Тени перед чертой

Арахна хотела подумать обо всём, что произошло в ее жизни за последнюю неделю, и, может быть, даже пожалеть себя, потерявшую близкого друга и растерянную. Но стоило ей только остаться один на один с собою и мыслями, и… Оказалось, что одиночество не спасло. Мыслей было много, но они все так перепутались, что образовали тугой плотный комок в ее рассудке и не желали распутаться, не подавали и кончика, за который можно было и потянуть. Но Арахна чувствовала, что должна, всё-таки должна хоть как-то облегчить свой ум. Она несколько раз обвела взглядом свой кабинет, не зная, где найти спасение. В кабинете своем Арахна бывала редко, еще реже действительно по работе, а не закрывалась никогда. Но вот…рука ее скользнула по столу, не глядя, Арахна вытащила из нескольких завалявшихся листочков один и пробежала его глазами. Ничего необычного — простая памятка, какие оставляют себе члены любой Коллегии с вечера, чтобы не забыть о делах утром. Вот и перед нею самый простой список из пометок: «17/1, 18/6, 21/5». Для человека случайного — числа или даты, а Арахне — четкое указание о наказаниях. 17/1 — это семнадцать ударов простым хлыстом, а один, так называемый, «тяжелый», то есть — удар с полной оттяжкой. И с остальными также — двадцать один удар обычный, пять — «штрафных». Арахна не страдала провалами в памяти, и была в состоянии, конечно, запомнить, кому и сколько ударов нужно нанести, но руки устают и палачи, чтобы не страдали, надо было менять, делать паузы и прикидывать силу к ударам, а это лучше всего делать на бумаге, вот и писали палачи по ударам, по количеству… Арахна пробежала еще раз взглядом памятку, пытаясь вспомнить тех, для кого предназначались эти обозначения, и не смогла. Ну не шли на память ей ни лица, ни имена, ни преступления! Отшвырнув небрежно памятку в сторону, Арахна опустила голову на столешницу, прикрыла ее руками, и смогла, наконец, погрузиться в свои мысли… Как в воду — в бесконечно ледяную воду, в которой она едва не утонула в семь лет по детской глупости. Её вытащил бледный, как смерть, Регар, и не сказал ей и слова, только крепко обнял, и тогда она устыдилась, сама не зная чего. Или как в горячечную лихорадку, когда все было по-старому в Коллегии, все мирно, тихо и надежно. Мирно они начинали день, и даже если переругивались, то не от зла. Получали задания, или заканчивали то, что оставили с вечера. Потом обед, оставшаяся работа и…свободное время! А в свободное время можно было пройтись между Коллегиями, поболтать, и… Вдруг Арахну накрыла страшная волна безысходности, прежде незнакомая ей. Она вдруг вскрикнула, зажимая рот руками, осознав всем своим сердцем, какая жалкая у нее жизнь. Регар называл это стабильностью, а она верила ему. Но то, что было стабильностью для Регара, для нее было такой чудовищной теперь тоской! Она поняла, с ужасом поняла, о чем спрашивали ее и Лепен, и Сколер когда-то и Авис и даже этот Мальт, Луал его забери! Они спрашивали ее, Арахну, о будущем, о том, куда она хочет идти дальше, чего желает от жизни, а она и не задумывалась! Ей не приходилось никогда об этом размышлять, ведь ее мир был устоявшимся и надежным и никогда, никогда и ни за что даже мысль к ней не приходила о переменах. Сжившись с Коллегией Палачей с самого детства, Арахна не представляла жизни без нее, без своего кабинета, что, на деле, ей даром был и не нужен. У нее запульсировало в висках, гневливая боль подступила к глазам и ей привиделись черные точки в воздухе. Арахна, не в силах справиться с этой болью, обхватила голову руками до новой боли, теперь закололо в пальцах. Она никогда не сталкивалась с такой сильной болью, которая не имела причин. Травм у нее не было, ударов тоже, так что это за боль?! Откуда? Первый раз Арахна подумала о том, что никогда не приходило к ней в мысли. Она представила, что действительно не представляет своей жизни за пределами Коллегии, за миром, который образовали Регар, Сколер и Лепен. Регар и Лепен. Сколера больше нет. -Что я такое? — вырвалось у нее невольно. И это был самый правильный вопрос. Арахна знала, что никто не может ей ответить на него, ведь и сама она не смогла бы. Мальт, Авис, Сколер, Лепен…все они имели мысли о будущем. Все они полагали свои Коллегии и посты как начальную точку или одну из точек своего пути, а она? Что имела она? В перспективе пост Главы Коллегии? Если утвердят, если она сама не умрет раньше, чем Регар. -Что я делаю…- Арахна вскочила из-за стола, ударилась немного ногою о ножку стула, но даже не заметила этого. Сейчас вся боль сосредоточилась в пульсирующих висках, в покалывании пальцев, в чем-то таком, чего прежде она и не знала на себе, не испытывала. Арахна оглядывала кабинет раз за разом, но не узнавала его. чужие стены, совершенно не ее, незнакомые… Кто здесь живет? Арахна? А что такое Арахна? -Сядь…- дурнота отступила, она заставила себя сесть в то же самое кресло, прикрыла глаза, унимая дыхание и нервный сердечный стук. Через пару минут ей, в самом деле, стало лучше. Она смогла дышать, не испытывая странного, далекого болезненного ощущения в груди. — Всё хорошо, Арахна. Ты должна держать себя в руках. Ты должна… «Кому?» — едкий голос шевельнулся в ее уме. Голос был тихий, вкрадчивый. Она узнала этот голос — Мальт! Голосом Мальта она задала себе вопрос? «Кто ты…» -Хватит, — прошептала Арахна, облизнула пересохшие губы и открыла глаза, одновременно со стуком в кабинет. Стук повторился. -Я работаю! — неубедительно солгала Арахна, пытаясь понять, кого: Регара или Лепена принесло к ее кабинету. Скорее всего, Лепена. -Арахна…- голос принадлежал Эмису. — Арахна, у тебя все хорошо? -Всё нормально! — крикнула она, стараясь придать голосу бодрость, а про себя задаваясь вопросом, какой из Девяти Рыцарей покровительствует этому уличному барду? -Арахна, Лепен и Регар ушли. Их вызвали в Судейство. Они меня оставили… -Ну так иди, поплачь, — посоветовала Арахна и запоздало прикусила язык, досадуя на свою жестокость, к которой, в общем-то, не была расположена. «Если тебе плохо, почему ты срываешься на других?» — тот же едкий голос, без сомнения, принадлежавший Мальту, голос, прокравшийся в ее мысли. -Я бы поплакал, — спокойно отозвался Эмис, — но я ведь бард. Я люблю зрителей. Какой смысл лить слезы, если их не увидят? Арахна заставила себя встать и медленно, словно во сне (и путь показался ей необыкновенно длинным!), дошла до дверей и открыла. -Ты в порядке? — спросил Эмис. Он оставался отвратительно спокойным. И любопытным. -Да, а что? — она попыталась говорить и смотреть с вызовом, но в голосе Эмиса было искреннее сочувствие и Арахна опять устыдилась и еще больше раздосадовалась на себя. — Прости. -Ничего, я привык к презрению, — Эмис пожал плечами. — Я ведь бард. -Я не…- Арахна тряхнула волосами, разгоняя тяжесть. — Я просто…знаешь, у тебя было ощущение, что ты в каком-то тупике? — В тупике? — переспросил Эмис задумчиво. — У всех людей так бывает. Палачи тоже люди, хотя, на городской площади с тобой не согласятся. -Неважно, — Арахна отмахнулась. — Ты чего без дела ходишь? -Меня прикрепили к твоей ответственности, а ты заперлась в кабинете, — Арахна последовала обратно к своему креслу, а Эмис, не дожидаясь приглашения, скользнул за нею следом. — Лепен сказал, что ты так себя обычно не ведешь. И я решил, что тебе, возможно, нужно что-то такое, чего эти двое… Арахна предупреждающе подняла ладонь: -Если не уверен в том, что хочешь сказать, лучше молчи. -Я хочу сказать, что Регар тебе как отец, но все-таки…а Лепен ревнивец. Они не понимают, что ты чувствуешь, и если ты потеряна, то это нормально. -Не твое дело! — Арахна снова сорвалась на грубость, потому что Эмис легко пробивался через все ее маски. Ей хотелось поговорить с кем-нибудь по-настоящему, но говорить на самом деле, как она только что поняла в кабинете, было опасно — можно было дойти мыслями до вещей еще более жутких, чем потерянное и одинокое существование. В конце концов, все люди теряют кого-то. В этом и благо человеческой жизни, и самая отвратительная ее же слабость. -Не мое, — Эмис кивнул, — дай мне минуту. Только одну, Арахна! Я сказал, что пришел в палачи потому что я действительно ищу чувства, вдохновение… -Да-да, — она кивнула, — это отвратительно — искать вдохновение в страданиях. -Все страдают так или иначе, — Эмис пожал плечами, — дело не в этом. дело в том, что у всех это страдание разное. Людям тяжело с этим жить, а я хотел бы забрать или облегчить их страдание. И поэтому я его и изучаю. Все муки души, совести, терзания, понимаешь? Понимала Арахна плохо. Во-первых, потому что не стремилась понять. Во-вторых, ей и не нужно было понимать. Какое дело Арахне до Эмиса? Так, случайный обитатель ее мира, ее Коллегии, дома. -Арахна, просто ты не забывай, что всегда можно что-то доверить другому, разделить, — Эмис улыбнулся мирно и мягко, — так легче. Всегда можно все изменить! Арахна подняла голову. Вернее, что-то внутри нее, что-то змеиное, чего прежде она и не замечала, заставило ее поднять голову: -Изменить? Она сама еще не могла точно сказать, что ее взволновало. -Ну да, — Эмис не понимал внезапного изменения в ней, но был рад, что в ее лице появилась какая-то жизнь, а не та мрачная бледность мраморной статуи, какую встретил он, когда Арахна распахнула дверь своего кабинета. Эмис считал, что у тех, кто молод, сыт и здоров, вообще не должно быть такой ужасной бледности. -Всё можно изменить. В любой момент. Создать себе новую жизнь, совсем-совсем любое существование. Арахна, не отвечая за свои действия, сплетала и переплетала пальцы. Требовалась деятельность. Деятельность, где не надо думать, где оживет что-то и замолчит то, что жить не должно. «Значит, теперь вот так?» — и снова эта едкость с голосом Мальта в ее мыслях. На этот раз Арахна вскочила и спросила, обращаясь больше к этому едкому голосу: -Как? -А? — Эмис вздрогнул, когда она так вынеслась из-за стола. — Ну, изменить все можно, например… Но Арахна уже не слышала. Она уже торопилась к дверям. -Эй, а обучение? — Эмис растерянно поднялся следом. — Мне пойти с тобой? Арахна миновала залу, мгновение — и она уже на улице, торопится в сторону Коллегии Дознания, оставив за спиною раскрытые двери Коллегии Палачей, обалдевшего и обиженного Эмиса и свой несчастный кабинет. К дежурному дознавателю она подбежала, задыхаясь. -Чего вам? Назовитесь? — дознаватели никогда не проявляли дружелюбия к своим гостям. -Я — Арахна, из Коллегии Палачей, — она отдышалась. — Я… мне нужно видеть Мальта. Он здесь? -Он здесь! — голос Мальта был таким же едким, как и представлялся Арахне раз за разом. Она обернулась на этот голос и увидела Мальта, стоящего совсем рядом, но Арахна клясться могла всеми Рыцарями и самим Луалом, что еще мгновение назад его не было. -Спасибо, — Арахна не знала, что еще сказать, и как начать, как попросить, как и почему ей вообще захотелось идти именно к этому человеку. -Пожалуйста, — не удивился Мальт, — а что тебе нужно? -Я…- Арахна покосилась на дежурного дознавателя, который даже не пытался скрыть того, что внимательно и напряженно подслушивает, — я хотела поговорить. -Поговорить о чем? — Арахна не сомневалась, что Мальт прекрасно понимает, что он лишь издевается или ждет подтверждения, а то и хуже — извинений! -О переменах, о том, что такое правда, — она, как могла, попыталась намекнуть, чтобы не подставить под удар и самого Мальта, и самой не подставиться. -А может быть, я больше не хочу говорить об этом? — Мальт усмехнулся. — Всё должно быть в нужное время. Никто не будет бегать кругами за кем-то. На это Арахна даже не рассчитывала. Она знала, что Мальт — дознаватель и, вдобавок, отвратительный человек, но все-таки не могла подумать, что он, отчаянно желавший поговорить с нею, вдруг отказывается. -Извини, — прошелестела Арахна. Что-то змеиное, выбросившее ее в дорогу из-за стола, медленно замирало с тем, чтобы больше не позволять себе проснуться. Арахна, стараясь не обращать внимания на дежурного дознавателя, повернулась и пошла прочь. -Вот ты же, вроде бы, палач, — Мальт заговорил с нею, не позволяя уйти, — что же такая ранимая-то? -Что? — Арахна взглянула на дознавателя. — Ты же сказал, что все должно быть… -Луал и Девять Рыцарей! — Мальт фыркнул, — нет, Арахна, ты меня поражаешь! Ты пришла — так требуй! Взывай! Он пошел от Коллегии прочь и Арахна увлеклась следом. Некоторое время прошли в молчании, а потом Мальт, убедившись, что они отошли от Дознания на достаточное расстояние и стоят теперь ближе к Судейству, продолжил свою мысль: -Разговор, который я вел, грозил бы мне неприятностями, если бы ты хотя бы намекнула на то, что объявишь о нем! Ты могла требовать, шантажировать, а предпочла отмолчаться и хотела уйти. Как это понимать? -Я не воин, — покачала головою Арахна, — я не сопротивляюсь. Я орудие. -Как и я, — Мальт улыбнулся с неожиданным одобрением, — ладно, зачем ты пришла на самом деле? Хочешь узнать, что знал Сколер? Положение дел в Мааре? -Я…- начала, было, Арахна и, не рассчитав шаг, споткнулась о какой-то камень, лежащий в траве. Мальт перехватил ее падение, поймав за руку, и рывком вернув в прежнее положение. — Ох, спасибо, я совсем растерялась. -Не за что. К тому же…- Мальт взглядом указал влево, не договорив. Арахна повернула голову и увидела замерших на пороге Коллегии Судейства Регара и Лепена. — Твои ведь? Да, ее. С удивлением взирающие на нее и Мальта, стоящих так близко друг к другу палача и дознавателя. -Арахна! — Лепен не выдержал. Регар даже не попытался его удержать, хоть порядком и встревожился, зная, что Лепен — это не образец спокойствия, как раньше ему думалось. Но Лепена можно было понять. После Сколера, после внезапного конфликта с Арахной, когда Лепен вдруг понял, что она тоже живая, что может и не принадлежать ему, встретить ее с дознавателем в мирной беседе? Это уже слишком. -Завтра, в Разъездной Коллегии, в полдень, — быстрым и тихим голосом произнес Мальт и, не дожидаясь ее ответа, сделал шаг на встречу Лепену: -Как рад я видеть служителей закона! Жаль, что я спешу, хорошего вам дня. Регар, надеюсь, ты здоров! Лепен попытался перекрыть дорогу Мальту, но Мальт не был бы дознавателем, если не умел бы с насмешливой ловкостью избавляться от своих преследователей, будто бы даже не заметив этого. И сейчас он прошел мимо, словно и не было никакого Лепена. -Ну и что это? — резко спросил Лепен, обращаясь уже к Арахне. -Не здесь, — быстро сказал Регар, коснувшись его плеча рукой. — К нам. Дошли быстро, в жестоком молчании, которое усиливало напряжение. Стоило войти в Коллегию и едва Регар закрыл дверь, как Лепен обрушился на Арахну: -Ты что там делала с ним? о чем вы говорили? -О работе, — не моргнув глазом, соврала Арахна. -О работе говорят за пределами Коллегии? — теперь вступил уже Регар. — Эмис, было ли у вас сегодня занятие? Эмис, который сидел тихой мышкой в зале, и не решался обратить на себя внимание, почуяв неладное в вернувшихся палачах, пожал плечами, но не стал отвечать. Но Регару ответ был и не нужен. Он повернулся к Арахне и сказал: -Авис арестован. -Что? — Арахна ожидала крика, скандала, ехидного вопроса, но никак не такого жестокого слова. Авис, член Коллегии Судейства и арестован? — За что? -А ты у дружка своего спроси, — Лепен не дал ответить Регару, в нем кипела ревность столь мрачная и зловещая, что нельзя было поверить в то, что они исходила когда-то из чувства любви. -Мальт? -Мальт арестовал Ависа, — подтвердил Регар, — и я хочу знать, какие у тебя дела с этим дознавателем! -Нет у меня…- попыталась оправдаться Арахна, — и Авис…какое обвинение ему предъявлено? -Что-то вроде халатности в ведении дел, — ответил Лепен, — но твой ненаглядный Мальт скажет тебе вернее! -Кто-то ревнует! — хихикнул Эмис. — А этот Мальт, на самом деле… -Пасть закрой! — рявкнул Лепен, даже не взглянув на барда, — шут уличный! -Не смей! — это уже Регар обратился к Лепену. — Ты обещал мне сохранять благочестивое смирение и мягкость! -Регар, — Лепен повернулся к главе Коллегии, — знаешь, а не много ли ты о себе думаешь? Теперь ахнула уже Арахна. Ситуация определенно накалялась. -Не много ли ты думаешь? — повторил Лепен, — ты, который ничего не понял о своем ученике, который пытается управлять двумя другими…я люблю ее, а ты запрещаешь мне это! Как будто бы Ара твоя собственность. -Что? — Арахна, попытавшаяся найти саму себя, совсем потерялась. Лепен взглянул на нее: -А ты…тоже хороша! Дознаватели — враги нам. Они презирают нас. Они арестовали Ависа! А все ради чего? Ради пустых обвинений и новых приговоров? Арахна, я не узнаю тебя! Ты же ненавидела сама дознавателей. Ты презирала их! -Стоп-стоп…- Арахна замахала руками, — Леп, ты не… -Что? Не прав? Не знаю? А как тут узнаешь, когда ты скрываешься. Скрываешься, таишься! Неужели ты не веришь мне? -Замолчали все! — Регар обрел голос и рявкнул на всех, на всякий случай и на Эмиса, который отмалчивался, понимая, что сейчас неуместен. — Арахна, я не хочу потерять тебя, как Сколера. Если у тебя есть какие-то дела с Мальтом или кем-то еще, я хочу, чтобы ты поклялась мне именами всех Рыцарей и Луалом, что ты не вступаешь в заговор или что-то незаконное! Что ты осторожна и разумна, что ты контролируешь все, что делаешь. -Клянусь, — не задумываясь сказала Арахна, прекрасно понимая, что больше половины от ее клятвы — ложь. -А ты, Лепен, можешь говорить обо мне и даже думать все, что хочешь, но я никогда не действовал наперекор вашему благу. Единственное, что… -Никогда? — Лепен лукаво прищурился. — А ты сказал своей воспитаннице, что такое «быть палачом»? Арахна с недоумением воззрилась на Лепена. Воспитанница, без сомнения — это она, но что говорит Лепен? -Я ведь просил, — Регар скрипнул зубами, не в силах скрыть досаду. -Объясните! — потребовала Арахна, глядя то на Регара, то на Лепена. -Когда ты захотела быть палачом, ты была мала, чтобы знать все об этой профессии. Ты пошла по его подобию, — Лепен, казалось, торжествовал и не скрывал этого. — Но Регар знал наверняка обо всем презрении и тупике этого занятия, этого долга. А знаешь, почему он не сказал тебе об этом? почему не отговорил? -Потому что я упрямая! — Арахна взглянула Лепену в глаза смело и открыто. Регар сам сотни раз говорил ей, что маленькая Арахна не поддавалась никаким переменам и все, что ей хотелось, получала. Но Лепен улыбался нехорошей улыбкой и Арахна потухла, чувствуя жжение в горле. Медленно она перевела взгляд на Регара и спросила уже неуверенно, — потому что я упрямая? -Нет, — Регар прикрыл глаза, опасаясь, что она увидит всю боль и низость в его взоре. Все то, что он скрывал от нее годами. — Потому что ты тогда презирала бы меня, а я не хотел, чтобы и ты заразилась этим. Я с детства говорил тебе, что самое важное в жизни — это закон. Но вот… Он махнул рукой: -Я не должен был позволить тебе быть палачом. -А у вас весело, — одобрил Эмис, про которого они уже почти забыли. -Да уж…- холодно кивнула Арахна, в упор глядя на Регара, — весело. Леп, а ты зачем мне это раскрыл? Хотел, чтобы мне стало еще больнее? Стало, поздравляю. Дальше что? Еще сюрпризы и секреты будут? Нет? Обидно! -Все не так, — Регар подошел к ней, но Арахна отшатнулась, как всегда поступала в дни их ссор, — то есть так, но разве ты жалеешь о своей жизни? -Я не знаю, — признала Арахна, — мне не с чем сравнивать. Ни от тебя, Регар, ни от тебя, Лепен, ни от тебя, Эмис… -Я вообще молчу! — испугался Эмис. -Ни от кого еще, — продолжила Арахна, — я больше не желаю слышать упреков и вопросов. Я общаюсь с Мальтом потому что хочу с ним общаться. Я живу так, как хочу и…обедать я, пожалуй, не буду. Арахна повернулась и пошла к себе. Лестница привычно скрипнула под ногами. Поднимаясь медленно, но без оглядки, Арахна не могла знать, что Регар едва заметно кивнул Лепену, принимая поражение, и тот скользнул на скрипучую лестницу следом. -Ара, пять минут! — попросил Лепен. — Дай мне пять минут. Она обернулась, испытующе глядя на несчастного палача, и кивнула, спускаясь обратно: -Пять минут! Пойдем в кабинет.