Тени перед чертой

Наблюдать за закрытой дверью кабинета Регара, где сейчас находился еще и Лепен, было невыносимо. Луал знает, что там был за диалог, но Арахна смутно догадывалась, что не особенно-то ей и понравится содержание диалога, если и будет ей позволено его узнать. Она вспомнила об Эмисе снова, и попыталась заставить себя быть снисходительной и доброжелательной к нему. В конце концов, все люди разные, а он не навредил еще ничем, да и слово Регара – это как закон. Если Регар сказал, что Эмис – новый палач, значит, так тому и быть, и Арахна должна его обучить. Но даже при учете всего этого ей не удавалось избавиться от неприятной мысли о том, что Регар пытается вытеснить боль о Сколере каким-то новым человеком и от этого приходила еще более тошнотворная мысль: а заменил бы так он Лепена или ее саму? Впрочем, насчет себя Арахне удалось отогнать мысль. Она даже устыдилась ее, но вот о Лепене мысль была тяжелее, значительно тяжелее. И еще это чувство «замены». Как будто бы старый топор затупился и Регар не стал его точить, а просто купил новый… Чтобы избавиться от тягостных мыслей, Арахна торопливо указала Эмису: -Там спальни, там кабинеты, здесь общая зала, а мы пойдем вниз, в пыточные и кладовые. И первая подала пример. Спустилась, кивнула тому же помощнику, что был во время наказания Иас, и подосадовала про себя, что так и не удосужилась узнать его имя. Она открыла первую дверь, ту самую, где она наносила удары по Иас, где присутствовал раздражающий Мальт и несчастный Авис. Арахна решила, что напрасно она после всего произошедшего не справилась об Иас, ведь та все-таки носит ребенка Сколера. Да и Авис выпадал из их мирка…нехорошо! -М…начнем с правил, - Арахна нервничала, но теперь не от непонятного разговора Регара и Лепена, а от того, что ей поручена была прежде незнакомая роль наставника. – У каждой Коллегии существует свой распорядок дня, свои ну…законы. И у нашей Коллегии такие тоже есть. Арахна села на грубо сколоченную скамью у стены, куда привязывали или усаживали тех, кто ожидал своего наказания. Эмис сел рядом, слушая с неожиданным вниманием и с еще более неожиданным молчанием. -Наша Коллегия проповедует милосердный уход. Преступники, которых к нам приводят и которых нам поручают, всего лишь преступники перед законом и отвечают они по всей строгости закона перед народом. Но мы еще и люди. Мы не усиливаем жестокость. Мы помогаем уйти с меньшим страданием, не оскорбляем тех, кто попадает к нам и не калечим ради удовольствия или своих мотивов. -Значит, - Эмис оглядел залу, как будто бы читая со стен и потолка, - вы – добрые палачи? -Мы не добрые и не злые, - покачала головою Арахна. – Мы – закон. Мы убиваем, когда надо убивать и пытаем, когда этого от нас ждут. но мы не позволяем нашим чувствам и нашим эмоциям отражаться на судьбе тех, кто ждет наказания. -Если бы ты привела пример…- Эмис действительно задумался. -Пример…- Арахна тряхнула головою. Конечно, можно было бы подняться в кабинет, или в общую залу, где стояли архивные дела, и там выбрать любой предмет, но там снова та закрытая дверь или, что еще хуже, встреча с Лепеном, которому Арахна не знала совершенно ясно, что сказать. -Ну хорошо. Вот тебе пример. Два сезона назад я повесила одну женщину, которая утопила своего ребенка. и, хотя толпа бесновалась и требовала отдать ее на растерзание, хотя все время следования телеги до эшафота, в нас летели тухлые овощи и яйца пополам с бранью…- Арахна осеклась, затем начала опять, - полагается связывать руки. Всегда полагается. И некоторые не умеют этого делать, сильно стягивают запястья или же нарочно перетягивают их, добавляя боль. Но мы этого не делаем. У нас в приговоре прописана кара. И у меня значилось – повесить. У меня не было строки о дополнительных муках, и я аккуратно связала ей руки. -Но неужели тебе не хотелось иногда сделать больнее? Ты же можешь! -Могу, - легко согласилась Арахна. – Я могу причинять боль, я могу бить, резать, ломать шею самым долгим способом, но…я не желаю этого. И моя роль не состоит в этом. Я караю за преступления, я не издеваюсь. И никто из нашей Коллегии не издевается. Мы не должны поддаваться чувствам, отвешивать пощечины тем, кто оскорбляет нас, таскать за волосы, лишать пищи или сна…мы все это можем, без сомнения, но мы стоим выше этого. -А пытка? – прищурился Эмис. – палачи пытают заключенных, чтобы те выдали своих сообщников или данные. Это все знают! Что, тут тоже милосердие? -Пытка пытке рознь, - мрачно отозвалась Арахна. – ты…не верь мне, это надо видеть, чтобы понять. В Дознании есть свои каратели, свои дознаватели, которые ломают кости и выбивают глаза ради того, чтобы что-то выведать. Это наша задача, но они берут ее на себя, плохо зная натуру человека. Это люди, которые просто любят причинять боль. Да и еще раз – пытки разные. Даже казнь можно провести по-разному. У нас есть свои хитрости…крюки, штыри, опоры, настои, лезвия – это все для облегчения мук. Ты узнаешь это по ходу обучения. -Хорошо, я понял, - Эмис кивнул. Здесь он был значительно серьезнее, чем там, наверху, еще недавно. И этот Эмис нравился Арахне больше уличного барда, он походил на человека. -Это правило первое, - продолжила Арахна, вспомнив, что она начала с самых основ. – Второе правило – у палача должна быть твердая рука. Это к первому, конечно, тоже имеет отношение, ведь палач, у которого дрожат руки, не палач, а так… -Любитель походить в черном? – предположил Эмис и Арахна поняла, что поторопилась считать его нормальным. -Ну, в общем, да, - с неохотой признала Арахна. – Правило третье – ничего не стоит выше закона. Тебе придется столкнуться…то есть, если ты вдруг станешь все-таки палачом, в чем я начинаю сомневаться все больше, ты можешь столкнуться с теми, кого ты знаешь. И это кажется, что легко. Она осеклась. Ей снова пришло на ум печальное воспоминание о Сколере – вернее, воспоминание было светлое, но так как Сколера больше не было на земле, всякая мысль о нем причиняла боль и тоску. И то воспоминание – солнечное зимнее утро, когда нет жестокого мороза, и ветер тих и ласков, и снег искрится как драгоценный камень, и уют в душе, безмятежность, когда никуда не нужно идти… Тогда Сколер ворвался в ее комнату без стука – раскрасневшийся от мороза и счастливый, бросил в нее шапку, теплые перчатки и мантию и заявил в полном утверждении: -Пошли к Коллегии Сиротства, слепим Девять Рыцарей Луала! И она пошла. И Лепен пошел. И ведь слепили! Конечно, дольше пробесились сами, устраивая снежные войны, но сделали. Коллегия Дознания шныряла, конечно, мимо, вроде бы не при делах, а все же – присоединились. И Судьи, не все, конечно, а те, что повеселее, да поменьше предрассудков имеют, тоже лепили с ними… А потом Коллегия Сиротства рассылала им к Зимнему Дню Луала корзинки с печеньем в виде зверушек, и было так тепло, так весело раскладывать их на тарелочке и спорить, кому достанется олень, кому утка, а кому собака. Арахна очнулась, пришла в себя, почувствовав, что ее потянули за рукав. Она вздохнула, увидев Эмиса, и поняла, что та зима прошла уже давно, и в эту зиму даже если она и Лепен выйдут лепить Девять Рыцарей, все будет уже не так, как прежде. -Я здесь…да, - с трудом промолвила Арахна, овладевая собою. -О нет! – с деланным испугом воскликнул вдруг Эмис. – Я дотронулся до тебя, теперь Регар отправит меня на эшафот! И Эмис схватился за сердце и откинулся на скамье, изобразив потерю сознания. Арахна отвесила ему легкий тычок, стараясь делать вид, что ей не смешно, хотя все-таки выходило так неожиданно и забавно, что она невольно улыбнулась на мгновение. -Я не закончила, - строго напомнила Арахна, и Эмис мгновенно сел на скамье прямо и сделал сосредоточенный вид, даже брови нахмурил. -О Луал…- не удержалась Арахна, - нашел шута! -Я бард! – обиделся Эмис. -Еще хуже! Так…слушай дальше. Распорядок…да, распорядок. Наша Коллегия отдыхает каждый пятый, десятый, двенадцатый, семнадцатый, двадцать четвертый, двадцать девятый, тридцать шестой, сорок третий, пятьдесят девятый и шестидесятый день сезона. То есть, десять выходных. Обрати внимание, что мы отдыхаем последние два дня сезона, а это значит, что все дела, что тебе поручены, должны быть закончены к пятьдесят восьмому дню. Все отчеты… -Отчеты? – ужаснулся Эмис. -Отчеты делаю я. Тебе просто вести свой журнал, подшивки дел, - Арахна вдруг сама ужаснулась тому, сколько всего ей придется рассказать Эмису. Она поняла, как это будет тяжело, передать все те знания, что она получила, находясь почти всю свою жизнь в Коллегии. Для нее это было естественно и ей странно показалось то, что есть люди, которые живут по-другому. И полоснуло по мыслям еще более страшное: люди, которые живут в городе, в деревнях, во всей Мааре – тем более не знают, как работает Коллегия Палачей! А тут ведь и свои архивы, и свои цифры, и свои подсчеты, отчеты каждый сезон, потом за два сезона, потом за три…а в конце года – за все сезоны. -Ну ладно, - Арахна посерьезнела, - а теперь я спрошу. Зачем ты здесь? -В пыточной? -В Коллегии! -Ну… - Эмис пожал плечами, - я хочу попробовать многое в жизни. Может быть. Это мое! Арахна, не моргая, смотрела на Эмиса. Тот сдался: -Ну хорошо! Просто я, как бард, нуждаюсь в новом, в эмоциональном. Самые большие потоки чувств у людей в храме Луала и в том месте, где они умирают. Я как услышал Регара, меня как ударило чем-то! Я понял, что здесь, обитая в людском страдании, в страхе и долге, я найду музу! -Шел бы ты в храм, - посоветовала Арахна, поднимаясь. - Меня не пустят, - пожаловался Эмис. – эй, ну я же буду работать! Но Арахна не оглянулась. Ей стало как-то нехорошо от того, что Регар привел того, для кого людское страдание – лишь инструмент познания мира, поиск вдохновения. Это было нелепицей, абсурдом и она враз потеряла на сегодня интерес к обучению этого человека. -А я? – Эмис попытался остановить ее. – Ты же учишь меня! -На сегодня все, - ответила Арахна и поднялась из пыточной, чтобы нос к носу столкнуться с Лепеном. – ой! -Я уже ухожу, - он был бледен, чудовищно бледен и болезненно будто бы усталым…ну что ж, Регар умел выматывать людей. -куда? – спросила Арахна. -Не знаю, - честно ответил Лепен, - но тебе, наверное, тоже неловко меня видеть? Он умоляюще взглянул на нее. Арахна пожала плечами: -Мы в одной Коллегии и мы друзья. Она отошла от Лепена к окну, выглянула во двор, где чернели здания Дознания и Судейства и вдруг спросила: -Я сегодня вспоминала как мы зимой делали Девять Рыцарей для Сиротства. А ты…помнишь? Он не удивился. Наверное, за годы общения с Арахной и пребыванием в Коллегии, он уже привык ко многому: -Конечно, я помню. Там потом Сиротство прислало нам корзинки печенья. При всей моей нелюбви к сладкому – это было самое замечательное печенье. -Что мы будем делать этой зимой? – она слегка повернула голову, чтобы видеть Лепена краем глаза. – То есть… -Я не знаю, - честно сказал Лепен. – Я бы не загадывал об этом сегодня. До снега почти два сезона. -У вас все очень интересно! – Эмис, неслышно поднявшийся из пыточной, заставил Арахну, которая напрочь забыла про его существование, вздрогнуть. – О… -Я рад, что тебе нравится, - сухо прервал Регар, выходя из своего кабинета, хотя Арахна почему-то думала, что его здесь нет. – Ара, ты ведь ответственна за обучение? -Я и начала, - честно ответила она. – Но я… -И что же ты вынес сегодня? – Регар не дослушал ее и обратился к Эмису. Арахна развернулась лицом к зале, чтобы видеть всех и скрестила руки на груди, ограждаясь. -Палач должен быть милосердным, стоять выше людского, подчиняться закону и не должен пить, - отрапортовал Эмис. -Про «пить» похвально, - настороженно кивнул Регар, но этого нет в правилах. – Ара? -А как еще рука будет тверда? – фыркнул Эмис, опережая Арахну. – Тоже мне загадка! А еще про выходные – десять раз за сезон, что надо заканчивать все до последних выходных и что мне надо будет вести какие-то журналы. Регар перевел взгляд на Арахну, она спокойно ответила, на всякий случай, не глядя на него: -Я решила, что не следует перегружать информацией столь странный разум. Пусть лучше учиться на ходу, наблюдает. Подсказать проще, чем рассказать. -Твое право, - согласился Регар, - Лепен, сходи в Дознание, там, говорят. Нам должны доставить на пытку нового преступника. -Пытку? – быстро спросил Эмис. – Какую? Но его проигнорировали. -А что случилось? – спросил Лепен. -Герцог Торвуд приехал, стал работать, а на него опять покушение, - Регар досадливо махнул рукою, - достал этот герцог уже. Что ни дело, то… Он осекся, скрыл неумело смущение за кашлем. Сколер ведь тоже был казнен по обвинению в заговоре против ближайшего друга Короля, да будут дни его долги. -Взглянуть бы хоть на этого герцога разок! – усмехнулась Арахна. -Хватит с тебя уже знакомств! – перебил Регар жестко. – Хватит! Арахна замолчала. Она не подумала, снова и опять не подумала, позволила себе сделать замечание, хотя еще не сошел и ее грех – зачем она села к принцу Мирасу в карету, да еще и говорила с ним? К тому же, говорила с откровенностью! Лепен, который не знал о произошедшем, с любопытством покосился на Арахну, а та усиленно стала делать вид, что не понимает интереса с его стороны и, чтобы оправдать свой взгляд в сторону, спросила: -А можно не Леп сходит в Дознание, а я? Лепен еще пристальнее взглянул на Арахну. Теперь это казалось совсем уже непозволительным. Идти в Дознание добровольно? -А это еще зачем? – Регар, который за последние часы много нового узнал о своих подопечных, тоже стал более подозрительным. Да если бы Арахна сама знала – зачем! Уйти от подозрительного взгляда Лепена, не объяснять своего замечания, занять свой разум… -Э…- ее взгляд случайно зацепился за внимательно наблюдающего притихшего Эмиса, - Эмису показать наши Коллегии! Она выпалила наобум, наудачу и так радостно, обрадовавшись своему уму, что подкинул такую удачную идею. Эмис взглянул на Арахну с удивлением, он полагал, что на сегодня она с ним закончила да и вообще чувствовал, что ей не понравилась причина, по которой он здесь, а теперь эта Арахна сама вызвалась куда-то его вести? -В конце концов, он же под моей ответственностью… - закончила она, серьезнея. Лепен перевел взгляд на Эмиса, чувствуя, как тот становится ему мгновенно неприятен. Арахна, придумав свою хитрость, упустила то, что Лепену это не понравится и очень сильно. Да, его отпустило от подозрения и фразы о знакомствах Арахны, но вместо этого появилось новое…и это уже было куда хуже. -Идём! – прикрикнула Арахна, обращаясь к Эмису и тот, удивленный, подорвался и шмыгнул за нею к дверям. Арахна вышла на улицу. День клонился к вечеру, и трудно было поверить, сколько всего произошло за него. Еще вчера была только казнь Сколера, а сегодня – сколько уже было пролито слез, сколько было испуга, недоумения, неловкости, нелепости?.. Арахна с ужасом осознала, что прошло так мало времени ее прежде размеренной жизни, ей казалось, что за несколько часов она постарела где-то внутри себя и начала каменеть. Знала и то, что в эту ночь ей трудно будет найти сон, ведь комната Сколера все еще…в его вещах! Надо разобрать его вещи, надо распределить, раздать. Надо, надо! Но это когда-нибудь потом. Надо жить. Пережить эту потерю и снова научиться существовать как прежде, но как это сделать, если за каждым вопросом и каждым углом ей встречается память о светлых днях, когда их было трое в дружбе и в покое? Они работали, обучались, веселились… «И ты не знала о них важного. Ты не скрывала от них ничего о себе, но ты не знала их, потому что оба они сумели скрыться от тебя!» - скользнуло ядом в мыслях Арахны, и она вынуждена была остановиться, чтобы прикрыть глаза, не позволяя предательским слезам выдать себя. Тихо шел за нею Эмис и его шаг заставил ее взять себя в руки. Она сердито крикнула ему не отставать, и пошла. «Сколер не хотел быть палачом, а Лепен тебя полюбил и ты, Арахна, этого не заметила!» - снова таким же ядом скользнуло по мыслям и Арахна сжала зубы, постаралась думать о чем-то хорошем, но в голове ее крутились только тяжелые змеистые мысли. Наконец, она дошла до Дознания, назвалась и ее вместе с Эмисом провели до ожидавшего Талена. -Привет, Арахна! А это кто? -Эмис. Новый палач,- равнодушно ответила она, кивнув Талену. – Ну? Что за дело? -Вводная, - он пригласил жестом ее сесть к столу, Эмис тоже поспешил занять свое место, а после дознаватель извлек лист пергамента. – Кузнец, тридцать семь лет. Жена, двое детей. Пойман при попытке покупки яда на Площади. -И что? Почему именно против Торвуда? -Думаешь, мы идиоты? – поинтересовался Тален. – Мы сволочи, а вот идиотами не были. За день до этого он ругал в трактире Торвуда и его договор. Говорил, что герцог просто трус. -Все еще не аргумент, - Арахна мрачнела все больше. -А за два месяца до этого, - продолжал Тален, - он говорил, что, цитирую слова разносчицы того же трактира: «если убить герцога Торвуда, то все безумие остановится и мы, наконец-то, станем теми, кем должны быть». -И что? – не выдержал Эмис, - это все доказательства? Пьяный трактирный бред и покупка яда? -Попытка покупки, - поправил Тален и вздохнул, - ну приказ у нас сверху, понимаешь? понимаете? На герцога Торвуда сейчас Король, да будут дни его долги, чуть ли не молится, а тут… -Эмис, не заговаривай, - предостерегла Арахна тихо, - Тален, а что от нас? -Не сознается в том, что виноват. -Эмис, выйди! О том, что услышал, ни слова, - быстро сказала Арахна, и тот недовольно взглянул на нее, но покорился. Когда Эмис вышел, Арахна, наклонившись ближе к столу, спросила, - ты хочешь, чтобы наша Коллегия вырвала признание у этого идиота? -а если он виновен? – не согласился Тален. – Я, конечно, не сомневаюсь, что это была болтовня, но у нас есть указ, а указ короля – закон. Всякий, кто заподозрен в попытке или в стремлении… -Я знаю, - перебила Арахна, - но он сознается под пытками в чем угодно, ты же понимаешь? -Вы для этого и нужны, - Тален развел руками и тут же, желая что-то сказать еще, осекся. За спиной Арахны распахнулась дверь и она сначала подумала, что это эмис опять раздражает, но нет…это было куда хуже. Мальт. -Вечер испорчен, - пригорюнилась она, делая вид, что зашла чисто поговорить о мелких делах с давним другом. -И я рад вас видеть, - процедил Мальт с презрением, - не виделись аж со вчерашнего дня. И снова тяжесть, что только вчера все еще было по-другому, существовало спасительное «а вдруг». -Собственно….Я пойду, - Арахна поднялась со стула, - я только за делом зашла, меня здесь и не было. -А что же ваш Регар? – Мальт даже не повернул на нее головы, - обычно заходит он! -Заболел, - не моргнув глазом, соврала Арахна. – А я решила прийти и познакомить нашего нового палача с…с соратниками по служению закону. -Вы не долго горевали, - одобрил Мальт и Арахне очень захотелось ударить эту долговязую мрачную раздражающую фигуру чем-нибудь тяжелым. -Однако – это дело ваше. За каким делом вы здесь? -Мальт, это не твое дело, - вступил устало Тален. -Я пришел за делом кузнеца, которое по решению Главы Коллегии Дознавателей – теперь мое, - Мальт резко вытащил из-за пазухи вчетверо сложенный лист и протянул его с нескрываемым удовольствием Талену. Тот нахмурил брови, пробежал его глазами и сдался: -Луал с тобой! Бери дело. -А я не за разрешением от тебя, - усмехнулся Мальт. – Вы, Арахна, за этим делом, не так ли? -Да, за ним. -И что же поручил вам Тален? Арахна взглянула на Талена, не зная, стоит ли сказать. Только сейчас она заметила, что Тален, еще недавно легко справляющийся с Мальтом, угрожающий ему в насмешке, вдруг как-то робеет в его присутствии? Это было неожиданным и неприятным открытием для нее, поскольку Мальта она недолюбливала сильнее всех из числа известных ей дознавателей. -Арахна, я задал вам вопрос, - Мальт соизволил обернуться на нее. -Выясняйте это в пределах своей Коллегии или обращайтесь к Регару, если желаете получить мой ответ, - ответила Арахна, стараясь не выдать в голосе дрожь. Она помнила, как Мальт любил прибегать к силе бумажной волокиты, и воспользовалась его же ходом. – Однако если у вас есть распоряжение по этому делу для Коллегии Палачей, сообщите. -Вам, палачам, лишь бы пытать, - фыркнул Мальт, - распоряжения будут утром, приходите тогда. Не смею вас задерживать. Арахна еще раз взглянула на затравленного Талена и отступила из кабинета, махнула Эмису. -Это кто такой был? – спросил бард-палач. -Тот, кого ты будешь рад видеть меньше всего, - ответила Арахна, хотя и признавала для себя в душе, что задача Талена пытать явно пьяного дурака-кузнеца, который, может и не виноват, была ей не по нраву, и если Мальт докопается до правды, то, быть может, не так он уж и плох, как профессионал. Как человек, конечно, он оставался бы ей отвратителен даже в таком случае, но хотя бы как дознавателя его можно было уважать. Желательно на расстоянии. -Ну, что там за дело? – Регар встретил ее в нетерпении. Арахна кратко пересказала ему произошедшее. Регар помрачнел и сказал: -Завтра я пойду утром. -Нет, - Арахна покачала головою, - тогда Мальт будет думать, что испугал меня. -Сволочь, - вставил и свое мнение Лепен. – Надо же было ему… -Я пойду утром, - убеждала Арахна. – На этот раз одна. Получу его распоряжения, если он что-то и придумает. -Дави на бумажную часть, и будь осторожнее, - предостерег Регар. Арахна кивнула и спросила, чтобы перевести тему: -А ужинать кто-то, кроме меня хочет? Они сидели вчетвером за прежним столом. Как будто бы никого не теряли. Как будто бы ничего не было. Регар подчеркнуто вежлив и сух, Арахна рассеянная, Лепен – сама галантность и предупредительность, а Эмис просто наслаждался ужином. Жизнь круто поменялась со вчерашнего вечера и будто бы прошла уже целая жизнь, но… Вроде бы и не прошла. Их осталось четверо. И можно было сойти с ума от разрушено-неразрушенного. Лепен вызвался убрать тарелки и привлек к этому Эмиса, а Арахна вслед за Регаром поднялась к себе и легла. Ей казалось, что уснуть будет сложно, но она, на удивление, легко уснула, замотанная, уставшая и расстроенная за всех и все, вплоть до ситуации в комнате Талена, когда Мальт, противный и едкий, вдруг унизил одного из своих на ее глазах.