего не почувствовала!!! - крикнул ей вслед Иван, но девочка была уже на улице. Он усмехнулся и посмотрел на остальных девочек - Чего стоим?! Дуйте отсюда! - девочки поджали губы, улыбаясь, и побежали за Аней.

***

      Лена проснулась раньше Юли и не шевелилась, чтобы ее не разбудить. Брюнетка лежала на своем месте — под ключицей, ее рука покоилась у Лены на животе. Лицо было расслаблено, а губы слегка мокрые. Лена едва не рассмеялась, заметив маленькое мокрое пятнышко на своей футболке. Юля пускала слюни во сне, и Лене это сейчас казалось самой прекрасной вещью на планете. Нет, во всей вселенной. Она смотрела на Юлины слегка колышущиеся веки с длинными ресницами. Лене казалось, что ее счастье — как сахарный узор: дунешь и все пойдет наперекосяк. Она провела пальцем по Юлиному носу, и та его слегка наморщила и приоткрыла глаза. - Просыпайся, соня… - нежно прошептала Лена, поглаживая Юлю по бровям. Та в ответ замычала, потянулась и прижала Лену к себе, оставляя поцелуй у нее над ключицей. - Как ты себя чувствуешь? - брюнетка не выпускала Лену из объятий, утыкаясь носом ей в шею и вдыхая сладкий аромат персиков и теплого молока. Ее дыхание слегка обжигало Лене кожу. - Сейчас описаюсь… - хихикнула Лена, и Юля отстранилась - Кстати, куда мы в туалет должны ходить, если нас заперли тут? - Юля удивленно посмотрела на нее, словно Лена сморозила какую-то несусветную чушь, хотела уже было пошутить про ведро под кроватью, но передумала, повернула голову в сторону входной двери и указала пальцем на дверь в стене. - У нас тут номер люкс! - хрипло хихикнула она - Со своим душем и туалетом! - Давай тут навсегда останемся? - Лена довольно замычала, оставила на Юлиных губах поцелуй и удалилась в ванную. - Ты себя как чувствуешь? - спросила она, когда вышла из ванной, стряхивая воду с рук. - Голова болит… - Юля опустила уголки губ вниз и сделала большим и указательным пальцами несколько круговых движений у себя между бровей - А ты? - Так же… - она зажмурилась, вытерла руки полотенцем и упала на кровать, укладывая голову Юле на колени. Брюнетка намотала ее кудряшку себе на палец и отпустила, поглаживая рыжую голову. - Какая она для тебя? - Кто? - Удивленно спросила Юля, опуская взгляд. Лена часто задавала ей вопросы, которые никак не вписывались в их диалог. - Любовь… - Как математика… - пожала плечами Юля, отвечая не задумываясь. Лена нахмурилась. Она все никак не могла понять, как мыслит Юля. Словно все вокруг мыслили предложениями, а она — формулами. - Ну, как уравнение! - Юля уперлась подбородком себе в ладони - Только если все вычесть, получится не ноль, а бесконечность…. - Она улыбнулась. Лена всматривалась в Юлино уравнение, пока все части не слились в одно целое. Как она раньше этого не поняла?! Всем известно — если разделить реальность на ожидание, то получится коэффициент счастья. Но если разделить ожидание на реальность, то получится не противоположность счастью. Лена поняла, что в результате получится надежда. Да уж. Некоторые уроки невозможно преподать. Их можно только усвоить. Дверь открылась, и в изоляторе появилась медсестра. - Сейчас обед вам принесут! - женщина протянула им градусники - Как самочувствие? - девочки одновременно пожали плечами, что означало: «могло быть и лучше». - Понятно… - вздохнула медсестра, забирая градусники - Тридцать семь и девять… - она вздохнула, протянула им мензурки с таблетками. Они опрокинули разноцветные пилюли себе в рот и запили водой. - А что на обед? - с интересом спросила Юля, отдавая свою мензурку. - О, Волкова! - развела руки женщина - Узнаю тебя, наконец! - Юля сдавленно хихикнула - Куриный суп и пюре с котлетами! - Юля блаженно закрыла глаза. - И компот? - с надеждой спросила она. - Из кураги! - улыбнулась ей медсестра, забрала у Лены мензурку и вышла. Обед принесли буквально через пару минут, и девочки набросились на него так, словно их неделю морили голодом. Юле нравился запах куриного супа и то, что он был такой горячий. Пока Лена жевала хлеб, Юля сжимала ладонями миску с супом, наслаждаясь теплом. Время от времени она вдыхала солоноватый запах бульона. Это было даже лучше, чем есть. Они покончили с едой и стукнулись стаканами с компотом, хихикая. Лену всегда удивляло то, как, когда ты не даешь никаких объяснений некоторым вещам, другие люди начинают читать между строк. Медсестра вернулась и забрала у них подносы с пустыми тарелками - Через два часа приду уколы вам поставлю! - Юлю передернуло - Ну и чего ты, Волкова? Будешь вопить, как Старикова?! - Юля усмехнулась, поймав на себе удивленный взгляд Лены. - Анька ужасно боится уколов! - хихикнула Юля, когда медсестра вышла. - Ей там в пять лет неудачно кровь взяли из вены, и теперь ее прям трясет… - Лена внимательно слушала. - Алька всегда ставит свою прививку самая первая, а потом идет к Ане, меняется с ней футболками, идет обратно и ставит вторую прививку! - Юля расхохоталась - Только тут у них это не прокатывает, потому что Ваня прекрасно их различает! - Лена тоже расхохоталась, представляя эту картину. - Я не могу даже представить их отдельно друг от друга… - она нахмурилась - Они для меня как одно целое. Вот нас, вроде, семеро в комнате, а чувствуется, будто шестеро… Они как арахисовое масло и джем… Или как соль с перцем. Перец усиливает вкус соли… А какой смысл в хлебе без масла? - Лена пустилась в размышления. - Что это еще за кулинарная книга?! - Юля прыснула. - Ну, знаешь, по отдельности они совершенно обычные, а вместе становятся чем-то особенным…. - Лена пожала плечами, а Юля грустно улыбнулась, завидуя близняшкам - Прости… - Лена быстро поняла свою ошибку. Напоминание о сестре делало Юле больно - Прости, пожалуйста… - она села на кровать к брюнетке и крепко обняла ее со спины, покрывая поцелуями волосы за ее ухом. Юля горько усмехнулась. - Вика один раз пришла домой и сказала: «Сегодня утром в метро на станцию вошел осьминог…» - Юля вздохнула с улыбкой - Вообще-то потом она сказала, что это была женщина в костюме осьминога, но когда видишь что-либо подобное, подробности уже не имеют значения… - Лена рассмеялась. - Какая она была? - осторожно спросила она. Юля пожала плечами, повернулась к Лене и поцеловала ее. Для Лены это стало неожиданностью. И тем не менее этот поцелуй был естественен, как будто они всегда ставили точку в предложениях губами, пока весь мир переживал о правилах пунктуации. - Она могла справиться с любой катастрофой… - шепнула Юля, откидывая голову на плечо Лене, которая в ту же секунду прижалась своей щекой к Юлиной - Найти выход из любой ситуации… Она чувствовала себя в зале, полном незнакомых людей, так же комфортно, как и во дворе наедине со мной… - Юлино дыхание иногда сбивалось, напоминая Лене о той боли, что испытывала брюнетка. Люди переживают разные утраты — от маленьких до больших. Можно потерять очки, ключи, девственность. Можно потерять голову, сердце, разум. Можно остаться без дома или переехать в дом престарелых. Или бабушка с дедушкой могут переехать в другой конец страны. Или у тебя на глазах вторая половинка может тонуть в бездне слабоумия. Утрата — нечто большее, чем просто смерть. А горе придает эмоциям сероватый оттенок - Это к ней я прибежала, когда у меня начались первые месячные. Это она помогала мне склеить впервые разбитое сердце. Это ее руку я искала среди ночи, когда просыпалась в холодном поту от кошмаров… - Лене стало дышать так же тяжело, как и Юле - Неважно, где она сейчас, она всегда будет моим лучшим другом, данным от рождения… - Юлечка, мое солнышко… - Лена прошептала Юле на ухо, прижимая ее к себе еще крепче, оставляя короткие поцелуи на ее лице. Юля сидела с закрытыми глазами, все так же откинув голову на плечо Лене. Внезапно она почувствовала, как Лена скользнула пальцами ей под футболку и коснулась ее живота. Она гладила горячую кожу рукой, и Юля ощутила жар внизу живота, а потом сердце забилось где-то у нее между ног. Это было абсолютно новое ощущение. И Юля не знала, как оно было связано с Викой, о которой она сейчас говорила. «Должен быть специальный закон, ограничивающий продолжительность траура. Свод правил, которые говорили бы, что просыпаться в слезах можно, но не дольше месяца. Что через сорок дней твое сердце не должно замирать оттого, что тебе показалось, будто ты услышала ее голос…» — над этим брюнетка размышляла с того дня, как узнала, что ее сестры больше нет. - Я так рада, что ты рядом… - шепнула Юля, резко разворачиваясь и утыкаясь носом Лене в ключицу, а потом разрыдалась. Лена чувствовала себя так, словно ей между ребер запихали кактус, и он там увеличивался, врастая иголками в ее органы и причиняя ей боль, потому что она ничем не могла облегчить Юлину ношу. Она впервые за все время видела ее слезы и вдруг поняла, откуда берутся все эти потерянные воздушные шары на проводах: это любовь, которую кто-то выпустил из рук, это пустые слова, которые тебе некому больше сказать, и они каждый вечер поднимаются к небу. - Что со мной не так? - сдавленно произнесла Юля, успокаиваясь - Словно весь остальной мир завертелся, а я никак не могу сесть на эту карусель… - она вытерла слезы с щек тыльной стороной ладони и шмыгнула носом. - А что не так? - удивленно вскинула брови Лена, стирая слезы с ее лица - Я любила бы тебя, даже если бы ты родилась с семью головами и хвостом… - она провела большим пальцем по аккуратно выщипанным бровям на заплаканном лице - Я любила бы тебя, если бы ты никогда не открыла бы свои прекрасные голубые глазки… - Лена улыбнулась и осторожно провела пальцами по мокрым ресничкам - Я уже влюбилась в тебя, и ни один факт не сможет этого изменить… - Юля улыбнулась и прильнула к рыжим губам, обнимая ее за шею. Природный талант Юли родился из чего-то глубокого и темного. Лена узнала ту ношу в ее глазах, потому что сама носила такую же. Потеря и боль давили на нее. Она проталкивалась через них с легкой улыбкой и прочным фасадом, который увядал в то мгновение, когда она отворачивалась. Но теперь все было по-другому. Теперь у нее была Лена. - Я тоже тебя люблю… - шепнула Юля, нежно улыбаясь. Лена убрала прядь волос с ее лица, погладила щеку и снова поцеловала.