I
15 августа 2021 г., 01:44
Я застала их спор уже на его закате. Они не заметили, как я вошла, настолько были отвлечены.
— Милая Со, нельзя ведь быть такою наивной! — воскликнула Сара, обходя её кресло и возвращаясь в своё.
— Сара, я не понимаю, о чём ты говоришь. Мы ведь условились, что в этот раз примем друг друга, — напомнила Со о прошлой их с Сарой дискуссии, в результате которой обе не разговаривали друг с другом ещё два или три дня.
— Ну хорошо, давай снова, — выдохнув, предложила Сара и закинула ногу на ногу, готовясь спокойно выслушать Со.
— Я считаю, что в сюжете просто необходимо логичное завершение. Очень важно точно понять, что произошло со всеми героями в конце, и если не сказать об этом прямо, то хотя бы намекнуть, чтобы не оставалось лишних вопросов и поводов для теорий. А ты, дорогая Сара, говоришь об открытом завершении?
— Да, открытый конец — один из лучших вариантов завершения. Ну если нельзя точно сказать, что случится с героем, то что же теперь, до самой его смерти писать? Тогда бы ни одного живого персонажа не осталось. Подумай, Со, ведь куда лучше дать повод читателю, зрителю или слушателю пораскинуть мозгами, чем сказать ему прямо о том, что его герой умер от какой-нибудь падучей или, ещё хуже, поскользнувшись и порезавшись насмерть о штырь. Как бы смерть ни была интересна, она остаётся смертью. За смертью нет продолжения.
— А я верю в то, что есть, — тихо и слегка сконфуженно отозвалась Со, отвлёкшись от мысли спора.
— Что есть? — переспросила Сара, упустив мысль.
— Продолжение за смертью.
— Ты что же, в рай веришь?
— Нет, не в рай. И не верю, а только предполагаю… Предполагаю, что души имеют свойство переселяться после того, как их физическое обличье, то есть тело, закончит своё существование.
— И как же ты это себе представляешь? — Сара удивлённо похлопала ресницами и брови её поднялись.
— Я думаю, это что-то вроде… Ну, канцелярии. Там, может, и нет столов, но души получают там своё распределение и возвращаются обратно в земное существование. Я ещё пригадывала про переходные жизни… Но о них, если, впрочем, ты захочешь послушать, потом.
— А как же они распределяются?
— По делам, которые они совершили за земную жизнь. Я слышала о какой-то такой индийской системе… А как ты представляешь? Что там? — вдруг оживилась Со, выходя из своих раздумий.
— А там или ничего, или вообще всё. Какая-нибудь одна крайность. Может быть, там одна сплошная чернота и только жужжат какие-нибудь насекомые, а может там, наоборот, всегда очень светло и тихо. Никто ни с кем не встречается, потому что никого нет.
— Тогда, выходит, на каждого своя такая коробчонка? Это ведь и получается, как гроб, только большой, как фараонов хоронили.
— А у тебя вышла бухгалтерия… И после конца не будет края бюрократии, — засмеялась Сара и облокотилась об обитый подлокотник кресла, уложив на ладонь голову.
— Бюрократия и вправду — сущий кошмар, — всплеснула руками Со, вспомнив о деле с бумагами, давно донимавшем её, и тоже закинула ногу на ногу, как с ней бывало в минуты такого вот беспокойного раздражения.
— И всё же, милая Со, мы так и не условились о концах, — напомнила Сара, остановив взгляд на рисунке на обивке кресла Со.
— На вкус и цвет… — неопределённо выкинула Со и вздохнула, — какая разница, какой конец, если ему всё равно быть? Если автор сам не скажет о героях, то они, стало быть, в конце-концов всё равно умрут, — заключила она и отвернулась к окну, — устала, — тихонько докончила Со, поглядев на снег.
— Да уж, пора бы… — но Сара так и не закончила. Она вдруг обернулась, как будто искала что-то, а после, заметив меня, улыбнулась и поднялась. — Что же вы, милая, стоите? Со, погляди, кто это к нам пришёл.
Со вдруг оживилась, подскочила, подошла ко мне пожать ручку, а после убежала в кухню делать чай.
Падал снег.
