Тени перед чертой

Арахна, зайдя в кабинет первой и устроившись за столом, заговорила первая, едва следом вошел Лепен. -Как думаешь, Авис виновен? -Я не знаю, — честно сказал Лепен. — Я думал, что Сколер невиновен, но он признался во всем и даже в большем, чем я готов был узнать. А Авис…мы не знали его так хорошо, как Сколера, так как мы можем сказать? -И все же? — Арахна не желала униматься. Ей надо было знать ответ. -Думаю, что да, — медленно ответил Лепен, помолчав, — в конце концов, он обвинен в том, что, вроде бы — некачественно вел дела, а не в заговоре. Это не самое ужасное преступление и в него можно поверить. А ты? Ты как думаешь? Арахна пожала плечами. Она не знала даже как сосредоточить свою мысль, чтобы начать думать об Ависе как о преступнике или как о несчастной жертве. Все события еще не улеглись в ее уме, и делать вывод, даже примерно, она не была готова. -Ладно, — Лепен кашлянул, — я хотел поговорить с тобой. У нас разлад в Коллегии. Я не…то есть, я не хочу сказать, что я не понимаю, или то, что я как-то сам не причастен, я не складываю с себя вины, но… Несчастный палач совсем запутался в своих мыслях и Арахна, понаблюдав за ним, пришла на помощь, предположив: -Хочешь сказать, что все уже не так, как прежде и тебя это пугает? Так и меня пугает. -Мы не имели дел с дознавателями за пределами службы! — Лепен снова не удержался от этого обвинения. — А ты и Мальт явно не службу обсуждали! -Да, не службу, — Арахна не скрывала. — Но то, что мы обсуждали я пока сказать не могу. во-первых, я сама пока не понимаю. Во-вторых, тебя это пока не касается. Лепен взглянул недоуменно, но Арахна не дала ему возразить: -У меня могут быть тайны! -Тайны Сколера ни к чему не привели! -И поэтому ты решил не хранить в тайне свою любовь ко мне? -Это…- Лепен поморщился, словно ему было больно от своих же слов, — это другое. Я почувствовал себя разбитым. Я почувствовал, что больше в моем мире ничего нет. Я стал слабым. Это была минута моего падения, и я не справился с нею. Я думал, что если скажу, может быть и ты скажешь мне то же самое. Арахна подняла ладонь, убеждая Лепена молчать. Его слова были невыносимы, прежде всего, по причине того, что уличали саму Арахну в эгоизме. Лепен послушно замолчал. -Я не хочу говорить об этом. я не готова. Ты мне друг и не больше, прекрати ранить меня и терзать. Я знаю, то есть…я знала, что Регар, например, не был честен со мной раньше и я гнала это от себя, потому что не хотела уличать его. в конце концов, выбор стать палачом стоял за мной, но… нет, я не хочу сказать, что он совсем не виноват, однако, он не виноват так, как ты пытаешься мне показать и то, что ты делаешь… Теперь запуталась уже Арахна. -Мне не хочется здесь быть всегда, — сказал Лепен. — И я не думаю, что ты хочешь всегда быть палачом. -Это не твое дело! — если бы Арахна сама знала, чего она хочет! Если бы кто-то пришел и сказал о том, кто она на самом деле, кем могла бы быть и где может найтись для нее место! О, как бы Арахна была счастлива. Но Регар дал ей один путь, а другой придется искать самой. Или не искать, довольствуясь определенной жизнью. Словом, все равно — выбирать! И Арахна боялась подходить к этому выбору, не желая его делать и не желая, одновременно, пропускать его. она определенно не знала себя и не предполагала о себе ничего. Что у нее было в мечтах? Быть как Регар! Но была то мечта по-настоящему? Была ли то мечта из детства или просто благодарность и единственный виденный путь? Если ты проводишь в Коллегии Палачей почти всю жизнь, среди тех, кто живет в уединении, будучи презренным в народе — вряд ли ты сможешь трезво выбрать то, что ты хочешь и вряд ли даже построишь мечту. -Я не…- Арахну прервал стук в дверь, и она разъярилась, — да сколько можно? Почему даже поговорить здесь нормально невозможно? -Арахна, тут люди из Дознания, — голос Регара был встревоженным. От этого голоса и услышанной фразы у Арахны мгновенно пропала всякая ярость. Она настороженно взглянула на Лепена, но и тот был также встревожен. Арахна вышла из кабинета и увидела четырех людей в одежде Дознания, и, стараясь не выдавать страха, спросила: -В чем дело, Регар? -Вся наша Коллегия приглашена в Судейство для дачи показаний, — он говорил бесцветным голосом и старался смотреть мимо, как бы сквозь Арахну, но все-таки она неплохо его знала, чтобы не увидеть пульсирующий страх. -Показания? — Арахна обернулась на дознавателей. — Какого рода показания? -Вам скажут, — холодно отозвался один из дознавателей и протянул ей лист с ровными чернильными строками. Она взяла протянутый лист и прочла вслух: -Коллегия Судейства из Секции Закона приглашает именем Короля, да будут дни его долги, Луала и Девяти Рыцарей Его, для дачи показаний по судебному делу, Коллегию Палачей в составе действующих и обучающихся палачей под руководством Главы Коллегии — Регара. Случай неявки будет расценен как уход от содействия судебному делу и подлежит также разбору и наказанию. С уважением к служителям закона — член Коллегии Судейства — судья Дрейк. -Интересно, а где они найдут палачей для наказания, если вся Коллегия Палачей не явится? — поинтересовался Эмис мечтательно. Несмотря на всю сложность ситуации, Арахна не сдержала усмешки, но Регар не был склонен к веселью и сказал: -Мы не отступаем от приказов Судейства. Все здесь? Идем. Эмис, Арахна, Лепен, готовы? -Нет, но кого это волнует, когда речь идет о законе, — тихо заметил Лепен, чтобы слышала только Арахна. Дошли в сопровождении дознавателей до Судейства быстро. Даже очень. Да еще и ум, занятый тревожной и непонятной фразой о даче показаний, почувствовал, что дорога слишком быстро кончилась. Для Арахны дача показаний была впервые, для Регара, конечно, нет, но и он нервничал, что было заметно, как и его старание скрыть волнение за маской равнодушного спокойствия человека, который ни в чем не виноват. В отличие от бедноватой на обстановку и более домашней Коллегии Палачей, мрачно-холодной и каменной обстановки Коллегии Дознания, Судейство в каждом повороте коридора, в каждой лестнице и каждой двери таило какое-то снобистское превосходство. Все стены были выложены ровной облицованной плиткой, что складывала строгие узоры, каждая дверь обшита кожей, в которой можно разглядеть выведенные золотой нитью надписи: «Архив», «Сшивка», «Судейство по хищению», «Обучение», «Слушание 1», «Слушание 2»… Арахна редко ходила здесь. Чаще всего приговоры приносили в Коллегию, а если она и появлялась сама в Судействе, то не шла дальше гостевого коридора. А сейчас их вели по широким лестницам мимо дверей и переходов все дальше и дальше. Наконец сопровождавшие их дознаватели остановились возле двойной двери с надписью «Судья Дрейк». Внутри, за этой дверью, прятался небольшой зал, на котором стояли множество скамей без спинки, покрытых лаком и позолотой. Столы к скамьям не прилагались — это были места свидетелей. Стол располагался на возвышенности и сопровождал широкую и удобную скамью со спинкой, за которой уже сидело трое: в центре сам старый судья Дрейк, по левую от него руку — писарь, по правую — наблюдатель. Ниже судейского места, на простой деревянной и грубой скамье, под надзором двух дознавателей сидел Авис. Арахне странно было видеть его там. Она с трудом подавила в себе желание подойти, сказать ему что-то, и отвела глаза, устыдившись непонятно чего, хотя Авис и продолжал смотреть на них. Несколько скамей для свидетелей были заняты членами Судейства, которые, видимо, также были приглашены для дачи показаний теперь уже ясно по какому делу. -Коллегия Палачей, — судья Дрейк оглядел прибывших, — занимайте места. Вы, очевидно, не торопились. -Пришли так скоро, как смогли, — ответил Регар, пропуская сначала на скамью, ближнюю к столу судьи, своих несчастных учеников. -Ну да, — неприятно хмыкнул судья. — Итак, для прибывших, я повторяю, что сегодня вы даете показания по делу о преступном видении дел одним из членов Коллегии Судейства, известного вам под именем Авис. Кому-то из вас он может быть знаком и знаком очень хорошо, но я прошу всех во имя закона и справедливости отойти от личных чувств и сказать правду. Никакой реакции не последовало. Арахна почувствовала только, как в ее желудке что-то неприятно сжалось, будто бы узлом закручиваясь. Она успела только похвалить себя за то, что отказалась от обеда, иначе ее бы вывернуло прямо сейчас, а судья уже вызывал Регара. -Глава Коллегии, вы первый. Регар не спорил. Он вышел ближе к судейскому столу, развернулся спиною к нему и стал смотреть прямо в зал, на пустые и свободные скамьи, на присутствующих членов Коллегии Судейства, на всех, кроме Ависа и своих палачей. -Ваше имя, возраст, должность? — начал судья Дрейк. -Мое имя Регар. Мне пятьдесят три года. Тридцать семь лет я нахожусь в Коллегии Палачей. Из тридцати семи лет — шесть в должности рядового палача, тридцать один в должности Главы Коллегии. -Ваше семейное положение? -Не женат. Имеется воспитанница — также член Коллегии Палачей. У Арахны странно дрогнуло сердце. Она слышала, что голос Регара был сух и полон равнодушия, как человек, которые соблюдает формальность, но когда он упомянул ее, его голос стал чуть теплее? Или ей показалось? Лепен осторожно коснулся кончиками пальцев руки Арахны, и она на этот раз была благодарна этой осторожной, едва заметной для других поддержке. Она вспомнила, что не одна и не будет одна, как сейчас Авис, что пытается храбриться, но определенно знает и чувствует куда больше, чем показывает. -Имеются ли у вас награды от секции Закона, принца или короля, да будут дни его долги? -Нет. -Имеются ли у вас нарушения, судебные разбирательства или военная служба? -Нет, — все эти ответы Судейство уже знает, но продолжает, следуя протоколу спрашивать. -Знаете ли вы сегодняшнего обвиняемого? -Да. Это Авис — член Коллегии Судейства. Авис весь подобрался, когда речь, наконец, зашла о нем. Ожидание было невыносимо, все это переливание известных данных из уст на бумагу томило куда сильнее, чем самые жестокие разбирательства. -Сколько вы знаете его? -Примерно…шесть лет. может быть почти шесть. -Как хорошо вы знаете его? Вот этот вопрос самый сложный. Можно жить бок о бок с человеком и думать, что знаешь его хорошо, а потом выяснится, что он участник заговора и пытался сбежать из твоей Коллегии в другую. Что говорить о человеке, который состоит в другой Коллегии, пусть и соседней?! -Полагаю, что достаточно хорошо. -Как вы можете охарактеризовать Ависа? -Как человека порядочного, исполнительного, трудолюбивого, любознательного и обучаемого. Как странно…когда видишь человека, кажется, что знаешь его хорошие стороны, но когда приходится отвечать об этих сторонах, кажется, что и описать человека сложно. Что значат какие-то слова? Как объяснить, что здесь заключается нечто иное? Он приносил списки и дела в Коллегию Палачей, желая, чтобы палачи избегали столкновений (далеко не всегда приятных) с другими судьями, чтобы испытали меньше презрения. Как можно описать это каким-то одним словом? Как передать обо всем этом? -Были ли вы свидетелем каких-либо нарушений со стороны Ависа? Хороший вопрос! Есть общий протокол поведения, есть законы также общие, а есть и отдельные кодексы для каждой секции и для каждой Коллегии. То, что нарушение в Коллегии Дознания не будет названо нарушением в Коллегии Палачей или Судейства. Как ответить на это? -Нет, не был. -Какие отношения у вас складывались с Ависом? -Дружеские. Он всегда готов прийти на помощь, поддержать. Когда мы потеряли нашего Сколера… Авис пришел выразить нам сочувствие. -С кем из вашей Коллегии Авис, на ваш взгляд, имел больше всего общения и связи? — а вот этот вопрос опасный и сложный. Он приходил, вроде бы, ко всем. Но Регару трудно было поверить в то, что ему все были одинаковы и никогда не бился Глава Коллегии над загадкой, что его тащит к ним: молодая и красивая Арахна, веселость Сколера или насмешливость Лепена? А может быть, Авису просто некуда было податься? Но отвечать про Сколера — навлечь на Ависа подозрения куда больше, ведь Сколер казнен как преступник. Значит… -Он относился ко всем одинаково спокойно и уважительно. -Ясно, — судья Дрейк лучился холодным дружелюбием, в котором чувствовался нерастворенный яд. — Регар, вы можете сесть. Кто следующий из Коллегии Палачей? Арахна и Лепен переглянулись. Она не могла еще собраться с мыслями, а Лепен не хотел вообще свидетельствовать. Выгадал время для того, чтобы они собрались с мыслями, бард-палач Эмис. -Можно я? — бойко спросил он, поднимаясь. -Прошу вас, — судья Дрейк даже удивился. Эмис вышел к столу, повернулся спиной к нему и стал ждать вопроса. Он знал, что свидетельство его будет коротким, но чувствовал, что это единственный шанс выгадать немного времени для Арахны или Лепена, потому что очень уж они были бледные и растерянные. Жалость не была чужда даже уличному барду. -Ваше имя, возраст, должность? -Эмис. Мне тридцать два года, я ученик в Коллегии Палачей. Уже…третий день. На лицо судьи было приятно посмотреть. Столько там собралось отвращения и досады. -Ваше прежнее занятие? -Уличный бард, до этого — бродячий актер, немного был пекарем, рыбаком и портным. Лицо судьи стало зеленым от отвращения. Этот человек олицетворял какое-то издевательство. -Что вас привело в палачи? — грубо спросил Дрейк. -Захотелось, — пожал плечами Эмис. Гнев судьи, не скрытый совершенно, не пугал его. -Знаете ли вы Ависа? -Первый раз вижу, — спокойно ответил Эмис. -Тогда зачем вы пришли? Зачем отнимаете время? — судья неистовствовал. Этот проклятый бард определенно издевался! Эмис даже обиделся: -Интере-есное дело! Сами подсылаете своих дознавателей со страшной бумажкой, мол, не явитесь — вам конец, вы враги и все такое! вызывали всю Коллегию? Ну, так я тоже Коллегия! Вы меня вызвали тоже для дачи показаний, вот, показываю — я вообще без понятия, кто это! Эмис едва заметно подмигнул Коллегии Палачей. Лепен тихо, чтобы слышала только Арахна, у которой слегка улучшилось настроение, сказал: -Только ради этого его можно было взять! Арахна кивнула, соглашаясь. Издевательство над судьей, в котором и упрекнуть Эмиса было нельзя, лишило ее страха. Ей вдруг показалось, что все с Ависом будет хорошо и она, пока Эмис, обиженный донельзя пренебрежением судьи к своей персоне, возвращался на место, вызвалась следующей. -Ваше имя, возраст, должность? — судья Дрейк, пойманный в свою же ловушку Эмисом, решил проявить все дружелюбие, на какое был способен. Сейчас это был человек, лучащийся обаянием. -Арахна. Мне двадцать два года. Я — член Коллегии Палачей. В Коллегии нахожусь с пяти лет, когда Глава Коллегии взял меня, лишившуюся родителей, на воспитание. В должности помощника палача я с шестнадцати лет, с восемнадцати — палач, — Арахна не дожидалась вопросов. Стоять спиною к судье Дрейку и лицом к другим свидетелям было страшно, но она была полна уверенности в том, что нечего ей сказать из того, что может навредить Авису. -Ваше семейное положение? -Детей или мужа нет. -Знаете ли вы сегодняшнего обвиняемого? -Знаю. Это Авис — член Коллегии Судейства. Мы знакомы примерно столько же, сколько его знает Регар. Шесть лет или около того. -Как хорошо вы знаете его? Сказать «друг» — это сильно. Да и разве был он им другом? Арахна так не считала, но сказать, что это просто частый гость или знакомый…тоже как-то неверно. -Думаю, я могу назвать его хорошим приятелем нашей Коллегии, — нашлась она. -Как вы можете охарактеризовать Ависа? Ну, как и всякий человек, привыкший к рутине, он пропускал некоторые формальности. Арахне невовремя вспомнилось, что Авис был удивлен внезапному следованию всех формальностей к наказанию Иас, которыми сама Арахна хотела уязвить Мальта. -Это человек аккуратный, всегда проверяет все на несколько раз. Авис благодарно улыбнулся, Арахна заметила это краем глаза. Но внезапно ей пришло в голову, что если все они Коллегией дадут положительную насквозь характеристику, это не будет похоже на правду и она добавила: -Он может поспорить, если считает себя правым. Может быть не всегда вежлив в споре, но готов принять чужую точку зрения и даже прислушаться к ней. Судья Дрейк подобрался, как будто бы услышал что-то новое и важное. Спросил уже более серьезным и менее ласковым тоном: -Были ли вы свидетелем нарушений со стороны Ависа? Арахна пожала плечами: -Я не могу судить о работе Судейства так, как о работе своей Коллегии. Я могу судить только об общих положениях, общем законе и тех правилах, что есть между нашими Коллегиями, и я не могу сказать, что где-то были нарушения. Если и были какие-то неточности, то они прошли мною незамеченными. Все то, что было в уме Регара, Арахна озвучила. И сама испугалась того, что просто не смогла сказать «нет, не было никаких нарушений». Она вообще представляла свои ответы совсем по-другому и происходящее пугало ее, а слова шли сами, будто бы не отвечала Арахна за них. -Какие у вас были отношения с Ависом? -Мы могли поспорить, — признала Арахна, — могли общаться спокойно. Могли помогать и поддерживать друг друга. Я могла обижаться на него, как и он на меня, наверное. -С кем из вашей Коллегии Авис имеет больше всего связей? — судья Дрейк уже не смотрел на Арахну так, как раньше. Теперь он всерьез изучал ее. А Арахна, на свое же удивление, чувствовала себя спокойной. -Это сложно сказать. Он приходил ко всем. -Можно ли сказать, что он часто был в обществе Сколера, казненного недавно на площади по обвинению в заговоре? -Мы все были в обществе Сколера. И я, и Регар, и Лепен и, конечно, Авис. Нельзя сказать, что кто-то был в его обществе больше или меньше. -Обсуждали ли Авис или Сколер что-то наедине? Арахна усмехнулась: -Нет, говорю же — Авис приходил к нам всем. Чаще всего к нашему общему ужину или завтраку. -Но была ли у него возможность поговорить со Сколером наедине? Арахна разозлилась — ей не нравились бессмысленные вопросы и их направление: -Разумеется, была! Он с равным успехом мог говорить с кем угодно наедине, мы же не следим за этим…это не наша обязанность. Регар усмехнулся на этот укол в сторону Дознания и всей секции Закона. -Но вы о таких случаях не знаете? — продолжал Дрейк. -Не знаю, — согласилась Арахна и снова не удержалась, — впрочем, я не всегда внимательно слушаю людей, а за годы… Она развела руками, заканчивая фразу многозначительным жестом, который можно было толковать как «сами понимаете». -считаете ли вы Ависа виновным? -А почему я должна считать? — Арахна, наверное, заразилась от Эмиса. — Я что, пострадала от Ависа? Нет! Он перестал быть мне приятелем? Нет! Я что, подалась в дознаватели или в судьи? Снова нет! Это не мой долг считать или не считать. Я — палач, прежде всего — орудие! Если мне скажут, что он виновен, значит, он виновен. А если скажут, что он оправдан — значит, оправдан. -Но вы считаете Сколера виновным? -Он был казнен. Он признался и суд постановил его вину. Даже свидетелей не надо было, — Арахна бесилась, не скрывая этого. — Почему сейчас вы перекладываете на меня необходимость определения не моей вины? Дрейк был задумчив. Он, казалось, хотел спросить Арахну еще о чем-то, но не мог. -Вы дали человеческий ответ, — нехотя признал он, — вы можете сесть. Следующий свидетель… Лепен поднялся и прошел на место Арахны, которая уже возвращалась к скамье. В какой-то момент на полпути они встретились, но Арахна не взглянула на Лепена и просто прошла мимо, боясь, что ее ответ не понравился ему. Но Лепен считал, что это был человеческий ответ, а значит — правдивый. Да и добавить ему было нечего. -Имя, возраст, должность? Как и Арахна Лепен решил ответить сразу вперед. Только, в отличие от нее, на все сразу. -Меня зовут Лепен. Я — член Коллегии Палачей. Мне двадцать восемь лет. я нахожусь в Коллегии уже…десять лет, восемь из них как палач. До Коллегии был немного на заработках в городе, у разных мастеров, но пришел в Секцию Закона. Не женат, детей не имею. Ависа знаю хорошо, считаю его другом своей Коллегии, причастность его к преступлению определять не стану — это не моего ума дело. Характеризую его как человека доброго, понимающего, хоть и упрямого. Добавить что-то к выступлениям Арахны или Регара не могу, потому что согласен с ними и больше сказать мне нечего! К общему удивлению судья Дрейк не стал сердиться на такое пренебрежение Лепена и дозволил ему сесть, а затем объявил: -Вызовите следующего свидетеля. Тотчас открылись двери, все присутствующие повернули головы, и Арахна с удивлением увидела Иас. Кухонная работница шла, слегка покачиваясь от еще не сошедших ударов своего наказания, но не смотрела по сторонам и не замедлялась. -Иас? — Лепен и Арахна выдохнули в едином порыве. Но и тогда девушка не отреагировала на них и прошла к месту свидетеля. -Ваше имя, возраст, положение? -Меня зовут Иас. Мне двадцать лет, я — кухонная работница в Коллегии Палачей. -Какого Рыцаря она здесь? — прошипел Регар и быстро взглянул в сторону еще более удивленного чем они Ависа и помрачнел. Если вызывают уже таких мелких свидетелей, значит, Ависа точно хотят засудить с концами. -Ваш семейный статус? -Не замужем. Беременна. Мой жених Сколер был казнен. -Ага, жених…- с плохо скрытой яростью прошипела Арахна, — дура… -Она носит ребенка нашего друга, — напомнил Лепен таким же шепотом, — ей нужно будет помочь, ты не согласна? Арахна не ответила, сделав вид, что внимательно слушает ответы Иас. -Да, я знаю Ависа. Он был частым гостем в Коллегии Палачей. -Как вы можете его описать? -Мне кажется, он очень хотел выслужиться, — пожала плечами Иас и Арахне подумалось, что надо было приложить побольше сил в удары к ней, может быть, тогда она бы не пришла. -Но, — продолжала Иас, — он как будто бы не выслуживался перед своей Коллегией, а перед палачами, — и девушка с темной яростью взглянула в сторону Коллегии Палачей. -Поясните? — Дрейк быстро обменялся взглядом с писарем и едва заметно кивнул ему. -Он приходил, как будто бы что-то разведывал…или выслуживался. Слишком часто был в Коллегии Палачей. То бумагу занесет, то список, то доброго утра пожелает, то приятного вечера… -А вы можете сказать, что он имел с кем-то определенно больше связей, чем с другими? — спросил Дрейк с тихой осторожностью. -Ну, — Иас задумалась, — как будто бы с Арахной. Хотя… сложно сказать. Они ведь почти всегда вместе были. Вечно неразлучные друзья! Или еще кто, тут тоже судить не буду. -Благодарим вас, — кивнул Дрейк. — Садитесь. Иас села на противоположную Коллегии Палачей скамью, а Арахна, не скрывая своей неприязни, посетовала: -Мало я ей…ох, пожалела! -Она беременна, — напомнил Регар, и взглядом указал на Ависа, который заметно побледнел после выступления Иас. — И вообще, мы — милосердны. -Следующий свидетель! — объявил судья Дрейк. Дверь открылась вновь и Арахна едва сдержала проклятие. Снова Мальт! Сколько же можно ему за последние три дня появляться на ее пути?! А ведь это он, без сомнений, приложил руку к аресту Ависа! И как только совести его хватило… Но Мальт держался ровно, показывая, что совести у него не только хватило, но и с лихвой еще осталось. Он прошел до положенного свидетелям места и повернулся спиною к судьям, оглядел зал, кивнул кому-то из членов Судейства, тепло улыбнулся, без сомнения, Арахне… Эмис напрягся, Лепен невольно коснулся руки Арахны, напоминая о своей поддержке, Регар выпрямился. Что до Ависа, то он вцепился пальцами в скамью, чтобы не выдать своего страха. -Ваше имя, возраст, положение? -Меня зовут Мальт. Завтра мне тридцать один год. Я — член Коллегии Дознания. -Ваше семейное положение? -Вдовец. Есть сын. Ничего удивительного в том, что у этого человека есть сын, конечно, не было, ведь он имеет на это право, но почему-то Арахна все равно изумилась. Наличие сына — это что-то человеческое, а Мальт в ее представлении не был до конца человеком. Прежде всего, в ее глазах он был дознавателем, а это заранее ожесточало все черты, обезличивало. Да и вдовец… Арахна посочувствовала той женщине, что когда-то была женою этого Мальта и подумала, что она, может быть, по этой причине и умерла, что была его женой?! -Вы знаете Ависа? -Разумеется. -Как вы можете охарактеризовать его? -Как человека, который нередко нарушает свои же протоколы, ведет дела неаккуратно и неточно, затягивает следствие, вмешиваясь в дознание, и проявляет милосердие к преступникам. Регар тихо вздохнул, Лепен разжал ладонь, выпуская руку Арахны, а она сама прожгла взглядом Мальта, надеясь, что он воспламенится. Авис, казалось, вот-вот лишится чувств. -В вас говорит личная обида? -Нет, к несчастью, только наблюдения. Он не соблюдает протоколы, о чем я написал три подробных рапорта в Судейство. -Да, материалы в деле, — судья Дрейк поморщился, словно ему самому не нравилось присутствие Мальта. — Вы указали в числе последнего происшествия наказание кухонной работницы Иас, где Авис присутствовал вместе с вами как свидетель, и он был готов опустить все формальности перед наказанием. -Да, это так. Он едва удержался от ярости, когда член Коллегии — палач Арахна разъясняла все, что должна была разъяснить мне, Авису и осужденной. -А вот у палача Арахны такого свидетельства нет, — заметил Дрейк. — Она не сообщает о нарушениях. -Это не от злого умысла или непрофессионализма, — отозвался Мальт, как будто бы ждал этого замечания. — Вспомните тот день! Тогда, в тот вечер, именно в тот час, когда наказание Иас было приведено в исполнение, на городской площади Коллегия Палачей, доказывая свою веру и непоколебимость перед законом, казнила одного из своих. Иас закрыла лицо руками, мелко затряслась. Арахна оцепенела и не знала, как реагировать. У нее и в мыслях не было, что Мальт вступится за нее, ведь она сама, по-настоящему, говоря откровенно, могла и опустить множество таких же формальностей! И Мальт, который защищал ее — это явление похлеще того, чем если бы сейчас сошел со своих небесных чертогов в зал Луал с Девятью Рыцарями! -К тому же, — продолжал Мальт, — это внимание к реакциям приходит к людям, которые работают с реакциями. Вы же не требуете от портного, чтобы он размахивал топором на городской площади? Так и от Арахны нельзя требовать ответа за то, что она не заметила этой реакции от Ависа! В конце концов, наблюдателем от Дознания был я и это мой долг. Я подал рапорт об этом в Коллегию Судейства, приложив к нему ранее сделанные наблюдения за Ависом. -Другими словами…- Дрейк уткнулся в листы, разложенные перед ним. -Другими словами, — подтвердил его догадку Мальт, — я не выдвигаю никакого обвинения Арахне. Более того, я даже хвалю ее за профессионализм и неукоснительное следование всем правилам и алгоритмам. У Арахны помутилось в глазах. Она решила, что сошла с ума. Лепен сидел напряженно, и казалось, готов был броситься на Мальта с тем, чтобы перегрызть ему горло. Регар смотрел только перед собой, Иас все еще тоненько всхлипывала, а Авис мелко вздрагивал, не в силах больше скрывать своего ужаса. -Хвалите? — не поверил судья Дрейк и поковырял пальцем в ухе. — Я не ослышался? -Нет, — Мальт улыбнулся, глядя в упор на Арахну, которой казалось, что она определенно спятила и все происходящее — плод ее воображения. — Я работал со всеми палачами этой Коллегии. Сколер — человек необязательный. Мир ему, конечно, но в вечер ареста он забыл заказать к утренней казни телегу. Это прокол! Регар нахмурился. У Арахны оборвалось сердце — телегу заказала она у Оллейна в Разъездной Коллегии, но сообщил ей о проколе — Авис! И что-то подсказывало Арахне, что Мальт знает об этом. Но сказать о том, что Авис вмешался — это навредить ему, и, если честно, себе, ведь Арахна подписалась у Оллейна не своим именем, а именем Сколера! Да и Оллейну прилетит вопрос, мол, как он не заметил… -И, если бы ему не напомнила Арахна, он бы мог проглядеть это, — продолжал Мальт. — Но Арахна пришла с ним в Коллегию и убедилась, что он заказал, наконец… Все было не так, и от одного осознания того, как Мальт выворачивал наизнанку правду, у Арахны даже не оставалось сил на то, чтобы реагировать. Она не знала, что ухудшит положение Ависа, а что может спасти. -Лепен — человек несдержанный грубый. Многие дознаватели жалуются на его конфликтность, — продолжал Мальт спокойно. — Регар, на мой взгляд, человек потрясающий, но он, простите, господин палач, уже уходит в прошлое, а Арахна молода и это — будущее Коллегии. Регар повернул голову к Арахне и очень многое было в его взгляде. Обида и затаенная на самом дне взора боль, вопрос «за что?» и тоска…такая тоска, от которой у Арахны к глазам подступили слезы. Она закрыла лицо руками. -Луалом клянусь, что мы в удивлении! — признался судья Дрейк. — Вы подали много рапортов о нарушениях среди всех Коллегий и утопили нас в делах. Вы не пожалели даже своих же дознавателей, сообщив нам о нарушениях того же Талена, а сейчас хвалите…палача? Не пугайте нас! -Я только говорю правду, — улыбнулся Мальт, не сводя взгляда с Коллегии Палачей. Судья Дрейк помедлил, затем решил: -В таком случае…я объявляю благодарность всем пришедшим. Господин Регар, господин Мальт, я прошу вас остаться. Дознаватели, уведите обвиняемого. Свидетели, вы свободны.