Hold On Tight

- Аля, Аня, дуйте на КПП, вас там отец ждет! - Дарья Михайловна подошла к столу третьей комнаты за завтраком. Аля с Аней удивленно переглянулись, а затем взглянули на вожатую - Чего сидите?! Отец, говорю, к вам приехал! - Ты уверена..? - Аля кинула на нее подозрительный взгляд - Ему до нас… Как бы… - Далековато! - Аня закончила предложение за сестру. - Понятия не имею, девчонки! - раздраженно кинула Дарья - Мне сказали, что к Ане и Але Стариковым приехал их отец. Если Максим Стариков ваш батя, дуйте на КПП!!! - она указала в сторону двери. Слова отскакивали от ее языка, как фейерверки на новый год. Близняшки ей улыбнулись. Они импонировали Дарье Михайловне, хоть, как они считали, она и носила дурацкую стрижку. Они вскочили из-за стола так стремительно, что у девочек из стаканов пролился на стол кисель. Алиса крикнула им вслед какую-то колкость, которую сестры не услышали. Они бежали со всех ног, перепрыгивая через все еще не до конца высохшие лужи. В данную минуту они олицетворяли саму скорость. Если бы перед ними поставили Ежика Соника, то даже он не сумел бы обогнать близняшек. Они едва успели остановиться перед стеклянной дверью на въезде в лагерь. Бешено хватаясь за ручку, им в итоге удалось ее открыть, и они влетели внутрь - Фуфаня!!! - завопили они, бросаясь к отцу. Крепкий, высокий мужчина с пшеничными волосами и ярко-синими глазами прижал к себе две свои маленькие копии. - Мои микробы… - нежно прошептал он, по очереди целуя дочерей в макушки. Больше, чем гимнастику и друг друга в этой жизни они любили только своего отца. Они любили его сердцем и разумом. Им нравилось, как он пахнет и выглядит. Нравилось, когда он их обнимал. Им казалось, что когда он был рядом, мир вокруг что-то шептал. Все, что существовало в мире, для них было заключено в отце. Папа всегда мог дать ответ на любой вопрос. Найти решение любой проблемы. Папа словно был книгой. Папа знал все! Все — с самого начала. - Фуфань, ты как тут оказался? - хихикнула Аня, отрываясь от отца. - Да я в командировке тут… - Максим почесал затылок - Дай, думаю, вас заеду проведаю… - он вздохнул - Вы у меня, вон, какие огромные стали! - Он положил ладошки дочерям на головы и провел их до своего подбородка - Скоро меня перерастете! - Аля с Аней захихикали. Это было правдой. Папу они видели нечасто. Круглогодичная спортивная школа-интернат, двенадцать недель летнего лагеря. Удивительно, что они еще не забыли, как он выглядит. Хотя этого бы точно не случилось, потому что сестры везде возили с собой его фотографию. Было в этом что-то горько-сладкое. Какая-то недетская тоска. - А у нас сегодня родительский день… - улыбнулась Аля - Придешь? - Конечно приду, редиска! - улыбнулся мужчина, смотря на дочь сверху вниз. - Все будут рассказывать про своих родителей… - Аня тяжело вздохнула - Про мам в основном… - ей вдруг показалось, что все они потерпели кораблекрушение, сидели на пустынном берегу и не знали, что с ними будет: их волосы были в песке, глаза разъедала соль, на губах — горькая морская пена, и крабы уже пробуют отщипнуть кусочек от их рук и ног. Все же она была уверена, что у потерь соленый вкус. - Ну, морковка, я могу быть и мамой сегодня… - он потрепал Аню по плечу - Могу даже платье надеть! - сестры посмотрели друг на друга, представляя отца в платье, и расхохотались. Воздух в помещении был пропитан запахом чистящих средств и хвойного освежителя воздуха - А теперь о новостях! - Аля с Аней нахмурились и переглянулись - Ваш тренер из школы ушел в отставку… - он жестом остановил дочерей, уже собиравшихся его перебить - Но я разговаривал с новым тренером, поэтому пойдете в новый клуб! Я уже записал вас в обычную школу… - Близняшки поморщились. В обычную школу они не хотели. Пол под ногами словно стал рыхлый, превращаясь в зыбучий песок. Все вокруг стало похоже на зыбучий песок. Зыбучие скамейки. Зыбучий лес. Зыбучая реальность - Но это так — формальность. Там директор в курсе. - Хорошо… - вздохнули сестры. Отец снова потрепал их по плечам. - Так, девчонки! - он сделал шаг назад, смотря на девочек с отеческой нежностью - Мне надо бежать на встречу! Но я приду к вам на ваш этот родительский день… - они снова обнялись и попрощались. В корпус сестрам идти не хотелось. Там все сейчас обсуждают своих матерей.

***

- Вы чего тут? - спросила Катя подсаживаясь к близняшкам. Они молча сидели на балкончике домика на дереве и смотрели вдаль. Шорох уже желтоватых листьев напоминал им о том, что скоро осень. Это место давно стало для Юлиной компании убежищем. Сюда они приходили думать, грустить, радоваться. Они не ответили. - Это из-за сегодняшнего концерта? - ноль реакции. Они продолжали смотреть вперед, цепляясь тонкими пальцами за потрескавшиеся перила балкончика, вгрызались ногтями в потемневшее с годами дерево - Я вас прекрасно понимаю… - вздохнула Катя и села рядом с сестрами. Она думала о детстве с родителями: дома вокруг были старые и небогатые, окруженные заборами из штакетника. Кате всегда хотелось кататься на калитках. Деревья перед домами осенью окрашивались в разные цвета. Район под вечерним солнцем всегда дышал тишиной и покоем. Казалось, он погружался в раздумья, в глубокий, вечный, старинный сон. Катя любила осень. Она была словно Алиса, очутившаяся в зачарованной стране - Я свою маму тоже практически не помню уже… Но у меня она хотя бы была… - та осень стала для ее родителей последней. - Хорошо, что мы свою не знали… - сухо буркнула Аня - Я не представляю, каково это, когда у тебя отбирают близкого человека… - она провела языком по почти выросшему зубу. Аля сидела рядом с ней неподвижно, смотря сквозь ветви деревьев на солнечные блики на море. Люди обычно говорят, что со временем все забудется, время лечит. Но это неправда. Они еще до рождения отдали свои сердца матери, которая забрала их с собой на небеса. Так им и приходилось всю жизнь жить с пустотой в груди, которую невозможно было заполнить. - Время словно останавливается… - Катя пожала плечами. Она вспомнила, как до убийства ее родителей они ходили в городской бассейн, и она прыгала с вышки плашмя в воду и просила, чтобы папа с мамой выставляли ей оценки, как на олимпиаде. Чаще всего ее родители были чем-то заняты и не обращали на нее внимания, поэтому просто выдумывали оценку. Если она оказывалась слишком низкой, Катя просилась прыгнуть еще раз. Она вздохнула. Каждый раз, приезжая сюда, время словно останавливалось. Будто мир застывал и ждал ее возвращения. Но ничего не замирало. Здания продолжали сносить. Люди попадали в аварии. Маленькие девочки вырастали - Ты как будто сидишь в машине, которая может ехать только задним ходом… - А для нас… - Аля наконец подала голос - Такое чувство, будто зуб выпал… Ты можешь жевать, есть, у тебя во рту осталось еще много зубов, но языком ты постоянно трогаешь пустое место, где все еще немного побаливают нервы… - она положила голову сестре на плечо и закрыла глаза. Они обожали своего отца, но как же им хотелось, чтобы мама хоть раз поругалась на них, отдирая от ковра суперклей. Хотелось, чтоб она попросила их разморозить курицу к ее приходу, а они бы забыли и потом носились бы по квартире, как ненормальные, выдумывая быстрые способы разморозки мяса. Хотели бы, чтобы мама над ними посмеялась и дала им на ужин полуфабрикаты. Хотели хоть раз услышать от нее «потому что я так сказала». - Не понимаю, как Юльке удаётся справляться с потерей Вики… - Прошептала Катя куда-то в сторону моря и поймала на себе два удивленных взгляда. - Никак, Кать… - Аля распахнула свои сапфировые глаза - Неужели, ты не видишь? - Катя вопросительно на них уставилась. - Ну во-первых, у нас в отряде две Вики… - хмыкнула Аля, поднимая два пальца - Ты хоть раз слышала, чтобы Юлька их по имени называла? - Нет, она обычно как-то по-другому к ним обращается… - Аня вытянула вперед руку и показала жестом - Либо по фамилиям… - старшая из близнецов вздохнула - Она даже имя ее произнести не может… - Во-вторых, она не ходит в клубный домик… - Аля снова уставилась в пространство перед собой. - Помнишь, у нас пару дней назад там был огонек, и Ваня ее забрал перед этим? - Аня хмурилась от солнца - Он знает и не хотел, чтобы ей было неловко. - Зачем вообще устраивают этот родительский день? - шепнула Катя, устремляя взгляд в пустоту. - Мы вообще идти не собирались… - Аля прикусила палец - Но папа обещал придти…

***

- Где мои микробы?! - в дверь третьей комнаты постучали, и в проеме показался отец Али и Ани. - Фуфанька!!! - взвизгнули они и снова бросились отцу на шею - Вот тут мы обитаем… - Аля развела руками, указывая на две сдвинутые кровати у окна, на которых небрежно было наброшено покрывало поверх скомканных одеял. Максим улыбнулся тому, что дочки так и не научились спать отдельно друг от друга. - О! Юлька! Привет!!! - мужчина обернулся и заключил Юлю в объятия - Как дела у тебя? - Здрасте, дядь Макс! - Юля слегка привстала на носочки, чтобы иметь возможность дотянуться до широких плечей. - Ну, фуфань! - Аля подергала его за плечо - Девчонок ты всех знаешь уже! Ну кроме Ленки! - она указала на рыжую Лену, стоящую за Юлей - Вон их с Юлькой кровать! - Здравствуйте… - скромно пропищала Лена. - Здравствуй, Лена! - мужчина бережно пожал ей руку и кивнул на их сдвинутые кровати - Вы с Юлькой родственники, что ли? - сдвинутые кровати ввели его в заблуждение. - Нет… - Лена застенчиво помотала головой. Она забеспокоилась. Это беспокойство было сродни креслу-качалке: тебе вроде есть, чем заняться, но далеко на нем не уедешь. - Па! - Аня хлопнула отца по плечу - Не тупи! Они встречаются! - Лена вытаращилась на сестер, перевела взгляд на их папу и затем на хихикающую Юлю. Ей хотелось провалиться под землю. Убежать туда, где никто не знал ее имени, и притвориться приемной дочерью какого-нибудь миллионера, наследницей короля зубной пасты или японской поп-звездой. - Здорово! - Максим улыбнулся девочкам и протянул Юле сжатый кулак - Такую красавицу себе отхватила… - шепнул мужчина и подмигнул девочке. Лена густо покраснела. Юля стукнула по огромному мужскому кулаку своим маленьким кулачком, притянула Лену к себе и обняла. С Леной ей казалось, что она была способна свалить самого свирепого троля одним лишь словом или легким касанием. Это было сильное чувство, это была другая Юля, о существовании которой она даже не догадывалась. - Все, фуфань, пойдем! - Аля схватила отца и потащила его из комнаты.

***

- Кто от нашего отряда первым пойдет? - спросила Дарья Михайловна. - Мы пойдем… - встали близняшки, ловя на себе удивленные взгляды друзей. Сестры ненавидели родительский день. Все болтали о матерях, красивых платьицах и вещах, о которых с отцами не разговаривают. - Всем привет… - Аля взяла микрофон из рук ведущего и подождала, пока сестра вскочит на сцену - Все вы прекрасно знаете, кто мы, но мы представимся на всякий случай… - Аля потопталась на одном месте, потирая сцену подошвой своих кроссовок - Я Аля, а это моя старшая сестра-близнец Аня, нам пятнадцать лет, и мы из города Москва. Мы приезжаем сюда с тех пор, как нам было восемь, так что персонал давно с нами знаком. Мы никогда раньше не участвовали в родительском дне, потому что…. - Просто так вышло… - подхватила ее Аня - Но сегодня мы решили сделать исключение и рассказать всем про нашего самого любимого в мире человека. Нашего папу. - Здесь он еще совсем молодой… - Аля достала из-за спины фотографию красивого мужчины. Юля улыбнулась сходству молодого Максима и его дочерей. Она иногда общалась с Аней и Алей вне лагеря. Их бабушка жила недалеко от Юли, и они однажды встретились на улице, сильно удивившись. Так она и познакомилась с отцом близняшек - А сейчас он вон там!!! - девочка ткнула пальцем куда-то вглубь зала, и мужчина с фотографии встал и помахал дочерям. - Привет, Папа! - крикнули девочки одновременно - Он все же надел эту жуткую рубашку! - хихикнула Аля и поморщилась, поворачиваясь к сестре. - Папа говорит, что у каждого уважающего себя отца должна быть одна ужасная рубашка! - ответила Аня сестре, и все в зале рассмеялись. - Ну так вот… - Аля втянула ртом воздух - Он самый лучший в мире друг! Он нам обеспечил самое счастливое детство! Когда мы были совсем еще маленькими, папа работал проводником и постоянно брал нас с собой в рейсы! Мы сидели на ящике у кипятильника, поедая мороженое, а он заплетал нам косички. По правде говоря, он так себе умеет это делать… - Аля подмигнула сестре - Наверное, поэтому мы всегда ходим с распущенными волосами… Потому что папа нам их все повыдирал… - по залу вновь прокатилась волна смешков. - Папа рассказывал нам истории на ночь и защищал нас от монстров под кроватью… - Аня перехватила микрофон - Папа привел нас в гимнастику, где мы нашли себя… Он всегда был нашим самым преданным фанатом… И до сих пор им остается… - девочки замолкли и посмотрели на отца. Весь зал на секунду погрузился в мертвую тишину. - А еще он врун и засранец… - Аля произнесла это очень сердито. Словно выплюнула горячий кусок мяса на пол. По залу прокатился удивленный возглас. Юля кинула испуганный взгляд на Алису, потом на сестер на сцене, а затем на Лену. Последняя сжала ее руку. Брюнетка повернулась на отца сестер. Тот сидел в немом шоке. Ей вдруг показалось, что что-то сломалось внутри этой семьи. Что их сердца были просто полками. На них можно было многое положить, но, так случилось, что полка, наконец, не выдержала груза. И теперь им оставалось только подбирать осколки. - Он нам постоянно врет… - Аня еле слышно шептала в микрофон, опустив взгляд - Он врал, что не скучает по маме, но каждую ночь, когда мы были совсем маленькими, он разглядывал ее фотографии и плакал… - Он постоянно врал нам, что не голодный… - Аля говорила таким же потерянным голосом. Каждый ребенок в этом лагере играл определенную роль: спортсмена, ботаника, красавицы, задиры, урода. Близняшки сейчас сделали то, о чем тайно мечтал каждый: стали теми, кого на протяжении этих десяти минут, пока они говорили, никто не смел судить - В детстве папа всегда играл с нами в одну игру. Когда у него заканчивались деньги и продукты, он затевал игру в Северный Полюс - Аля улыбнулась, а Аня взяла сестру за руку. Никто не смел их перебивать - Мы были словно исследователями, и нас в пути словно застала снежная буря, а запасов было совсем немного… И нужно было продержаться, пока не прибудет помощь… - она тихонько выдохнула в микрофон последнее предложение. Стояла такая тишина, что можно было услышать, как разбиваются сердца, как порхает под потолком надежда. - Папа доставал чистую зубную щетку из ящика, собирал рассыпавшиеся по ящикам остатки круп и варил нам кашу с морковкой… - Аня снова забрала микрофон у сестры. Лена поморщилась. Ей так больно было это слушать. Она словно видела близняшек с новой стороны. Будто смотрела на карту сокровищ боли, которую они прятали глубоко внутри, чтобы никогда не забывать - Он называл это «рацион». Папа закрывал нас на кухне, а сам уходил в комнату со словами: «Мужайтесь, друзья! Я иду встречать спасательную экспедицию!». Он уходил, потому что ему еды совсем не оставалось… - Когда у папы появлялись деньги, он всегда снова забивал ящики в кухне крупами и непременно приносил нам маленький шоколадный тортик. - Аля легонько улыбнулась. Иногда слова напоминали ей валун, который пытаешься столкнуть с холма: сначала это кажется невозможным, а потом, когда начинаешь, становится все проще и проще - Он втыкал в него флажочек и говорил: «Мы победили, Микробы! Победили! Мы добрались до Северного Полюса!» - у Юли по щеке скатилась слеза. Она поняла смысл фразы: «тебе не нужна вода, чтобы почувствовать, что ты тонешь…». Лена стерла слезу с теплой Юлиной щеки и приложила губы к ее виску, облокачивая на себя. Глазами она продолжала следить за сестрами Стариковыми. - Он соврал нам, что его любимый мотоцикл сломался… - Аня снова отобрала микрофон у сестры - Мы видели в окно, как он его продал, чтобы купить нам наши первые костюмы… - Он врал, что не уставал и не хотел спать… - Аля шмыгнула носом. Ее голос наконец дрогнул - А сам по ночам подшивал наши купальники, переклеивал на них стразы и все такое, чтобы сделать их другими… - Он врал, что хочет пораньше лечь спать… - Аня снова взяла микрофон. Слова резали пространство, как острый нож - Укладывал нас спать, а сам уходил на ночные смены, чтобы иметь возможность оплачивать нашу школу и наши поездки в лагерь… - Он врал, что счастлив… - Аля склонила голову - И все из-за нас… - Максим встал со своего кресла с болью глядя на своих детей. В тот момент он переживал множество вещей, к которым невозможно подобрать название. - Папа растил нас один… - Аня едва могла говорить из-за комка в горле. Боль была почти физическая - И все мамы мира вместе взятые никогда не смогут переплюнуть нашего Фуфаню! - Его зовут Максим Стариков… - Аля легонько улыбнулась и ткнула пальцем в стоящего мужчину - И он вон там! В самой уродской на свете рубашке… - они бросили микрофон, спрыгнули со сцены и наперегонки побежали к отцу. Он поднял их на руки, словно им снова было по пять лет, и они сражались за право сидеть у него на плечах. Они расплакались под немые взгляды всех детей и родителей. Максим не мог перестать их обнимать. Он продолжал прокручивать в голове последние десять минут. Образ Ани и Али на сцене. Мужчина погладил дочерей по волосам. Руки его задрожали, дрожь передалась по телу в самое сердце. Он вспомнил, как впервые увидел их в роддоме. Там, где родители обычно в первую очередь замечали подбородок тети Оли или дедушкин нос, Максим видел взгляд, полный мудрости и покоя. В Але было два килограмма и триста граммов озорства. В Ане — два килограмма и семьсот граммов осмысленности. Вместе они были пятью килограммами неограниченных возможностей…