Тени перед чертой

Время уходило. Бесполезно было запираться от жестоких, уходящих минут. Арахна умыла лицо ледяной водой, которая мгновенно обожгла кожу, но не почувствовала себя легче. Голова все также немилосердно гудела. Но надо было идти. пока еще есть куда. Одеться теплее — зимний сезон не за горами, плотнее затянуть пояс, странно, раньше она застегивалась на дырочку дальше, что ж — похудела? Может быть! Арахна не заметила даже. Холодными пальцами она открыла дверь своей комнаты, прислушалась — тишина. Удушливая тишина. Где все? Скорбят? Затаились? Арахна медленно спустилась по лестнице, готовая в любой момент к встрече с Лепеном, который непременно спросил бы — куда она пошла. Но Лепен провалился как сквозь землю. Зато в общей зале обнаружился Эмис. Он сидел на диване и что-то прикладывал к затылку. Услышав ее шаги, повернул голову. -Привет, — растерянно сказала Арахна. — Что с затылком? -Упал, — ответил Эмис, решив не сообщать Арахне обстоятельств своего падения, к которым причастен был и Лепен. — А ты… Как? Куда? Как держишься? Как справляешься? Куда идешь? Вопросов было много. -Я, — хрипло отозвалась Арахна. — Я не могу. Мне надо идти. И она осталась стоять. -Я могу пойти с тобой, — предложил Эмис. — Обещаю не задавать вопросов. -Не надо, — хотя предложение было очень соблазнительным. -Уверена? Арахна не была уверена, но и допустить сопровождения в лице Эмиса не могла. Это только ее груз теперь, нельзя вмешивать кого-то еще. -ладно, — согласился Эмис, не дождавшись ответа. — Но, если что-то понадобится, ты можешь на меня положиться. За Лепена не знаю, но он тебя любит. -Где он, кстати? — Арахна не хотела с ним сталкиваться. -В кабинете Регара, — мгновенно сдал палача Эмис. — Сразу ушел, как ты к себе поднялась. -И зачем он там? -Можешь сама зайти и спросить, — Эмис дернул плечом, — я не полезу. Я всего лишь ученик палача. Возмущение было логичным. И, хотя Арахне не нравилось присутствие Лепена в кабинете Регара (как он посмел вообще туда ступить?), она решила отложить разборки на время своего возвращения. Вспомнила уже у дверей еще кое о чем, извлекла из-за пазухи очередной свиток из Дознания и швырнула его на диван к Эмису: -Это казни на завтра. Распределим. -Ты говорила, что надо заказать телеги! — мгновенно вспомнил Эмис. — Они заказаны? Арахна выругалась — она напрочь забыла про телеги и про все. Да и не представляла она, как завтра будет казнить семь человек, пока Регар… -Ладно, — спохватился несчастный бард, — если я сейчас побегу, то, наверное, еще успею! Он вскочил и бросился к своему креслу. Вернее, кресло было общим, но Эмис держал на нем свои вещи, вместо шкафа. Арахна подумала, что это не дело, но мысль улетучилась. Покачиваясь, словно от хмеля, не дожидаясь окончания сборов Эмиса, она вышла из своей Коллегии, в которой теперь не узнавала привычных очертаний. Казалось, приведи ее к дверям другой Коллегии сейчас — Арахна и не отличит. Мальт ее уже ждал. Он был спокоен и собран. Увидев Арахну, спросил: -Снова ненавидишь меня? -Сильнее, чем раньше, — лукавить смысла не было. Строки из дневника Сколера еще проявлялись, словно выжженные, перед ее внутренним взором. -По дороге расскажешь, — Мальт повернулся и зашагал по дороге, соединяющей все Коллегии, и уводящей в сторону городской площади. -Куда мы? — Арахна пошла, покорная судьбе и дознавателю, да и куда было ей деться? -Мы идем…- Мальт искоса глянул на нее и почему-то вздохнул, — ладно. Завтра Регар предстанет перед Советом Глав Коллегий и министрами. -Что?! — дернулась Арахна. В это время мимо них проходила какая-то женщина, сосредоточенно разглядывающая листы в своих руках. От возгласа Арахны она вздрогнула и, видимо, сбилась с мыслей, из-за чего одарила девушку самым злым взглядом. -Тише, — попенял Мальт, — людей распугаешь. Еще и внимание привлечешь! Да, Арахна. Завтра Регар предстанет перед Советом. Персиваль будет там же. -Кто? — не сразу сообразила Арахна. — А. ну…и?! что думаешь? -А что я могу думать? — удивился Мальт и кивнул встречному, — доброго вечера. Что я могу думать? Я пока только уверен в том, что это — подлог. -Еще раз — куда мы идем? Арахна примолкла, когда проходила мимо Разъездной Коллегии. Смутно угадался (а может быть — показалось?) силуэт Эмиса. но как он мог оказаться здесь быстрее, чем она? Бежал? или это все-таки не он? -Я веду тебя к Регару, — тихо прошелестел Мальт. — Поговорить. Может, тебе он скажет что-то более разумное. Арахна вцепилась в руку Мальта так, что он даже остановился. -Чего? -К Ре…- Арахна понизила голос до шепота, огляделась с испугом, — Регару? -Да. Заслушивать его будут в городе, подальше от Коллегий. Перевезли туда. Или еще перевозят. Во всяком случае, к нашему приходу там не будет никого, кроме известных мне людей. Тебя пропустят. У тебя будет минут пять, не больше. Затем будет смена стражи… Арахна не знала, как выразить благодарность, как передать всю важность момента. Ей казалось, что стоит только заговорить с Регаром, как все станет понятно и легко. Откуда Арахне было знать, что сам Регар был уверен, что берет на себя ее вину? -Я даже… -Вот и не надо, — Мальт смутился. Его благодарили редко и в основном за то, что он оставлял кого-то в покое или уходил откуда-нибудь. Конечно, это тоже была искренняя благодарность, но все-таки совсем другая. -Это многое значит, — призналась Арахна. -Тогда поспешим. Мимо Коллегий Города они прошли, прибавив шаг и почти не реагируя на взгляды и редкие приветствия освободившихся, понурых и измученных служащих. Уже на выходе из Управлений, Мальт снова заговорил: -Ты прочла дневник? -Прочла, — реальность снова окрасила мир в гадостный серый цвет. Всякая радость от грядущей встречи с Регаром исчезла, словно ее и не было. -Что скажешь? -Вы использовали его, — с ненавистью отозвалась Арахна, но с ненавистью очень осторожной. От Мальта сейчас зависела встреча с Регаром, значит, нельзя было его злить, но и демонстрировать свое согласие с тактикой заговорщиков она не собиралась. -Смело. — одобрил Мальт. Они пошли по той самой, каретной дороге, где еще недавно принц Мирас, да будут дни его долги, подобрал Арахну. -Ну, — Мальт решил, что пора говорить начистоту, правду и почти правду, — послушай тогда меня. Да, мы используем людей. Благая цель… -Вы использовали моего друга! -Он хотел от вас сам уйти. -Это была минута слабости! Он жалел об этом! — Арахна хотела держать себя в руках, но получилось у нее плохо. -И что? Эта минута была! — Мальт тоже не держал себя в руках. Странное они представляли собой зрелище, ругаясь возле дороги, где редко проезжала какая-нибудь повозка, но если и проезжала, то возница с любопытством оглядывался на ссору. — Мы не Рыцари Луала! Мы только люди. И мы должны жертвовать другими людьми для общего блага. -Да это ваше общее благо…- Арахна расхохоталась. — Подумаешь, убить герцога Торвуда они не могут! -Тихо…- процедил сквозь зубы Мальт и уже другим тоном, более человеческим, и очень даже усталым, спросил. — Думаешь, дело в одном герцоге? -А что…в двух? — в тон ему издевалась Арахна. И тут же всякое издевательство оставило ее. Пересохшим от ужаса голосом она спросила: -Или не в герцоге? Мальт покачал головою: -Всегда были и будут жертвы. Идем, Арахна. Иначе у тебя не будет и тех пяти минут. Идем… Она снова пошла рядом с ним. Пререкаться ей не хотелось, но, через пару минут Арахна спросила уже тихо и робко: -Много таких жертв? -Сколер пытался шантажировать. Он переписал в свой дневник список, который даже не должен был в глаза видеть. Это определило все. Ну, если не все, то очень и очень многое. Он сам подписал себе смертный приговор. А та сказка, что он пытался тебе рассказать, ну, наверное, хотел, чтобы его считали жертвой. Жертва лучше, чем шантажист. -Это подло, — прошелестела Арахна и уткнулась взглядом в цепенеющую от подступающих холодов землю. Земля в Мааре была хорошей — жирной, плодовитой. В голодные годы, как рассказывала «История», прикорнувшая на книжной полке Арахны, люди ели эту землю и говорили, что она по вкусу похожа на домашний творог. Только черный. Арахна тогда долго ужасалась, поражаясь тому, что такой сильный голод мог существовать. Ей не верилось в это! Но теперь. Когда она шла рядом с Мальтом и смотрела в эту медленно замерзающую землю, которая до самого Межсезонья не будет давать даже травы, она почему-то впервые поверила в то, что такой голод действительно мог быть. А может быть — даже существовал с нею бок о бок, пока она сама жила на казенном обеспечении. Почему эта мысль не приходила ей в голову ни разу? Мальт больше не трогал ее вопросами, понимая, что Арахне надо опомниться. Так в гнетущем молчании они дошли до неприглядного серого двухэтажного уродливого здания, вбитого чьими-то стараниями между бывшим зданием Судейства, превращенным ныне в нечто вроде трактира для приличного городского сословия и стоком ярмарочной дороги. -Сюда, — позвал Мальт, нарушив впервые за долгое время установившуюся тревожную тишину. Прошли через заросший сорняком двор, поднялись по древним ступенькам, и Арахна оказалась в слабо освещенных, пропахших чем-то кислым, коридорах. Из плохо освещенного угла донеслось движение и вскоре на свет вышла женщина, облаченная в темные одежды по типу дознавательских только без опознавательных знаков. -Мальт? — позвала она шепотом. -Да, — тихо ответил он. — Арахна, это Кара. Кара — Арахна. -иди за мной, — поманила Кара и пошла по дурно пахнущему коридору первая. В этом полумраке трудно было сказать, красива она или нет, а за одеждой нельзя было угадать и фигуру. Но двигалась означенная Кара с грацией и ловкостью, как какое-то хищное животное, готовое броситься в любую минуту на жертву и растерзать ее. Шаги ее были легки, похоже, Кара без труда ориентировалась в этом смрадном плетении. Путь начался неожиданно и закончился также. они просто вдруг остановились у небольшой комнаты и Кара толкнула дверь. на мгновение у Арахны мелькнула мысль о ловушке, когда Кара потеснилась, пропуская ее, но не зашла следом, но Кара так мягко улыбнулась и прошелестела: -Пять минут, — прежде, чем удалиться, что всякие мысли отогнало прочь. Регар сидел здесь и вздрогнул, увидев и узнав вошедшую к нему в полумраке Арахну. Он был бледен, кажется, что все его лицо застыло, словно маска и теперь никакая сила не могла снять этой маски. А может быть так действовала убогая обстановка вокруг… Соломенный тюфяк на полу, в котором солома, похоже, давно уже отсырела и была поедена жучком. Железный табурет, намертво соединенный с полом, заменяющий стол, а на этом ничтожном столе — суровый поднос с двумя нетронутыми чашками — холодная каша и вода, но уже в чаше поменьше. -Регар! — Арахна, не помня себя, бросилась к пленнику, обняла его, стараясь справиться с холодом его тела. Слезы лились по ее щекам, но она даже не отдавала себе в этом отчет. — Регар, это я… -Арахна, — Регар неожиданно сильно перехватил ее руки и спросил в ужасе, — что ты здесь делаешь? -Мне…устроили встречу, — она замялась, понимая, что нельзя выдавать имен, — я… -Уходи, — он не колебался. — Уходи немедленно. Она не ждала такого. Конечно, заточение — это не пример самой радостной встречи, но все же на какую-то радость от своего появления она рассчитывала. А здесь ей сказали, чтобы она ушла. -Уходи, — повторил Регар и отвернулся от нее. Это было ему нужно, чтобы остаться сильным. -Но…как? Почему ты здесь? Ты ведь не заговорщик! Регар уже понял по намекам Персиваля и по сложности собственного допроса, что в его вину не верят. Сообразил и то, что Арахна не имеет отношения к той злополучной записке. Но тогда оставался либо подлог, либо Лепен. Ну, или Эмис. В любом случае — те люди, которым еще жить. А если Арахна связана с Мальтом, то у нее наверняка есть секреты. если Регар не будет стоять на своем и утверждать, что он заговорщик — Коллегию Палачей не оставят в покое. -Почему? — в бешенстве заорала Арахна. Она надеялась, что Регар даст ей ответ, который так нужен был в эту минуту. Она надеялась найти спасение, но встретила стену. -Уходи, — повторил Регар тихо. — Уходи и попробуй меня простить. -Пожалуйста…- Арахна не знала, какого из Рыцарей или Богов умолять о пощаде к ее хрупкому миру, от которого не осталось больше ни одной целой части. -Я не был тебе хорошим наставником, но ты всегда будешь моей гордостью, — Регар до боли сжал руки в кулаках. -Нет… В дверь просунулась Кара, встревоженная и ненужная в эту священную и горькую минуту. Судя по ее появлению — она была рядом и, что вероятнее всего, все слышала. -Время вышло, — бросила Кара. Арахна не шевельнулась. Она смотрела на Регара, который даже не пожелал взглянуть на нее, а на деле — не мог взглянуть и не знала, как выразить всю терзающую внутреннюю боль. -Время вышло, — повторила Кара и ущипнула Арахну за руку. И снова не произвело впечатления. Арахна лишь едва взглянула на нее. -Пошла! — не выдержала Кара и, не церемонясь больше, вытолкнула Арахну в смрадный коридор. Когда закрывалась тяжелая дверь, Арахна очнулась и бросилась к ней, но влететь в нее, броситься и царапаться с препятствием, ей, конечно, не позволили, оттолкнули. Коридор плыл перед глазами, и Арахна не соображала, что происходит, пока не поняла отчетливо: ее ведут. Но это понимание сменилось безразличием — жизнь прекратила всякий смысл, и очнулась Арахна только когда отступил смрад, и в лицо пахнуло морозным ветром. Горло перехватило, ужалило до боли, она вскрикнула… -Соберись, — посоветовал мальт, удерживая ее за локоть, — нам предстоит путь назад. Арахна неуверенно кивнула, сделала шаг, ее качнуло снова, как в хмельном бреду и она едва не упала. -Несчастье! — без злобы объявил Мальт, колеблясь. — Ладно. Пойдем иначе. И он потащил ее в другую сторону. Арахна не соображала почти ничего — в глазах блестели слезы, земля шаталась за этими слезами и иногда она вдруг пыталась очнуться и отшатывалась вдруг, угадывая другую дорогу, которая вела не к Коллегии, а куда-то в другое место, но хватка Мальта была железной. Наконец они остановились. Это был небольшой домик, сложенный сиротливо, но с каким-то терпением и даже желанием уюта. Мальт оглянулся на Арахну и сказал: -Ни слова. После чего постучал. Дверь распахнулась сразу — на Арахну пахнуло теплом и аппетитными запахами — она угадала по аромату тушеные овощи в деревенском виде, то есть — на тонком пласте сливочного масла в глиняном сосуде, с большой горкой чеснока, лука и специй. Также, сквозь овощные эти запахи (хотя Арахна и не любила овощи!), пробивалось что-то сладковатое, как будто бы с ореховым оттенком, не то выпечка, не то еще что-то… А на пороге, в отблесках тепла и ароматов стояла невысокая женщина, закутанная в множество шалей, и сложно было сказать, где заканчивается одна и начинается другая. -Здравствуй, Маришка, — поприветствовал ее Мальт, — это Арахна. -Проходите, — тихо пригласила Маришка и ушла вглубь замечательного очага света, уюта и тепла. -Что стоишь? — удивился Мальт. — Заходи. Арахна покорилась и, едва она переступила низкий порог дома, как на мгновение голова ее прояснилась по-настоящему. Это была большая уютная комната с печью, еще не остылой, деленная неплотной занавеской на две части и вторую Арахна не видела. Что-то было в многочисленных лишних предметах, сундуках, тарелках…в брошенном мотке пряжи, в этих шалях, которые в еще большем количестве теснили узкий диван, что-то такое, чего Арахна не знала раньше. Но она не успела спросить. Дернулась завесь, делившая комнату, что-то мелькнуло у ее ног, но она поймала движение лишь краем глаза и увидела, как Мальт, опустившись на колени, обнимает маленького мальчика. А ребенок, явно счастливый, все хотел вырваться из объятий, чтобы оглядеть его и щебетал тонко и радостно: -Я знал, что ты придешь! Я знал! Знал! От нетерпения он аж подпрыгивал. Мальт выпустил его из объятий и притворно строго спросил: -Львенок, ты почему не спишь? -А я знал, знал! — прыгал он и все боялся отойти от отца. Арахна чуть отошла в сторону, чтобы разглядеть мальчика. С первого взгляда можно было понять родство. Те же темные волосы — жестковатые, непокорные, те же черты лица…и даже если этот мальчик усмехнется, если допустить, что он способен на циничную насмешку — его лицо будет точно таким же, как и у отца. Арахна, конечно, знала уже о существовании сына у Мальта, но полагала, что это какой-то жуткий ребенок, глядя на которого сразу можно понять: сын Дознавателя. А теперь и глядя на Мальта, нельзя было сказать, что он дознаватель, так, обыкновенный отец с самым обыкновенным сыном. -Ну все-все…- Мальт поднялся, держа ребенка за руку. — Я с гостьей. Ребенок тотчас обернулся к Арахне и испуганно прижался к руке отца, как будто бы мог найти в ней защиту от всякого зла. -Арахна, это мой сын, как ты догадалась. Львёнок. -Львенок…- повторила она медленно. -Лев, — улыбнулся Мальт, — в честь одного короля. Очень далекой земли. Когда-то это была очень воинственная страна, но Лев сделал ее мирной. Он счел войну — преступлением. Когда я был мальчишкой, это потрясло меня. Арахна едва-едва улыбнулась. Ей хотелось плакать, хотелось кричать. Такой нежности, которую проявлял сейчас в эти минуты Мальт — дознаватель! — она не знала. Конечно, Регар, как мог, берег ее и заботился, но это было что-то другое. И сейчас, будучи преемницей поста Главы Коллегии, человеком, который потерял одного друга и на тонком соглашении со вторым, отверженной и непонятой своим же наставником, приемным своим отцом, что дал ей работу и место, находясь в доме — в самом настоящем и живом и наблюдая за отношениями отца и сына, Арахна чувствовала себя самым несчастным человеком в Мааре. Конечно, это была тоже слабость и она злилась на себя за это. Но была, как говорил Мальт, была эта проклятая минута слабости, этот яд… И этот яд разъедал изнутри. -Маришка, собери нам чего-нибудь, — крикнул Мальт и наклонился к сыну, — Львенок, тебе пора в постель. -Тогда ты уйдешь. В эту минуту он больше не походил на ребенка. не бывает у детей такой мрачной серьезности. Арахна вспомнила слова Мальта о том, что он редко видит сына и что-то резануло ее изнутри, пропоров, наверное, все еще никогда не трепетавшее настоящей нежностью сердце. Она подошла, боясь сама своей решительности. Но Мальт не остановил ее. Арахна опустилась на колени, и Львенок обратил на нее свое мрачное лицо. Глаза тоже были такими же, как у Мальта и взгляд…цепкий, не пропускающий и детали. -Льве… Лев, — она решила, что лучше говорить с ним по-честному, — твой папа очень много трудится. Но он делает это для твоего блага. Мальт смотрел на нее с изумлением. Он ожидал чего угодно, кроме того, что сейчас звучало из ее уст. Арахна и сама боялась своих слов. Боялась и не верила им. -Львенок, — Мальт обратил на себя внимание сына, — я должен буду уйти. Уйти с Арахной. Но я прихожу к тебе каждую минуту, какую могу выкроить. Маришка… Маришка взялась как будто бы из ниоткуда. Опустив голову, она протянула руку к ребенку, а он еще поколебался, надеясь, что Мальт остановит его решительность, но протянул руку к женщине и она, сказав Мальту: -Все на столе, — увела оглядывающегося Львенка за перегородку, делившую комнату и затихла там с ним. -Пойдем, — Мальт кивнул в сторону стола. — Горе горем, а ужин никто не отменял. Ты и без того похудела. Арахна покорилась. Да и даже противиться не могла. Кусок давно не лез ей в горло, но то были холодные, остывшие куски, приготовленные кухонными работницами, что лишь выполняли норму. А здесь — блестящие теплом, зеленью и маслом овощи — картофель, тыква, томаты, морковь… -Ешь, — подбодрил Мальт. — отдохнем, поговорим, и пойдем назад. Поедем даже. И сам подал пример, запустив рогатую вилку в чашу. -Надеюсь, — продолжил он спокойно, — не надо объяснять, что я с тобой сделаю, если станешь болтать об этом месте? Ну и прекрасно. Ешь.