relationship

Чимин жмурится, ощущая под одеждой прикосновения чужих рук. Он не понимает, что именно ему нужно сейчас делать, до этого думал, чувства ему подскажут, нечто подтолкнёт в нужную сторону, но в голове — полная неразбериха, а попытки сложить все мысли по полочкам можно смело считать провалом. Отдаться ощущениям не получается, тело, кажется, вообще с трудом двигается. Все представления об их первой совместной ночи в одно мгновение теряют всякое значение, просто испаряются. Возбуждения Чимин не чувствует, лишь лёгкую щекотку, вызванную прикосновениями любимого человека. Даже сказать не может, приятны ли они ему. И пугает это не меньше всего остального. Ни ужин при свечах, устроенный на кухне Юнги в наипрекраснейшей обстановке, ни дорогое вино, купленное специально для этого случая, не помогли Чимину полностью расслабиться, он скрыть это хотел до последнего, но не смог просто — сейчас он лежит под Юнги и старается взять наконец себя в руки. Но просто не может. А сам Юнги наслаждается каждой секундой этого вечера. Целует шею младшего, расстёгивая его рубашку, делая это медленно, не торопясь, ибо не мог совсем не заметить, что Чимин напряжён, но и это неудивительно — любой будет немного, но волноваться перед первым разом. Чимин слишком чувствительный человек, о нём нужно хорошо позаботиться. Но останавливаться Юнги сейчас не собирается — ключицы любимого целует, ощущая, как маленькие ладони гладят его спину. — Юнги… — М? — брюнет закрывает глаза, оставляя новые засосы на нежной коже — яркие пятна, которые уже сейчас начинают смущать Чимина. Ему хочется прикрыться, хочется спрятать это скорее. Что страшнее всего, сейчас ему хочется спрятаться и от Юнги тоже — Юнги, которого он любит до безумия, во взгляде которого он когда-то нашёл свой мир, а в объятиях — дом, где всегда уютно и тепло. Чимину хочется расплакаться, плотно свести ноги вместе, не пробовать раскрываться. Или уйти. Просто уйти. — Минни… — старший вновь дарит лёгкий поцелуй в губы, уже готовый перейти к следующим действиям, но застывает, не смея и пальцем шевельнуть, ведь его буквально… Отталкивают? Миниатюрные пальцы сдавливают плечи. Отталкивает. Юнги приподнимается, изучая выражение лица Чимина. Тот всё ещё не расслабился. Смотрит так загнанно, что становится невыносимо больно. — Что случилось? — Юнги проводит указательным пальцем по мягкой щеке. — Что не так? — Я… Я не хочу. А для Мин Юнги два раза повторять и не нужно. Он незамедлительно слезает с Чимина, даже рубашки не касаясь больше — Чимин её уже сам поправляет. Юнги наблюдает за трясущимися руками, предполагает, что он сам обязательно сказал бы фразу из разряда «мы сразу остановимся, если ты почувствуешь себя некомфортно». Но он уже честно признался самому себе, что не ожидал, что всё действительно может так резко оборваться. Они этот вечер планировали целую неделю, Юнги неделю репетировал романтический ужин, размышлял о каждом своём действии, чего оказалось недостаточно. Он думал, что приготовил всё необходимое для их первого раза. — Скажи мне, что я сделал не так. — Всё хорошо. Я просто… Я правда не могу, — Чимин подтягивает колени к груди, уже не глядя на старшего. Неизвестно даже, что хуже — неловкая тишина или же этот неловкий разговор. — Ты боишься? Чимин молчит. Не хочет обидеть Юнги, больше всего он не хочет сделать это. Только об этом и есть силы думать. — Малыш, мы ведь обсуждали это… Чимин прикрывает губы тыльной стороной ладони, кивая. Обсуждали. Несколько раз всё обговаривали. Неделю. Юнги вздыхает. Притягивает младшего ближе к себе, крепко обнимая. Он никогда не думал о том, что будет принуждать любимого. Никогда он этого делать не станет. — Не переживай. Я не собираюсь тебя заставлять. Всё нормально. Когда ты будешь готов, тогда всё и случится. Младший грустно усмехается: — Звучит так, словно ты сам себя успокаиваешь. Юнги поджимает губы. Сильнее сжимает плечи любимого одной рукой, другой же — успокаивающе гладит спину. И расстроен он вовсе не из-за отказа Чимина продолжать. Скорее, просто злится на себя самого, на собственный промах. Он должен был заметить, что младший морально не созрел для этого, несмотря на все их обсуждения. — Я слышал, что это больно. — Но ты же знаешь, что я не причиню тебе вреда? — Знаю, хён, я это знаю. — Я обещаю тебе, Минни. Я не сделаю тебе больно. Слишком безответственно. Юнги ругает себя в своих же мыслях, закрыв глаза, представляет, что было бы, если бы они всё-таки продолжили. Он бы нарушил своё главное обещание, ранил дорогого человека, да и себя тоже. — Я хочу домой. — Я вызову тебе такси. Брюнет поднимается с кровати и покидает комнату, перед этим успев поцеловать макушку младшего, на секунду зарываясь носом в белые кудряшки. Чимин с лёгкой грустью смотрит вслед, а затем отводит взгляд, заметив, что телефон, вообще-то, лежит на прикроватной тумбе. Лежал он там всё это время. Блондин поднимается с кровати, не заправляя рубашку в джинсы. Чувство отвращения к самому себе неприятно сдавливает сердце. Опять он всё испортил. Нужно только верить, что не окончательно, но Юнги остаток проведённого времени вместе больше не трогал его, не поцеловал на прощание, лишь ткнулся губами в щёку, не задерживаясь хотя бы на секунду. Такси он всё же вызвал и до машины проводил, заранее оплачивая Чимину дорогу и наказав тому, чтобы обязательно позвонил. Весь путь домой Чимин нервно сминал край рубашки, поглядывая в окно автомобиля. Несколько раз прокрутил в голове разные варианты сценария вечера, который завершился совсем не так, как ожидали оба. И даже утро началось не так, как хотелось бы.

***

Юнги медленными шагами идëт к подоконнику, в сторону, где уже ждëт друг. Несëт два стаканчика с напитками, всё ещё пребывая где-то глубоко в своих мыслях, не замечает, как оказывается рядом с Тэхёном — юношей в широком костюме с каштановыми волосами, завязанными в хвостик на затылке. Ким держит в руке толстую книгу по психологии, содержание которой цепляет всё сильнее с каждой новой страницей, но приближение Юнги заставляет в одно мгновение обо всём забыть. Книга захлопнута — психология подождёт. Младший уже успел ранним утром обо всём спросить друга, ибо давно знал о всех планах, (о которых Юнги предпочёл бы не рассказывать, но мистер «я твой лучший друг, я должен быть в курсе всего» отставать не хотел). Настал момент, когда они могут нормально поговорить. — Значит, ничего не было? — начинает с уточняющего вопроса Тэхён, улыбнувшись, но только на секунду. — Ну ты не расстраивайся. Попей таблеточки там какие-нибудь, тебе всего двадцать четыре года, не получилось один раз — получится в другой, раньше же всё в порядке было. Ничего не понимая, Юнги смотрит на младшего, который с трудом сдерживает улыбку. Тэхён зачëсывает назад свою чëлку и отводит взгляд, явно не собираясь смотреть своему маленькому (по росту, разумеется) и уже немного злому хёну в глаза. — Ты дурак или да? У нас даже не дошло до этого, — Юнги протягивает стакан юноше, старательно избавляя себя от желания отомстить за неудачную шутку. Не получается. И не получилось. — Почему? — беззлобно спрашивает Тэхён и берëт стакан, благодарно кивая. — Он… не захотел. Я должен был увидеть это. — И всё? — Разве этой причины недостаточно? — Нет-нет, конечно, я понимаю тебя. Но ты уверен, что причин больше нет? — Причин больше нет, он просто не захотел, — повторяет старший, устало вздыхая. — Я просто не понимаю, что именно успел сделать не так, — Тэхён явно ждëт продолжения. — Мы даже раздеться не успели, если ты думаешь об этом, — пальцы нервно постукивают по стаканчику. — Договорились неделю назад, выбрали свободный вечер, я несколько раз спрашивал у него, точно ли он готов, — нервно тараторит Юнги. — Отвратно чувствую себя… Я должен был понять, должен был сразу увидеть это. Должен был сразу почувствовать, что он зажат намного сильнее, чем следовало бы, должен… — Хён, — грубо перебивает младший. — Ты ничего не был должен. Случившееся — не повод чувствовать себя так. Испуг Чимина — реакция нормальная, в ней нет ничего особенного. Ты не должен чувствовать себя отвратительно только из-за того, что что-то там не разглядел, потому что ты и не должен был. На то это и отношения двоих людей. Ты хочешь быть… — Тэхён поджимает губы, подбирая слова. — Ты словно хочешь… Всё контролировать? В этих отношениях. Но ты под контроль всё никогда не возьмёшь. Чимин своего тела не знает, ещё не понимает, чего именно хочет от продолжения отношений. И вы должны разговаривать об этом, понимаешь? — Тэхён удобно усаживается на подоконник, скрестив длинные ноги и откладывая книгу в сторону. — В любые отношения не должно входить «я такой дурак, я не увидел, что ему плохо, он мне, конечно, не рассказал, но я должен был увидеть». Ничего ты не должен. Ты не увидел, что Чимин не готов к интимной близости, но… он ведь в итоге рассказал тебе сам. Это ведь хорошо. Почему ты чувствуешь себя плохо? — Юнги молчит. — Ты ведь прекратил делать то, что он не хочет. Ты не заставлял. Ситуация неловкая, согласен, но это не повод разбегаться в стороны и корить себя непонятно за что. Ты ему нужен, он — тебе. Ты должен быть рад, что у Чимина есть язык и умение разговаривать. Вы должны поговорить. Тщательная подготовка — хорошо, но значит чего-то было недостаточно. Дорогое вино, вкусная еда и чистая постель — тоже хорошо, но тоже недостаточно. Вот и поговорите, чтобы выяснить хотя бы, чего вам не хватило, нужно ли оно сейчас вообще, но забудь уже о дурацком чувстве вины, оно тебе тут совсем не поможет. Я уверен, Чимину тоже стыдно, но мы же все разумные существа — почему бы не решать возникшие проблемы разговорами? — Тэхён-и… — Не нужно благодарности, — Тэхён подмигивает. — Обсуди просто ещё раз этот момент со своим парнем. Переживай тогда, когда до физиологии дойдёт, — и стыда за дурацкую шутку не чувствует никакого. Юнги сжимает губы в тонкую полоску, вспоминая поведение Чимина. Вспоминая, как они целовались за углом, обговаривая время и место, как Чимин переступил порог его квартиры, потирая ладони одну о другую, как рассказывал что-то во время ужина, как пробовал вино, восхищаясь его терпким вкусом. Как лёг на кровать, не зная, куда деть свои руки, как немного трясся, сглатывая и обнимая широкие плечи. Как бормотал его имя и тихо произнёс одну простую фразу: «я не хочу». А на лице Тэхёна вновь появляется улыбка. Юнги решает на время остановить поток мыслей и поднимает взгляд, внимательно наблюдая за тем, как друг подносит стаканчик к губам, бездумно делая первый глоток и в этот же момент меняясь в лице. — Твою мать, — младший ставит стакан на подоконник, едва не пролив содержимое на книгу. — Какого чёрта там кофе? — Тэхён жмурится, стиснув зубы. — Перепутал стаканчики, — Юнги с лёгкой улыбкой опускает взгляд. — Я чуть не умер, — Ким зажимает рот ладонью, распахнув глаза и всё ещё чувствуя неприятное послевкусие горького напитка. — Умер бы я, если бы твоё сладкое месиво выпил, — Юнги протягивает горячий шоколад. Маленькая месть за неудачные шутки удалась. Но младший всё же дал дельный совет. И Юнги собирался прислушаться. Не мог спокойно сидеть на парах, постоянно думая об одном и том же, без конца прокручивая в голове одинаковые реплики и возможные ответы Чимина. Так, постепенно в мыслях сложился незамысловатый фильм, от которого под конец дня голова болеть начала неслабо. Лишь на свежем воздухе стало легче, в некотором смысле. Чимин бегал от него весь день, буквально, пару раз завидев старшего в противоположном конце коридора — сразу же удалялся в неизвестном направлении. Юнги один раз и впрямь потерял его, но сейчас он не удивился бы, если бы узнал, что младший под лестницей прятался. Повезло, что получилось выловить его этим же вечером. Когда Чимин выходит из университета, Юнги его в крепкие объятия заключает, дарит мимолётный поцелуй в затылок. — Ребёнок, мне не нравится твой вид, — Юнги разворачивает младшего к себе. — Что случилось? — Ты сам знаешь, — отойдя от лëгкого испуга от неожиданности, отвечает Чимин. Юнги тяжело вздыхает. Он очень хотел начать разговор спокойно, не выстраивать какую-то напряжённую обстановку, но слишком заметная грусть Чимина не даёт этого сделать. Быстро осмотревшись по сторонам, старший взялся за маленькую руку и повёл юношу за угол, встав там рядом у стены. Тэхён всё верно сказал — им нужно поговорить. — Я не хотел тебя обидеть, — вопреки ожиданиям старшего, первым диалог начинает именно Чимин, уткнувшись носиком в шею. — Я… Я знаю, что мы всё обсудили. Договорились. Я правда думал, что уже готов, но мне стало страшно. И страшно из-за того, что я чувствовал себя неуютно, — Юнги слышит тихий всхлип. — Но я так люблю тебя. Я хотел, чтобы тебе было хорошо, но в итоге испортил всё. Юнги молчал ещё некоторое время, обдумывая каждое слово и поглаживая кудрявые волосы младшего, путая пальцы в светлых прядках. Чимин быстро вытер едва заметную слезу, так не вовремя скатившуюся по румяной щеке, но больше не плакал, лишь сильнее прижимался к хёну. — Юнги, только… Давай попробуем снова. Я обещаю, я хорошо подготовлюсь. Я хочу, чтобы у нас были нормальные отношения. Как у Чонгука и Тэхён-хёна. Мы с Гуки… разговаривали немного, — смущенно признаëтся Чимин. — Я спрашивал его на той неделе о некоторых вещах. Я правда думал, что мне это поможет, думал, его советы помогут мне стать более раскованным. — Минни, — наступает очередь Юнги говорить. — Никогда, слышишь, никогда не сравнивай наши отношения с чьими-то ещё. Ты можешь поговорить о таком с Чонгуком, но никогда не сравнивай. — Но у всех… — Чимин поднимает голову, чтобы посмотреть в любимые глаза. — Какая разница, что происходит у всех? Нам должно быть дело до кого-то ещё? — хмыкает Юнги. — Чимин-и, я думал некоторое время над всем случившимся. Я думал об этом весь день, — брюнет сжимает узкие плечи в крепких объятиях. — Нет ничего страшного в том, что произошло вечером. — Но я обидел тебя. — Нет, малыш, не говори так. Ты молодец, что не побоялся мне сказать, что не хочешь этого. Ты должен всегда мне говорить… — в мыслях крутится сказанная Тэхёном фраза. — Нам ещё рано что-то менять. И это не главное в отношениях. Это не что-то необходимое, понимаешь? — Я не дал тебе того, чего ты хотел уже долгое время. И вчера ты действительно не злился на меня? — осторожно интересуется младший. — Нет, — только если на себя самого. — Даже не думай о том, что я могу злиться на тебя. Тем более, из-за такого. Мы немного поторопились, но это не самое страшное, пойми. Я не животное, которое печётся только о своих потребностях. Я хочу быть твоим самым близким человеком, с которым ты будешь спокойно разговаривать, понимаешь? — мягкий поцелуй в лоб. — Говори со мной, маленький. Ты под контроль всё никогда не возьмёшь. Чимин прикрывает лицо одной ладонью, качая головой. И если солнце уже скрылось за облаками, то душа всё равно не замерзала, потому что, кажется, где-то в груди Чимина родились новое солнце, новый свет, новое осознание. — Хорошо, хён. Хорошо… — шепчет младший. — Я обещаю тебе. Ощущаются первые капли дождя. Тучи сгущаются, небо становится всё темнее. Ветер усиливается, шумит, нагоняет холод, а этим двоим бы только и продолжать стоять вместе, наслаждаться присутствием друг друга и согревающими объятиями. Юнги делится своим теплом с ещё маленьким совсем солнцем. — Я думал, под дождём целуются только в романтических фильмах, — бормочет Чимин, на секунду посмотрев на мрачное небо и после прислоняясь к холодным губам. Юнги на поцелуй отвечает сразу же, обнимая в ответ крепко настолько, насколько может, старается отдать всё тепло единственному человеку. Больше говорить ничего не хотелось. Лишь шептать в поцелуй короткое, но самое искреннее: — Я люблю тебя, Минни.