Я хотел сказать «‎Прости»‎

Ему часто снились кошмары. Будь то ненастоящие сражения с демонами и прочими чудищами или же, наоборот, вполне реальные события из жизни, терзающие душу воспоминания. И он не знал, что хуже. Нет, не так. Он слишком хорошо знал, что из них хуже. А также мог вспомнить каждую деталь одного особенно ужасного сна. — Сяо Цзю! Я...! Я не могу уйти без тебя! — почти кричал он. Глаза наполнялись отчаянием, в голове одна за другой пробегали разные мысли. Хотелось схватить своего младшего брата, понести на спине, на руках, не бросать его, он не мог его бросить. Так зачем Сяо Цзю просил его сделать это?! — Прочь! — рявкнул раздраженный Шэнь Цзю. Одной рукой он придерживал себя в вертикальном положении, второй настойчиво и яростно подталкивал брата Юэ к высокому деревянному забору. — Говори тише, иначе они скоро вернутся! Ты должен идти, слышишь! Давай, Ци-гэ! Иди! Из последних сил он-таки сумел заставить старшего брата двинуться. Решение устроить старшему брату побег далось ему нелегко, но он понимал, что должен был это сделать. Какие бы горечь и обида не снедали его от мысли, что они разделятся, он хотел только лучшего своему единственному самому близкому человеку. А еще в душе теплилась надежда, маленькая, слабая и хрупкая, но дарящая тепло надежда, что однажды Ци-гэ вернется за ним. Вернется и заберет. Они вместе смогут жить в маленькой бамбуковой хижине, топя печь и попивая травяной чай. Улыбка прорвалась сквозь грусть, жгучими слезами стекающую по глазам маленького Шэнь Цзю. Он смотрел сквозь небольшую щелку, как старший брат ковылял по снегу, похрамывая, отдаляясь от него все больше и больше, пока совсем не потерял Ци-гэ из виду. В будущем Юэ Цинъюань, но сейчас еще слабый и хилый мальчишка, он торопливо бегал от дома к дому, пытаясь найти работу. Где-то помогал колоть дрова, мыл что-либо, учился мастерить в бесконечных попытках заработать на еду и хоть какой-то кров, дабы не умереть от холода и голода. Каждый раз, как хотелось сдаться, в голове всплывало данное дорогому Сяо Цзю обещание. Обещание вернуться за ним и забрать из того ада. День за днем проходило время, пока по маленькой деревушке, в которой он остановился, не пошел слушок. Местные жители перешептывались о заклинательской школе за несколько таких же обветшалых поселений от них, что начала набирать учеников любых возрастов и любых умений. А если и их нет — все равно принимали, главное было иметь хорошие задатки к заклинательству и подходить по возрасту. В тот момент в глазах мальчика загорелась надежда, что, стоит поступить туда, и уже через годик он получит деньги и сможет забрать младшего брата к себе. Возможно, они даже смогут вместе обучаться, и больше им не придется скитаться, получая побои от разных хозяев. Через месяц он добрался до школы заклинателей из Цанцюн и даже прошел первый отбор. Еще через месяц он приобрёл себе Мастера, который с доброй улыбкой погладил его по голове, но строгим голосом наказал совершенствоваться. Никуда не торопясь, но и не ленясь. В то время Юэ Цинъюаня было невдомёк, что он застрял в той пещере на долгие-долгие годы, пожираемый изнутри безумством и злостью за чрезмерную торопливость и нетерпение. Что забор, который отделял их с Сяо Цзю, уже несколько лет как рухнул, а его младшего брата давно забрали в семейство Цю в качестве раба, где он получал побои, но всегда ждал своего Ци-гэ, закрыв глаза и представив их возможное будущее, когда тот вернется, в крохи свободного времени, когда никто от него ничего не требовал, не обзывал мелким отродьем и не избивал до белых пятен перед глазами. Не знал Юэ Ци и о том, что дом той самой семьи Цю через пять лет после его ухода тоже сгорел. Через долгие пять лет, за которые Шэнь Цзю потерял всякую надежду в брата. Брата, который ушел и так и не вернулся, возможно умерев, а возможно забыв о своём никчемном младшем Цзю и данном тому обещание, решив хорошо зажить в новом месте и отбросив прошлое как страшный сон. Иногда Шэнь Цзю первый вариант даже казался лучше, особенно когда хотелось верить, что в мире еще осталось что-то хорошее, и что Юэ Ци не вернулся за ним из-за обстоятельств, пусть и таких несчастных, а не из-за своего нежелания. Но после таких мыслей он тут же себя одергивал, качая головой. В его душе все еще теплились чувства к старшему брату, поэтому он предпочел бы видеть того живым. И Шэнь Цзю, в будущем Цинцю, не оставлял попыток его найти. Хотя бы тело. Исследовал заброшенные бараки, посещал публичные дома и дома, где торговали рабами, выпрашивая, не видел ли кто его брата, тратя на информацию с трудом накопленные деньги. Но с каждым днем его вера в хороший финал угасала, пока к нему навстречу не пошел элегантный юноша в белых многослойных одеждах. Даже на некотором расстоянии от него Шэнь Цзю ощущал лёгкий запах пергамента и чернил. Этот запах не напоминал бедность или плохое положение — отнюдь, так пахли люди в достатке, которым не нужно проводить дни в мыслях о голоде и долгожданной свободе. Юэ Ци перед ним больше не был его братом. Он хорошо себе жил и без младшего брата. Зачем же ему никчемный брат без статуса, денег и даже мало-мальски нормального имени. Лохмотья, надетые на нем, показались ему чертовски омерзительными, хотелось спрятаться, чтобы человек перед ним никогда его больше не увидел и не знал, кто же он такой. Юэ Ци вряд ли более мог считаться его братом, но Шэнь Цзю все равно был готов до последнего сражаться за него. Так он и убил своего учителя, который обучил его лишь убийствам и краже. Когда они избавились от улик и вернулись к учителю Юэ Цинъюаня, между подросшими юношами стояла тишина. Ни один из них не говорил и слова, хотя каждому хотелось сказать так много. Но вышло лишь одно слово. Прости. Может быть, даже два. Прости меня. Пожалуйста, прости меня. Но вот Шэнь Цзю бросил на него взгляд, полный злости, обиды и еще чего-то, что сложно было разглядеть. Предательство. Вот, что ощущал Шэнь Цинцю. При мысли обо всем, через что он прошел, он ощущал предательство. И после всего этого, всех этих лет ожидания, обиды и надежды, он получил обыкновенное «прости». Да чтоб он подавился этим прости! Злился на себя, на него, на мир Шэнь Цинцю. И эта злоба поедала его изнутри. У него было почти все, о чем он мечтал в детстве, вынужденный преклоняться перед остальными и терпеть, терпеть все, что дают. Теперь у него был статус Лорда пика Цинцзин в знаменитой школе Цанцюн. Причем, самого важного Лорда, если не считать Главу Школы. У него были названные братья, которые, может, не питали к нему тёплых чувств, но все равно встали в бой, защитив его спину. Был достаток, включающий бесчисленные денежные монеты. Были силы, которых он так желал, будучи слабым и хилым, будучи тем, над кем издевались, кого могли выпнуть или избить как жалкого котёнка. Только к котятам могут испытывать и жалость, а к рабам — нет. Да, черт побери, была даже собственная Бамбуковая Хижина! В нее приносили уже готовые дрова, наливали чай со всякими вкусностями к нему и ежедневно встречали с уважением. Не было только одного. Он лишился самого главного, за что когда-то боролся, за что готов был все стерпеть и вытерпеть. У него более не было старшего брата. Не привязанного к нему из-за школы или чего-то другого человека, а названного брата, которого он сам бы выбрал и за которого отдал бы жизнь, роднее и ближе которого у него никого бы не было. Юэ Ци навсегда останется в его сердце, но Юэ Цинъюань, каждый день приходящий к нему с нежной улыбкой и грустью в глазах, приносящий подарки и свои «Прости», никогда не заменит ему того брата. Никогда.

***

К тому моменту, как Юэ Цинъюань созрел, когда, наконец, готов был поведать правду, почему не пришел, почему так опоздал и почему прежде не рассказал, что никогда не оставлял поисков, было уже поздно. Слишком поздно. Не было больше Шэнь Цзю, того маленького мальчика, который ночами смотрел на звезды сквозь дырявую крышу, едва защищающую от дождя, и представлял, что на эти же звезды смотрит Юэ Ци, который вскоре придет за ним. Только потерпеть немного и все. Остался только Шэнь Цинцю, оболочка от него. Не было больше нужды во всем признаваться, все рассказывать. Не принесло бы это кому-либо облегчения. Ни израненному душой и телом Шэнь Цинцю, ни желающему получить прощение и вернуть все как было Юэ Цинъюаню. Теперь у Шэнь Цинцю, ныне Шэнь Юаня, была счастливая жизнь с Ло Бинхэ. И Юэ Цинъюань не хотел своим признанием рушить все. Если это правда была амнезия в тот день, и если именно она позволила Сяо Цзю вновь ярко улыбаться и открыться людям, пусть будет так. Ему не хотелось рушить все, пускай это и означало бы унести с собой правду в могилу. Иногда Шэнь Цинцю смотрел вслед уходящему Главе Школы. Он не знал всех деталей прошлого Юэ Ци и Сяо Цзю, поскольку в сюжете их не описывали. Но их обоих ему было жаль. Он ничем не мог помочь, но надеялся, что однажды, когда-нибудь в следующей жизни, они снова встретятся и смогут поговорить и получить освобождение, не скитаясь более, подобно одиноким, израненным жизнью и судьбой волкам. Да будет так.