Тени перед чертой

Вино не ударило быстро в голову, как надеялся на это Мальт. Он вообще хотел бы побыстрее сдать ее под контроль Эмиса, а самому отправиться уже к вверенному ему отряду — счет шёл уже на часы. Но Эмиса еще не было, а оставлять Арахну одну казалось очень плохой идеей. Но она и не хмелела. Не то начала привыкать, не то всё-таки еда смягчила вино и не дала рассудку совсем затемниться. Мальт сидел на диване, поглядывая на нее изредка, но больше пытаясь не заснуть — он и сам был измучен. Не зная, как заговорить, и о чем (да и стоит ли), Мальт набросал пару строк для себя на листе, чтобы хоть как-то занять разум, но это не могло помочь надолго. Эмиса все еще не было, Мальт решил, что только прикроет на мгновение глаза, чтобы не раздражать их дневным светом и всё… Он задремал. Слишком тяжело оказалось открыть глаза. слегка завалился на спинку дивана и подлокотник, чтобы было удобнее. А Арахна молча и мрачно тянула вино… Хмель не настигал и её. Что-то блеснуло под креслом и Арахна, потерявшая уже давно для себя всякое сомнение, не смея скрывать любопытства, скользнула к креслу. Ну, как скользнула…в ней никогда не было изящества, а горе, усталость и все-таки не прошедшее бесследно вино сделали ее движение очень неловким, и она чуть не влетела сама в кресло, но сползла на пол. Предмет, блеснувший так загадочно, оказался маленькой коробочкой. Арахна не сразу вспомнила, почему эта коробочка так ей знакома, а открыв только, поняла — это коробочка, данная ей в лавке со сластями. Луал, когда это было? Всего пару дней назад, а она уже думать забыла про нее и про всё. а торговец, наверное, обижен — он же не взял с нее деньги за… Арахна пригляделась внимательнее, изучая сладости — это были тонкие плитки шоколада, только с какими-то цветными вкраплениями. Пахли плитки замечательно, как может пахнуть только жизнь. Но Арахна не коснулась плиток, закрыла коробочку и сунула ее, не думая, в карман. Какая уже теперь ей разница? Если не берет в полной мере вино, то на сладость ей, вообще не особенно любившей сладкое, и вовсе не стоит надеяться. Она поднялась, цепляясь за кресло, которое жалобно скрипнуло от ее движений — кажется, мебель была слишком старой и неготовой терпеть такое небрежное обращение с собою. Арахна на мгновение задумалась, пытаясь вспомнить, сколько лет этому креслу, дивану…столу? Не вспомнила. Они были здесь будто бы всегда, с самого ее появления. Только были здесь другие люди. И Регар. А теперь осталась одна Арахна. И никого больше из прежней жизни. Ей стало себя жаль и от этого еще более тошно: имела ли она право жалеть себя? Не от ее ли руки кончилась жизнь, как минимум, двоих людей из ее прежней, такой маленькой, но устроенной жизни? не она ли… Себя обвинять, да еще и без свидетелей… Арахна взглянула на Мальта с ненавистью, как смеет он спать, когда она сама пытается проклясть и возненавидеть себя еще сильнее, чем прежде?! Но дремлет. Такой усталый, замученный, сам пришедший из грехов и запятнавший свою жизнь в неблаговидных делах, которых, как он там сказал? — Хватит на одиннадцать походов к эшафоту? Смешно. Умереть можно лишь раз. Или нет? Сколько раз умерла Арахна, но напрасно осталась живой? А ведь Мальт, наверное, ближе всех ей сейчас. понимает, во всяком случае, ее куда лучше! это значит, что она не одна. Арахна не могла полностью отвечать за собственные мысли (какие-то липкие и совсем чужие), все ее тело вдруг тоже стало предавать ее, словно бы существуя отдельно. А что оставалось от Арахны, если разум и тело больше не принадлежат ей? «Ничего» — сама себе ответила Арахна. — «Не было Арахны и нет» Безумная от горя, чуть хмельная и от этого смелая, пошатываясь, подошла к задремавшему Мальту и коснулась своей рукой его руки. Мучительно хотелось ощутить тепло и жизнь, и она даже подумала, что напрасно ищет его в Мальте, ведь он, наверняка, холоден, словно змея и тепла не будет, но оно в нем было. Арахна, плохо понимая, что творит, скользнула ладонью по его руке вверх, ощущая его тепло даже через одежду. Жизнь! Жизнь еще существует. Мальт очнулся от неожиданного прикосновения, но не сразу сообразил о его причине, дернулся и спросил осипшим голосом: -Что случилось? Арахна не ответила. Ее ладонь упрямо замерла на его плече, не желая отпускать. -Ты…с ума сошла? — предположил Мальт, совсем приходя в себя. -Поцелуй меня, — хрипло попросила Арахна. В её лице застыла мука, необратимая и сжигающая. Мальт озадаченно помолчал, потом решил всё-таки переспросить: -Прости, что? -Поцелуй меня, — повторила Арахна, и ее рука скользнула к шее дознавателя. Сама она на мгновение оглохла от стука собственного сердца, от кипевшего где-то в голове моря. -Так! — Мальт осторожно отстранился от нее, — я не знаю, чего ты там хлебнула и в каком количестве, но, пожалуйста, иди спать! Он старался говорить сердито, однако, выходило неубедительно. Да и как было ему сердиться на Арахну, которая явно не соображала, что делает, да и не сам ли Мальт решил ее напоить в надежде, что она легче так перенесет первые часы своего горя и начало мощной перемены, что давно висела уже над Маарой… А у Арахны вдруг пропала вся храбрость. У неё не было плана к отступлению, да и никакого плана не было. Составлять планы никогда не было ее задачей. И теперь, оказавшись отвергнутой, Арахна была готова провалиться от стыда сквозь пол, прямиком в пыточную, лишь бы не ощущать внутри себя ни горя, ни разочарования. Мальт решил смягчить ситуацию, пользуясь правом здравомыслящего: -Арахна, у тебя был очень тяжёлый день…и последние недели. Сейчас ты напугана грядущими переменами, и это нормально. Ты пьяна и не отвечаешь за свои поступки, а еще ты в скорби. Она нашла в себе силы взглянуть на него, спросила, впервые в жизни задумавшись над этим вопросом: -Я некрасивая? Мальт вздохнул. Когда он хотел быть дознавателем, то рассчитывал, что будет защищать закон и рисковать жизнью во благо народа и спокойной для него жизни. когда же судьба привела его в заговорщики, то полагал бороться за перемены во имя блага народа и рисковал жизнью, готовый умереть за идею. Нигде его не предупреждали, что придется разбираться и возиться с пьяными палачами! В этом Мальт был уверен: он всегда внимательно слушал вводные и инструкции. -Ты очень милая, — осторожно ответил Мальт и решил все-таки добавить, — и красивая. А еще…добрая! Он чувствовал себя идиотом. Во-первых, для него «красота» существовала лишь где-нибудь в строгости храмов Луала, в четких линиях алтарей, в порядке жизни, в последовательной смене сезонов. В людях Мальт красоты не видел. Люди были подвержены изменениям в лице и теле, а еще — смерти. и недолговечная красота вызывала лишь недоверие. -Тогда почему ты хочешь, чтобы я ушла? — Арахна ждала ответа даже больше, чем на предыдущий вопрос. Мальт, сохраняя спокойствие с трудом от абсурдности (грядет переворот, а он здесь, в Луалом забытой Коллегии, ведет ненужные беседы!), ответил: -То, чего я хочу и то, что будет правильно — разные вещи. Тебе же самой будет плохо, Арахна. Ты сама возненавидишь и меня, но мне, допустим, не привыкать, и себя. Тебе же от себя самой достанется. Арахна молчала. Фландрийское вино, противное в первый прием, отпускало с каждым следующим потреблением быстрее. Не так она и была пьяна, как хотела думать, и это тоже было неприятным открытием. -Если ты уверена, что хочешь остаться, то — пожалуйста. Но если сомневаешься, то лучше иди спать, — закончил Мальт свою мысль, краем сознания обещая себе после смерти отыскать Регара и спросить, как он справлялся со всей троицей. Впрочем, справлялся ли?! Мальт с удовольствием увидел, как Арахна, избегая даже случайного взгляда на него, поднимается с места и идет к лестнице, приняв решение. -Лучше в пыточную, — напомнил дознаватель. — Вашей Коллегии мало опасения, вы не нужны, если честно, но кто-то может захотеть свести личные… Арахна даже не дослушала, и, не показывая никак своего внимания к его словам, а, может быть, нарочито, вошла в комнату. Только вот не в свою, а в комнату Сколера. Какая разница, когда все комнаты опустели одинаково? Арахна, как и Мальт проявляла бдительность, только иного рода. Она догадывалась, что когда начнется… в тот час, Эмис или Мальт не позволят ей выйти наружу, а потеряв все желание сохранять свою жизнь, Арахна хотела посмотреть. Ее тяга к истории, любопытство и желание покинуть Коллегию Палачей, чтобы не сойти с ума были сильнее, чем желание жить. Скоро начнется новый мир, а она, как догадывалась, по мнению Мальта и, вернее всего, Эмиса, должна была наблюдать за этим из окна. А Арахна еще в детстве, зачитываясь историей Маары желала увидеть что-нибудь интересное, мечтала записать потом для потомков. Только с годами желание это куда-то делось, пришел страх, и уверенность, вбитая Регаром: держаться надо дальше, мы — палачи, мы не судьи. Мы лишь орудия. Но Регара больше нет. А «безопасная» лестница возле комнаты Сколера есть. Мальт сам влезал по ней. Мальт не отреагировал на такое перемещение Арахны. Во-первых, устройство Коллегии не было ему известно очень уж хорошо, и он не подумал даже сопоставить комнаты и свое появление со стороны окна в одной из них. Во-вторых, он также был человеком и не обязан был предусматривать слишком уж все. в-третьих, Арахна могла и сменить комнату, и делать все, что ей вздумается… Мальта волновало больше то, чтобы она не выходила. Ну и отсутствие Эмиса, конечно. Впрочем, нет. Была еще одна мысль, волновавшая ум Мальта. Он чувствовал, что сделал правильно, прогнав ее, но одновременно с этим — идиотом. «Благородный идиот!» — хмыкнул Мальт сам себе и в это время, откликаясь на его внутреннюю мольбу, распахнулась дверь Коллегии, и появился Эмис — мрачный и встревоженный. -И двух столетий не прошло! — проворчал Мальт. — Чего так долго? -Сам бы попробовал! — огрызнулся Эмис. — Улицы перекрывают то солдаты, то какие-то толпы. Оборванцев больше, чем прежде. Это я тебе как оборванец говорю. Бывший оборванец. День на дворе, а готовят факелы…где это видано? Эмис строго взглянул на Мальта, словно бы читая ответ в его глазах, затем хмыкнул: -А ты ведь прекрасно знаешь, что я говорю правду! -С чего это? — деланно изумился Мальт. -Такие как ты всегда знают. Ты знаешь. Ты хочешь уйти, чтобы что-то сделать. Плохой ты человек, — Эмис не боялся Мальта. Сказывалась уличная жизнь и небольшой опыт в роли помощника палача, в ходе которого выяснилось, что все слишком легко смертны. -Может быть, — не стал оправдываться Мальт. — Всё относительно. Если судить о присяге — да, плохой. Но если судить о народе… -Ты мне голову не забивай! — перебил Эмис. — Ты не о народе заботишься, а о своем месте! то, что затевается, свершится и без тебя, а ты просто вовремя присоединился. -За словами следи, — улыбнулся Мальт. Сердиться смысла не было, но досада резанула по сердцу дознавателя. -А я не боюсь, — тряхнул Эмис головою, — не боюсь, потому что, такие как ты, считающие себя умнее всех, не понимают одной простой вещи! -А ты, уличный бродяга, бард-неудачник, понимаешь? -А тут ума не надо. Надо лишь чистую совесть иметь. Благо не приходит в крови! В предательстве и бойне не рождается счастье, — Эмис с ненавистью взглянул на Мальта. -Чистую совесть? — поразился Мальт. — Интересно…у тебя, что ль, чистая совесть? Вор, мошенник, лжец. Что, скажешь, все для выживания? -Нет, — покачал головою Эмис, — не для выживания. Не все. -Что тогда — обстоятельства? И в недостойных обстоятельствах можно держать себя с достоинством. Каждый же думает, что от одного ограбления или мошенничества в кости ничего не поменяется, мол, украду у богатого, обыграю купца… каждый мыслит только о себе! И плодится, плодится на всех уровнях гниль. Легко обвинять, когда привык довольствоваться свободой. Но такая свобода, какой ты ее видишь, улица, памфлетисты, кабаки — это все недолгое, это все преступное. А что ты сделал для других? Что сделал ты стоящего? Мальт был спокоен и даже ироничен, и от этого Эмису хотелось ударить его ещё сильнее. -Я, хотя бы, не навредил, — буркнул он. — Никого не убил. -Да, — согласился Мальт, — никого не убил. Молодец. Прожил полезную жизнь. А может быть, нужно иногда убить? Знаешь, как гниют фруктовые деревья? Заразится какая-нибудь ветка и от нее гибнет все дерево, если не отрубить её. -Кто дал тебе право решать…- Эмис отшатнулся, во избежание искушений от все такого же спокойного Мальта, — решать, что отрубать? -Те, кто гордятся тем, что никого не убили, — Мальт очаровательно улыбнулся. Эмис отошел к столу, где оставалось не выпитое Арахной вино и приложился сам к бутылке. -Погибнут люди. -Они всегда погибнут. -Сволочь, — сообщил Эмис, — и ты, и твой принц, и все вы… -Трус, — не остался в долгу Мальт. — И ты, и подобные тебе. Если бы вы открыли глаза, если бы не ограничивались какими-то памфлетами, то нам бы не пришлось. -Абсурд! — Эмис обхватил голову руками. — Луал покарает! -До него еще добраться надо, — Мальт повернулся к дверям, запахивая на ходу плащ, — Арахна наверху. Ей плохо, будь другом — пригляди за нею. лучше уговори ее спуститься в пыточную — могут ворваться. Вряд ли, конечно, потому что вы мало кому нужны именно сегодня, но лучше проявить бдительность. -Угу…- Эмис даже не расщедрился на более развернутый ответ. -Не переживай, — подбодрил Мальт, — если что, встретишь меня на эшафоте! Довольный своей шуткой, он, наконец, покинул Коллегию Палачей, не имевшую уже почти этих самых палачей, и пошел по улицам, наслаждаясь мятежным духом. Дело торопило его. он столько лет служил принцу Мирасу и идее о перевороте, идее восстановлении блага Маара, возвращения ее величия, что сейчас, последний час перед тем, как прольется кровь проклятого герцога Торвуда, воспринимал как приближающийся праздник. Его не страшила грядущая бойня. Его не пугал шанс провала: нельзя планировать все столько лет и вдруг проиграть! Принц Мирас уже готов, наверняка, к действию. Он ясно видит корону и будущее правление. Принц правильно выбрал людей. Та же Арахна, взятая на последнем этапе, да и то, за заслуги родителей, переломанная последними событиями изнутри, и сейчас все силы своей молодой жизни бросит, только дай ей спасение, в работу. Каждый человек может убедить себя в чем угодно. Мальт убедил себя в том, что идея переворота для него самая желанная и святая. Так и Арахна убедит себя в том, что служит закону и только ему! Мальт уже видел новый мир, где нет места казнокрадству, торжествует лишь закон и Маара снова стала великой. Сегодняшний день должен войти в историю Маары и Мальт очень хотел, чтобы и его имя оказалось на страницах. В конце концов, он слишком давно втянут во все это. Хочется получить с этого хоть что-то, а лучше всего единственное стоящее — вечность! А вечная жизнь возможна лишь в памяти истории. Но Эмис не терзал себя такими размышлениями. Он долго сидел за столом, потягивая вино, и пытаясь понять и почувствовать всю свою жизнь со стороны. Сколько зла он принес? А было ли благо? Не себе, а другим? Может быть, тот дознаватель был прав? Как странно слова случайного даже человека могут задеть душу! До встречи с Мальтом, до этой последней встречи Эмис держал в уме поселившуюся недавно идею, которую желал воплотить в одиночку. Да, именно в одиночку, потому что он не обязан заботиться о ком-то слишком уж долго… Но Мальт, сам того не зная и не держа целью, задел его. Эмис решился. За окном уже подкрадывалась темень. К холоду темнеет всегда слишком быстро. Эмис поднялся по ступеням и постучал в комнату Арахны, не зная, и не догадываясь даже, что сама Арахна не пошла к себе, а скользнула в соседнюю. -Арахна? — позвал он тихо. — Ты спишь? Вопрос был глупым и Эмис сам осекся. Сомнительно, что в такой ситуации можно спать. Вино было не сильно и тронуто. -Я скажу, ладно? — попросил Эмис, прислоняя лоб к холодной двери. — Я…прости, что я задержался. Я встретил одного… Как определить такого человека, с которым и дрался, и делил кусок хлеба, и скитался, и с которым лазил по карманам и помогал обыгрывать, жульничая, конечно, в трактире, наивных или пьяных посетителей. Не скажешь же — друг — слишком много было и дурного, но дурного в ином роде. Была и выручка, которая непонятна тем, кто никогда не знал голода и холода. Приятель? Слишком много было личного. Враг? С врагами таких разговоров не ведут. -Знакомца…- Эмис не подобрал слова, но решил, что паузу затягивать не стоит. — У него маленький торговый корабль. Он покупает товары за Море и привозит их сюда и наоборот. И, конечно, не платит налог. Дать взятку на границе там и тут проще, чем стать полновесным торговцем с лавкой. Торговец даёт ответ за продаваемые товары, за сроки поставки, а этот живет сам для себя, выходя в нужное ему время и покупая нужное лишь ему. Другими словами — прямой путь к эшафоту. Ну, если попасться, разумеется. -И он знает выход от Маары. Сейчас пути перекрыты, но он знает… Эмис осекся, оглядываясь вниз, на залу. Доносился с улиц явный шум. Похожий на шум во время главных праздников, но только сейчас имел этот шум явно нехороший и недружелюбный оттенок. -Он готов взять меня с собой. Возьмет и тебя. Арахна, надо покинуть Маару, пока есть такая возможность. будет бойня, да ты и сама это знаешь. к чему тебе это? ты потеряла близких тебе людей, но не потеряла еще себя. ты можешь жить иначе. мы уплывем вместе. хочешь? Устроимся! Ты молода, у тебя вся жизнь впереди, к чему торчать у эшафота, действуя по приказу тех, кто сам заслуживает на него подняться? Ответа не последовало. Эмис заговорил мягче. -Арахна, ты можешь сомневаться во мне, я понимаю. И здесь прошла вся твоя… Шум на улице стал тревожнее и злее. Эмис содрогнулся — он не любил скопления людей. А сейчас люди еще были в страхе и гневе. Дурное сочетание! -Арахна, нам бы поторопиться…я не давлю на тебя и понимаю, но сейчас нужно покинуть Маару. Пока можно. Пока не поздно. Можно начать новую жизнь. Ты не будешь палачом. Ты можешь быть, кем только захочешь! И снова нет ответа. Это было уже хамство! Эмис в раздражении стукнул в дверь: -Арахна?! И явственно услышал, как в соседней комнате что-то упало. Смутная догадка тенью легла на его лицо. Шум, донесшийся яснее, только укрепил эту тень. Эмис подошел к соседней двери, толкнул ее и без труда вошел в комнату. Это была не комната Арахны. Это была комната Сколера. Ветер хватанул Эмиса. Ветер из раскрытого окна, возле которого виднелся краешек «безопасной» лестницы. Эмис, все еще не веря, рванулся прочь из комнаты Сколера в комнату Арахны, надеясь, что ошибся и толкнул с силой ее дверь. Комната, закрытая Арахной с недавних пор исключительно на засов, легко поддалась, обнажая пустоту. Не нужно было и входить, чтобы понять — здесь давно никого нет. -Дрянь! — выдохнул Эмис, приваливаясь к дверному косяку. — Какая же…дрянь! Куда понесли ее Рыцаря Луала? Зачем? Там страшно и легко сгинуть! От таких мест надо держаться дальше. Если, конечно, не задумать, таким образом, самоубийства. Стоять без действия не было в характере Эмиса. Он, все еще злясь на Арахну, поспешил прочь из Коллегии, надеясь, что отыщет его. это тоже не было в его характере — слишком уж много мягкости и сострадания, но Мальт задел Эмиса очень уж за больное. Что ты совершил для других? Или для себя самого? Сделать хоть что-то, пусть для той, что не может даже оценить всей опасности — разве плохое это дело? Эмис поспешил на закипевшие улицы. А спуститься по «безопасной» лестнице было страшно. Она казалась шаткой. Но «страшно» это для тех, кому еще есть что терять, кроме самой жизни. а у Арахны даже собственная жизнь не имела ценности, поэтому она без труда перелезла за подоконник и спустилась по лестнице, крепко держась, хватая ртом ледяной воздух. В голове наступала ясность, которой с ей давно уже не было. И что же улицы? Возле Коллегий Секции Закона — Коллегия Палачей выглядела жалким пятном. Самая маленькая, неказистая и тихая. А еще безлюдная. Вокруг нет людей. Ни души! А Коллегия Дознания? Вокруг нее кипела жизнь. Все окна в Коллегии освещались множеством свечей. двери были раскрыты. Куча дознавателей с серыми лицами, но серыми на этот раз от ужаса, переговаривалась, что-то записывала. То подбегал, то убегал опять какой-нибудь очередной гонец. А Арахна, кравшаяся мимо, хотя могла бы идти и прямо — кто бы обратил внимание, услышала обрывки фраз, по отдельности пустяковых, но все вместе они сплетали страшные картины: -Подступ к замку перекрыт! -Городская площадь перекрыта. -В переулке Часовщиков поражение. Солдаты направились туда. Слушать все это было Арахне скучно. она пошла дальше. В спину еще долго неслись отдельные слова: «заблокированы», «убит», и «отказались подчиняться». Но это все было отстраненным и сухим, как сама Коллегия Дознания в бесконечной своей занудной правоте и следования алгоритмам и законам. Коллегия Судейства была оживленной не меньше, чем Дознание. Мужчина, в котором Арахна узнала судью Дрейка, вещал нарочито спокойно: -Не беспокойтесь, не беспокойтесь! Никакого бунта не может быть! Это все слухи и слухи, смею вас заверить, преувеличенные! Нам нужно сохранять спокойствие. Все слушаем меня и все будет нормально. Арахна подобралась ближе. Судью Дрейка ей можно было ненавидеть только за поганое дело Ависа, но сейчас было даже любопытно посмотреть, как ловко Дрейк взял на себя командование своей Коллегией. -Ко мне! Все внутрь, — вещал он. — Закроем двери и будем ждать распоряжений! Арахна решила про себя, что это почти что мудро. Не всем же лезть на рожон. Кому-то придется и быть тихими. Но она знала, что бесполезно Коллегии Судейства хорониться за стенами — вот как раз сюда и придут… Но Арахна решила уже не вмешиваться, когда увидела строгие черты Лианы. Жалость взяла вверх довольно быстро. Арахна втиснулась в толпу, работая локтями и пихая всех, кто попадался ей. схватила Лиану, уже заходящую вслед за Дрейком, за руку. та дернулась и обернулась… В свете факелов, зажжённых у Коллегии Судейства, ее лицо показалось мертвенно-бледным: -Ты?! -Я, — подтвердила Арахна. — Лиана, не надо. Беги! это было глупостью. Дрейк увидел ее вмешательство и с гневом обрушился на нее, явно узнав: -Ба! Арахна! Палач… вот, мои соратники, вот кто мутит народ! Затем с преувеличенной лаской напал и на саму Арахну: -Вас, деточка, мутят слухи о бунте? Напрасно! Не смейте подхватывать их, или я вас сию же минуту передам в руки Дознания! Лиана молча вырвала руку из руки Арахны и взглянула на нее с тоскою и презрением, какое бывает только у людей, что смотрят на тех, кто был с ним на одном уровне, а потом пал. -Ну? — хищно улыбнулся судья Дрейк, — дайте мне вашу руку, дитя, и я вас отведу…о вас позаботятся. Он даже протянул свою ладонь к ней, но Арахна сунула руку в карман, коснулась коробочки со сладостями, которая была неуместна, но сообразила как действовать и, держа руку в кармане, как будто бы там что-то очень опасное, тихо ответила: -Ну рискни! Рискни и я перережу тебе глотку! Хотя с собой у Арахны не было даже ножа. Да и не дралась она ни разу. К ней приводили уже преступников. Улыбка погасла на лице судьи Дрейка. Неизвестно, чем мы бы все кончилось, но вдруг, между Коллегией Судейства проскакала, взрывая замерзающую уже землю, лошадь. Всадник громко возвестил на скаку: -Герцог Торвуд убит! Измена! Измена! Это испугало уже судью Дрейка и дало шанс Арахне. Она без труда выскользнула прочь, и долго еще слышала его голос позади себя: -Всё в порядке! К спокойствию! К спокойствию! Но всякое спокойствие было кончено. В этом Арахна убедилась, выйдя за пределы Секции Закона. Возле других Коллегий царило какое-то непотребство. Бывают такие моменты в истории, которые бесполезно описывать и нужно лишь прожить. Арахна всегда поражалась тому, что в книгах написаны свидетельства в основном военачальников, графов, баронов и жрецов Луала и очень редко — горожан или крестьян. Оказалось, что пережить какое-то событие мало, нужно его осознать и осознавать по пути его прохождения. Как описать подступающий вечер и находящий тенью полумрак на Маару? Как описать все факелы, свечи, которыми вооружаются и правые, и виноватые. А как описать слепые окна Коллегий, в которых затаились те, кто желает просто пережить все с меньшими потерями? Закрыты тканью и засовами окнами и двери Коллегии Сиротства, которой некуда бежать и не с кем — на всю Коллегию, как знала Арахна, четыре или пять воспитателей, а детей пара десятков. Год из года уменьшают содержание Коллегии, а детей меньше не становится. И вот они — угасшие окна. Арахна ясно представила себе детишек — маленьких, напуганных, прижимающихся друг к другу. Переживут они это время? Вспомнят ли они? А что опишут потом? Сидели, мол, в темной комнате, с закрытыми окнами, боялись выглянуть, воспитательница напевала нам молитву к Луалу? Кто станет это читать? А между тем, это ужас, который не отмечен ни в одной книге об исторических событиях. Пробежал мимо мужчина с факелом. Абсолютно дикий вид. На бегу огромным кулаком громыхнул по двери Коллегии Сиротства, прорычал: -На бой! И помчался мимо. Только капал жир на землю от факела. Но вздрогнули уже дети, вздрогнули от этого грохота. А какой бой? Куда их звать? Они и без того несчастные и обездоленные! Кому нужна битва, где солдаты — дети? Безумство! И не мог этот человек не знать, что тут за Коллегия — сам-то из Коллегиальных, нашивка все-таки блеснула. Значит, не контролирует уже ума. А сколько будет таких ударов? А сколько будет еще выкриков? Выдержит ли дверь хлипкой Коллегии, неукрепленная ничем, кроме тряпок? Арахна чуть не влетела во всех этих размышлениях в женщину — растрепанную, яростную и по-настоящему боевую. Но женщина даже обрадовалась и не дала Арахне упасть, подхватила ее под локоть и громко спросила: -Милая, ты куда? -Я…- Арахна не знала, куда идет. Знала, что надо идти. -Пойдем со мной, — обрадовала женщина, довольная спутницей и потащила, преодолевая сопротивление Арахны за собою. Подвела к разношерстной толпе — мужчины и женщины, совершенно такие же дикие… Арахна не сразу поняла, что общего у всех этих людей, и только потом осознала, оглядев каждого, общую деталь — на месте нашивки Коллегии у всех имелась пустота. кто-то вырезал или вырвал всякий опознавательный знак. Не успела Арахна и возмутиться, как кто-то также поступил с нею и Арахна из палача стала просто дурой в прорванном плаще. -Луал послал нам сестру по несчастью! — радовалась женщина, притащившая сюда Арахну. — Мы все идем сейчас навстречу солдатам, соединимся с ними и пойдем бить мятежников. -Ч…что? — Арахна отшатнулась. Тут же кто-то услужливо удержал ее. -Да! Мы соединимся с солдатами во имя короля, да будут дни его долги. Дознание не узнает наших имен. Наших Коллегий. Мы должны отвоевать трон… -Нет, без меня, — Арахна отошла на пару шагов. -куда ты, сестра? — к ней протянули руки. — Это твой долг! Арахна повернулась и побежала так, как не бежала никогда. Она проносилась мимо людей, мимо факелов, мимо чьих-то дверей и слепых или освещенных окон. Запнулась, упала, пропоров штанину… Тут же кто-то с силой поднял ее, заставил устоять. -Девушка, вы бы спрятались! — укорил ее мужской голос. разглядеть или узнать было невозможно. — Куда вы вылезли? Вы понимаете, что происходит? -А вы? — огрызнулась Арахна, отталкивая навязчивого спасителя. И пошла быстро. на этот раз пошла. Даже Коллегию, мимо которой она проходила, было не узнать. Когда-то Городская — обширная и богатая, а ныне… Арахна поняла, что идет не по земле. слишком неприятный шелест. Она опустила глаза вниз и увидела бумаги — приказы, указы, инструкции, распоряжения, переписка, заметки…все это усеивало землю, закрыв ее у Городской Коллегии. Кто-то в спешке выбрасывал все бумаги на улицу? Или… Или! Городская Коллегия уже пала. Чьи-то тела переплетались на земле. кто-то отвалился в сторону, а кто-то остался лежать, явно мертвый. Пахнуло кровью…как палач, Арахна прекрасно отличала этот запах среди сотен и, наверное, даже тысяч других. Во рту образовалась горечь. Кого-то вытаскивали прямо за волосы из дверей Коллегии. Бесцеремонно, жестоко и даже нарочито жестоко, словно желая сделать как можно больнее. Рядом с Арахной приглушенно вскрикнули, она повернула голову и увидела девушку — едва ли старше себя, которая бросилась вперед, к вытаскиваемому, еще живому и отбивающемуся человеку: -Нет! Отпустите её! отпустите! Но тут же затихла. Ее просто пнули в живот, и она потеряла сознание, рухнув ничком. А с нею рядом бросили и извлеченное из дверей Коллегии тело. -Смотрите! — заговорил неприметный с первого взгляда человек в сером одеянии, которого Арахна мгновенно возненавидела, едва взглянула на его испещренное шрамами лицо — так оно было отвратительно-самодовольно. -Смотрите, — продолжал шрамированный, — что бывает с теми, кто предает свой народ! люди этой Коллегии должны были охранять порядок и мир в Мааре, но вместо этого они предпочли набивать свои карманы и подчиняться глупости и собственной трусости. Предавшие народ заслуживают смерти… За время его недолгой речи из Коллегии также вытянули еще нескольких людей и побросали рядом. Теперь это был маленький рядок из живых тел, копошащихся, и, похоже, изрядно побитых. -И сегодня восстанавливается правосудие. Конец старому миру! Возрождение! — продолжал шрамированный и вдруг изящно возвел руки к небу… Арахна знала, что на такое изящество способен только жрец Луала. Их учат возводить руки именно так. значит, этот человек, служивший Луалу и Девяти Рыцарям Его в заговоре? Нет. Он в бойне. Отвечая на вознесенные к небу руки, кто-то разбил, не церемонясь, оконо в верхнем этаже богатой Городской Коллегии и жадно выбросил из окна целую пачку тяжелых документов. Листы подхватил морозный и закружил, устилая землю, попадая на людей. Арахна отмахнулась от нападавших на нее листов и оглянулась. Никто и не думал возмутиться или защитить членов Городской Коллегии. Здесь уже были горожане. Здесь были и члены других Коллегий. Кто-то, конечно, сжимал зубы, чтобы не сказать ненужного или кулаки, но никто не заступился! Арахна вдруг поняла…всем сердцем своим поняла, как близок к победе принц Мирас. Он, очевидно, очень долго угадывал нужное время для своего действия и дождался. Народ, уставший от отсутствия потрясений, нищающий, не имеющий надежды, доведенный, не сопротивлялся бойне. Он готов был смотреть на кровь и смерть, лишь бы найти в этом опору для нового мира. Не имея вообще никакой идеи — легко принял эту. -Сегодня умрут все, кто вредит Мааре! — воскликнул шрамированный и щелкнул пальцами. И опять же, в верхнем окне, откликаясь на этот жест, кто-то услужливо появился, неразличимый лицом, кивнул. В следующее же мгновение в окне предстал человек…вернее, его представили. Его держали у окна, а он отбивался из последних сил, но явно проигрывал. -Это глава Коллегии, — издевательски поклонился шрамированный. — Ну…наш суд короток! Суд оказался короток. Кто-то из толпы, собравшейся возле Городской Коллегии, радостно выкрикнул: -Виновен! И вопль его был подхвачен со всех сторон: -Виновен! Виновен! -Вы сами слышали! — захохотал шрамированный и махнул рукой. Тело летело неправдоподобно долго. Арахне показалось, что прошла внутри нее целая жизнь прежде, чем стих отчаянный вопль Главы Городской Коллегии и раздался отвратительный шум. Выброшенное из окна тело уродливо распласталось по земле, превратившись в отвратительную массу. Чей-то желудок не выдержал. Арахна слышала, как кого-то выворачивает наизнанку. Она сама была бы рада тоже так поступить, но не могла решиться и на это. Ей казалось, что если она попробует очистить желудок, то выплюнет из себя такую же уродливую массу. Между тем зашевелились тела других членов Коллегии. Шрамированный указал на них рукою и, вскричал: -Но эти…также виновны и эти! -Да…- выдохнула толпа. -Кто желает казнить их? Кто желает от имени народного гнева пролить кару на этих грешников? Арахна заторопилась прочь, стараясь перемещаться по чуть-чуть, чтобы не привлекать к себе внимания. Со всех сторон что-то бушевало и кипело. Она слышала чьи-то крики, чей-то плач, грохот… Это ли заговор, о котором мечтал принц Мирас? Это ли приближал Мальт? В это ли она ввязывалась? Ни в одной книге, что прочла Арахна не было написано про тот запах крови, что теперь Арахна чувствовала все сильнее, про бьющееся где-то в горле сердце, про этот страх… Нет, в книгах все было иначе. В книгах были герои, которые вскакивали на столы или тумбы и кричали, что пора менять, идти и сражаться. И все шли за ними. А жестокость была описана лишь случайно и осторожно. -Нам нужен палач! — завизжал кто-то и Арахна вздрогнула. Хвала Луалу она уже протиснулась в задние ряды и не была замечена. Мало кто знал бы ее в лицо — это Арахна знала почти наверняка, но испугалась, что кто-то все-таки может ее узнать. Хорошо, что с нее хоть нашивку сорвали. -Ага! — обрадовался шрамированный. — Нам нужен палач! Ну… берите этих. В Коллегию Палачей! Пусть карают от имени нашего суда! Пусть оправдывают доверие закона и народа! Толпа поднялась в едином порыве. Тотчас подхватили, не разбирая, членов павшей Коллегии и потащили. А те уже не имели сил к сопротивлению. Арахна попыталась отстраниться, но на нее наступали со всех сторон и она, пряча лицо, на всякий случай, шла, надеясь нырнуть при случае, в сторону. Это был ужасный и долгий путь. По пути все время взгляд находил что-то ужасное. Вот она — вчера еще крепкая и надежная Коллегия Сопровождения, хоть и унылая. Но что же? Двери выбиты…изнутри доносится какая-то возня и крики. Чей-то хохот. Представить, что там происходит невозможно и, честно говоря, нет желания. В Сопровождении много женщин — кухарок, кухонных работниц, обслуги… Арахна поежилась еще сильнее от ужасного страха, сковавшего все ее существо, нетрудно представить, что они не смогут ничего сделать. А ведь они меньше всего и виноваты! В чем? Живут тенями и тенями умирают. Звон со всех сторон…крики, всхлипы, ярость, которая свойственна лишь зверям и никогда людям. Но нет… «никогда» не существует. Ничего не существует на вечность. Арахне под ноги упало тело. Тоже выброшенное или самостоятельно решившееся. Сложно сказать. Это было как раз возле Коллегии Распределения. Арахна подумала, что, наверное, узнала бы тело, обезображенное падением, но не успела. Кто-то по пути выбежал с топором на шрамированного, возглавлявшего страшное шествие, но тотчас был зарублен сам. Профессионально зарублен. Об этом Арахна могла судить. Она переступила через куски плоти… Выброшенных, сожженных бумаг, чернильниц, перьев, папок было не счесть. Даже кто-то выбрасывал одежду… Швейная Коллегия. Чем навредила она? Тихие портные трудились здесь, обшивая все Коллегии вне зависимости от статуса и положения. Но нет — выбиты окна и швейные иглы блестят в свете факелов. И тело, истыканное этими же уродливыми длинными иголками безучастное ко всему. Сиротская Коллегия оставалась почти нетронутой. Кто-то еще, проходя, стучал, крича: -Выходите, дети, смотреть на то, как отстраивается мир! -Это не дело, — вдруг сказал кто-то за спиной Арахны, — пусть смотрят, что бывает с теми, кто вредит своему народу. -И то верно! -Пусть смотрят! -Это же дети! Глухой удар. Арахна отвернулась, отказываясь смотреть на то, как кто-то принялся стучаться и настойчиво ломиться в Коллегию Сиротства: -Открывайте! Пойдем смотреть на то, как горит старый мир! Открывайте! Дверь не поддавалась. Арахна, сама не замечая уже, плакала. Беззвучно и безнадежно. Ее слезы ничего не могли решить. А возле Коллегии Судейства ее встретило еще одно открытие. Коллегия Судейства пала, похоже, что громили все Секции с разных сторон, а не только из центральной — Городской. Здесь пришлось хуже всего. Если пленники от Городской Коллегии были еще живы, то этих терзали на месте. Арахна даже не могла оглядеть и разобрать, где чье тело — лишь бесформенная масса чьих-то зверств… Взгляд выхватил знакомую голову — Лиана. Такая же строгая и холодная. Только голову, за которой не было тела. Оставшиеся подле тел заговорщики, а на деле — просто люди, желающие убивать, потому что люди с идеями не имеют в уме столько жесткости, пересмеиваясь, насаживали головы на колья, которые им услужливо подавали. Шрамированный остановился, любуясь делом рук своих соратников. А потом пришел черед Коллегии Палачей. Арахна уже давно подумала об Эмисе, но как предупредить его? как уберечь? Возможно ли это? -Па-ла-чи! — призвала толпа. Тишина. -Выведите их! Бросили на землю членов Городской Коллегии и Арахна, пользуясь новой заминкой, отступила дальше в темноту. Ей было страшно увидеть Эмиса, о котором она не подумала. Но рванувшиеся рьяные любители убивать чужими руками вернулись с удивлением: -Пусто! -Поубивали себя! — тотчас сострил какой-то приблудившийся поэт и толпа грохнула. -Заминка! — огорчился шрамированный. — Но ничего. Не зря же тащились. Найдем какой-нибудь топор, и сами сделаем все. а раз палачей больше нет, то и Коллегия им не нужна. Факел! Арахна отступала все дальше и дальше. Мало было убить им людей. Мало было заставить их страдать. Они хотели уничтожить последнее. Арахна спиной влетела в кого-то, в страхе обернулась и увидела мужчину какой-то липкой и неприятной наружности. -Не бойся, красавица, — утешил он, грубо притягивая ее к себе за талию, — со мной можно не бояться. Арахна вырвалась и тотчас попала в другую хватку. -Где же твои манеры, Герг! — хохотнул новый пленитель. — Напугал девушку. Давай знакомиться? Арахна никогда не дралась и никогда не пыталась выжить. Но откуда-то в ней взялась сила и верткость. От страха, наверное. Чудом Луала, не меньше, она вырвалась и прежде, чем Герг и неизвестный ей пленитель успели соориентироваться, отбежала, чтобы видеть Коллегию Палачей, но не быть видимой самой. Темнота, захватывающая Маару, хоть и расступалась перед факелами, все же не могла никак уйти. И это тоже помогло ей. Кровавое зарево вспыхнуло быстро. Арахна упала на колени, не обращая внимания на боль. Горела ее жизнь, горела Коллегия Палачей и, хотя, утешением могло быть то, что та мне было Эмиса (куда еще делся?), там был весь ее мир. Вся ее жизнь. Все ее вещи. Вещи Регара, Лепена, Сколера… Дым настиг ее даже в небольшом укрытии и Арахна, боясь, что ее найдут, боясь, что ее заставят смотреть на пламя, боясь, что ее хоть как-то настигнет прошлое, горящая Коллегия и кровавое зарево выхватит из темноты — бросилась прочь. Она бежала. Бежала опять, оскальзываясь на чем-то мутном, липком. Ошметки плоти, куски тел, бумаги, предметы… Арахна видела, как кого-то, словно свиную тушу, выволакивают из Коллегии Дознания, но не осталась выяснять — кого именно? Видела, как из Коллегии Сиротства выводят детей, затыкая воспитательниц, что грудью бросались на защиту несчастных и напуганных. Дети, впрочем, вели себя достойно. Старшие пытались утешить младших. Но и младшие, словно боясь, не плакали, а лишь смотрели… И это было невыносимо. -Стой! — грубо схватили ее за руку, и Арахна почувствовала, как страх убивает ее изнутри. — Ты чья? -Что? — выдавила она с трудом. — Я? Я… Ничья. Она не была ничьей и в то же время принадлежала всецело той силе, что сейчас обрушивалась на Маару. Не только в Управлении Коллегий, где было, честно говоря, мало людей. Но и бушевала всюду — от замка, где уже был убит король — принц Мирас решил не дожидаться войны, чтобы остановить жизнь своего старшего брата; и в храмах Луала, где одни жрецы восставали против других; и на городской площади, где солдаты безуспешно бились со своим же народом, или, отказываясь биться, переходили на его сторону. Но не только столица попала под эту силу. Юг, всегда мятежный, уже перешел под власть принца Мираса, хоть пока и не оповестил его об этом. Этот край — хлебосольный и властный, свободолюбивый и всегда обиженный, легко можно было переманить, но сложно удержать. Однако принцу Мирасу только предстояло еще об этому узнать. Север, холодный и сдержанный, еще держался короля и давил всей своей мощью восстающих. Запад решил подождать результатов из столицы. Запад никогда не воевал в своей земле и перевороты проходили в нем мягко, лишь изредка отзываясь гневным бунтом, который подавлялся без привлечения сил столицы. А восток вел еще борьбу, не уступая… Но принц Мирас еще не знал этого. И вся эта сила сейчас бушевала в Мааре, рождаясь понемногу и давно. -Признаешь ли ты Его Величество Мираса королем? — упростил вопрос схвативший Арахну. -Да, — она поняла, как ответить. И добавила. — Еще мои родители признавали его! -О, — ее тотчас выпустили с уважением. — Посторонитесь, дайте девушке пройти! И Арахна продолжила свой путь. Кровь, пламя, смерть…все это жило сейчас слишком близко с ней. И не собиралось идти ко сну. Только через час от убийства короля, Мирас, принявший спешную присягу, отправит верных своих людей, развязавших бойню, на утешение народа. только через два часа узнает, что север еще не перешел под его власть, а восток не перешел полностью. Запад будет молчать еще три дня прежде, чем поймет, кого надо признать королем, а юг наутро же пошлет в столицу свои дары… Но кровь только начинается. Выжить в бойне — это еще ничего, а как выжить, когда перемены сдавливают со всех сторон и когда все, кто отстраивают новый мир, вдруг становятся опасны и должны быть устранены? А что делать, когда трон, которого ты так желал, вдруг оказывается не так просто удержать, да и…нужно ли удерживать такой трон… Но это все потом. Арахна продолжила свой длинный и безумный, кровавый путь еще четверть часа. Чудом избежала смерти в толпе, чудом была нетронута… чудо хранило Арахну всю жизнь. Привело ее в Коллегию Палачей ребенком с Регаром, втянуло в заговор, увело из Коллегии после смерти Регара и сейчас берегло еще на улицах. -Арахна! — Эмис, окровавленный, с расцарапанной щекой, вырос перед Арахной словно из-под земли. — Арахна… Он обнял ее порывисто и крепко. Ему казалось, что она точно сгинула в кипении улиц или в пожаре. Но нет…живая. Немного крови на одежде, царапины — но ничего. -Ты жив! — Арахна обняла его в ответ. Сейчас она почти обожала его. -Пойдем со мной? — предложил Эмис, умоляюще глядя на нее. — Пойдем. Я… за моря! За моря. Устроимся. Начнем новую жизнь. Пусть Луал разбирается сам с Маарой! Пойдем! И он даже потянул ее за руку, но Арахна не двинулась. Кипела кровь, лилась смерть, пахло гарью от догоравшей Коллегии Палачей и еще нескольких, рыдали женщины, всхлипывали дети, что-то стучало, смеялось, кричало… -Ты что? — удивился Эмис. Всадник проскакал мимо, пугая и сминая толпу в сторону, разводя ее. -Король Мирас! Да здравствует Мирас! Да будут дни его долги! И снова шум. И стон, и вопль. Неразборчивое море звуков, рожденных страданием и триумфом. -Пойдем! — Эмис потянул ее за руку. -Иди, — легко разрешила она. — Иди, Эмис. -Нам с тобой! — Эмис решил, что она не поняла. — Арахна… Она слишком много видела, чтобы уйти. И не могла больше выбросить это из памяти. Ее ум не был таким гибким, как ум Эмиса. -Иди, — повторила Арахна. -Арахна, ты? — кто-то подскочил к ним. Это была личность, которую Арахна знала и не была рада видеть. -Персиваль? — она ужаснулась его появлению. -Ты какого Рыцаря здесь? — грозно спросил он. -Коллегия Палачей сожжена, — ответила Арахна спокойно. Она не боялась Персиваля. Что он ей сделает? Что еще можно с ней сделать? -Пошли со мной, — решил Персиваль. — Отведу тебя к Мальту. Он в Финансовой Коллегии. У нас там штаб. -Арахна! — позвал Эмис. Она оказалась на распутье. Ей нужно было выбрать дорогу. Впервые нужно было выбрать по-настоящему, до конца жизни выбрать. -Ступай, — Арахна попыталась улыбнуться Эмису и подала руку Персивалю, который оказался теперь ей ближе. Сделать первые шаги оказалось несложно. Даже несмотря на тела и землю, усеянную разбросанными вещами и залитую кровью. -Знаешь, а ты ведь мне противен, — сказала Арахна Персивалю. -Ты мне тоже, — не остался в долгу Персиваль. — Но мы теперь по одну сторону. По-настоящему по одну. Арахна хотела обернуться на Эмиса, чтобы убедиться, что он в порядке, но не обернулась. Ей нужно было быть сильнее. Как был сильнее её Регар, признаваясь в том, что донес на родителей Арахны. -Знаешь что…- услышала Арахна голос Эмиса. — Пошла ты! Дура! Ты просто дура! Ты заслуживаешь всего, что получишь! Он что-то еще кричал, но кипящая улица поглотила его голос. -Мило, — одобрил Персиваль. — Зря не пошла с ним. -Мое место в Мааре, — ответила Арахна, глотая слезы, которых она думала, больше в ней нет. Эмис убедился, что она скрылась и сам рванулся прочь, к знакомцу, чтобы бежать из кровавой Маары. Хватит с него! он не герой! он не из тех, кто меняет мир. Он из тех, кто просто живет. Финансовая Коллегия была захвачена первой. Контроль над казной — контроль над Маарой. Здесь уже успели даже разобрать тела убитых, и лишь уродливые очертания, кровь да еще некоторые признаки смерти, видимые лишь тому, кто знался со смертью довольно долго, указывали на битву. Было много народу. Представители разных Коллегий, дворяне, кое-кто из горожан… Персиваль вел Арахну твердо, точно зная, куда идти и куда вести ее. Арахна не запоминала карнавал лиц, одеяний, света… Наконец она предстала перед странной компанией. В большом кабинете расположился принц Мирас — бледный, встревоженный, но весьма довольный; женщина — красивая, с мягкими чертами лица, но ожесточенная собственными мыслями; мужчина в наряде Высшего Жреца Луала с очень добрым взглядом и усталый, что-то записывающий Мальт. Арахна почувствовала, что ей здесь не место. Особенно, когда все головы повернулись к ней. -Ты какого Рыцаря здесь? — осведомился Мальт, откладывая перо. — Я же… -Коллегию Палачей сожгли, — ответил за Арахну Персиваль. — Что, ее на улице оставлять? -Как это…сожгли? — спросил принц Мирас, оживляясь. — Зачем? Там ведь… Он осекся, взглянул на Мальта, как будто бы продолжая с ним диалог взглядом. -Ладно, — решил принц Мирас. — Арахна, вы пострадали? -Телом? Нет, — Арахна взглянула в глаза принцу, надеясь прочесть там хоть что-то. -А остальное выясним потом, — одобрил принц и отвернулся к окну, наблюдая за Маарой, превращающейся в его владение. -Зачем ты привел меня сюда? — спросила Арахна у Персиваля. -Это было мое распоряжение, — ответил вместо Персиваля принц Мирас, не отрываясь от окна. — Твои родители предлагали это. Я хотел, чтобы было иначе, но так тоже неплохо. Здесь безопасно. Арахна не знала, что делать и на кого взглянуть. Персиваль откланялся и вышел, не дожидаясь фраз в свою сторону. Женщина, незнакомая Арахне, отметила: -Он отвратительный человек, но полезный. Проходите, Арахна. Арахна вдруг вспомнила, что несколько часов пыталась выпросить у Мальта поцелуй и устыдилась. Краска залила ей лицо. Как это было глупо с ее стороны и какая жизнь у нее прошла за эти несколько часов! -Всё в порядке, — тихо угадал ее мысли Мальт, — проходи. Здесь безопасно. -Здесь мы начнем формирование нового правления, — поддержала женщина, улыбаясь. — Вы ведь палач? Вы знаете, что мы хотим не разобщать Коллегии, чтобы избежать бюрократических проволочек… я думаю, нам нужны новые хранители закона. Она что-то говорила и говорила, и так мягко, так утешающе. Арахна не верила ее тону. Там, на улице, за стеной — умирали люди, и умирали, порою, очень жестоко! Там рыдали, плакали, теряли… А она сидела здесь…спокойная! Неужели так надо? Сколько возвышалось там, за стеною? Сколько образовалось и нашлось вдруг лидеров? Сколько вдруг нашлось людей, что могут говорить и вести за собой народ? а сколько погибло достойнейших? Нет, история не вершится ни в одну ночь. и правление Мираса только начиналось и грозило оно чем-то ужасным. Арахна уже видела тени угасающих жизней, которые были совсем близко к ней. Надо было отвлечься. От Мираса, стоящего у окна и с жадностью хищника наблюдающего за возвышением себя самого; от этой женщины с мягким голосом; от сочувственного взгляда жреца… Этому ли учил Луал? Убийству? -Спасению, — угадал жрец ее мысли. — Все во благо, дитя! -Что ты пишешь? — спросила Арахна, оборачиваясь к Мальту. В нем прежде было ее спасение — теперь Арахна это понимало, может быть, и сейчас? -Это? — он взглянул мельком на свои бумаги, — список тех, кто должен быть казнен. Многих, наверное, уже нет, но… Арахна взглянула на список внимательнее. Десятки имен и каких! Купцы, военачальники, поэты, члены всех Коллегий, даже из Коллегии Письма. Многие имена знала даже она со всем своим равнодушием к жизни. -В Коллегии Палачей больше нет палачей, кроме меня, — произнесла Арахна, чувствуя, что должна что-то сказать, пока крик не разорвал ей горло. — Эмис оставил меня…мир его пути. Да и Коллегии нет. Как, впрочем, и прежней жизни Арахны. Ничего нет. Никого нет. -Наймём еще, — пожал плечами новоставленный король, не отрывая взгляда от окна. — Двух, трех…пятерых. Сколько будет нужно! А Коллегии себя изжили. Теперь все будет иначе. Нет, не так. все уже иначе! -Где твой сын…- прошелестела Арахна очень тихо, глядя на Мальта. -Не беспокойся, — отвтеил он, почти не разжимая губ. Не беспокойся, не тревожься. Ей опять и снова указывали, что все ее переживания смешны. Все будет хорошо, Арахна. Да, мы поубивали кучу народа и еще кучу убьешь ты…что? Нет палачей? Наймем! Нет Коллегии? Ну что ж…отстроим! Начала о чем переживать, право слово! Кому нужна твоя тоска и твоя жизнь? В Мааре новый мир! В Мааре кровь и ты должна принять свою участь и должна служить ей, ведь ты ей присягала. Служила закону- служи! Гордись, что пережила первые часы и радуйся, если переживешь следующие дни. Ей мучительно захотелось выпить. Да такого, что не позволит ей осознавать происходящее, а опутает весь ее ум. В этом было бы спасение, да! Улицы не затихали в своем гневе, а может быть — это в уме Арахны уже бушевали ярость и шум? Что было настоящим, а что плодом фантазии? Усталость в рассудке, в душе, ломота в теле — настоящими, а кровь на пальцах? Чья она? Арахна не помнила. И не была уверена, что кровь есть. Какие мысли настоящие и пришли от ее выводов, а какие были вложены? Что такое Арахна, как не запутавшееся существо, которое сменило слепое проживание в иллюзорном мирке на другое слепое проживание среди зарождающегося из крови и смерти нового мира? Новый мир должен был нести благо, но принесет ли? Способен ли он, явленный из предательства, лжи и жестокости? Сумеет ли отмыть всей грядущей справедливостью и добродетелью свое рождение? Арахна стояла посреди комнаты в чужой для себя Коллегии и не знала, что ей делать, куда броситься, куда бежать, и даже куда смотреть. Очень хотелось потерять все чувства, умереть хотя бы душой и не чувствовать больше запаха крови и пепла. Она ведь еще жива? Или уже нет? Давно нет? -Да не стой ты! — рявкнул новоставленный король, уставший быть только принцем. — И без тебя тошно. Не так мы все планировали, не так! Сядь куда-нибудь, не дави на совесть! Всё происходило не так, как он планировал. Это было его первое разочарование среди многих, что уже подступали к захваченному трону. Арахна села, не глядя даже, насколько удобно место. Мальт коротко кивнул ей, пытаясь подбодрить, но вышло неудачно — он и сам видел, что всё пошло совсем не так, как было задумано. Предчувствие бед было и в его душе. -Луал с нами! Девять Рыцарей Его заступятся за нас! — попытался приободрить Жрец, но эти слова — наивные и ненужные прошли мимо всех. В самом деле, если в Мааре давно уже не было власти закона, справедливости и мирной достойной жизни, откуда там быть Луалу? Зачем они, обезумевшие от крови и ярости, сдались Девяти Рыцарям, каждый из которых учил милосердию? -Ты тоже закройся! — последовал совет со стороны окна. — Отмаливать будешь к рассвету… И до конца дней. Но отмолишь ли? Да и не сочтены ли твои дни? На улицах лилась кровь, бушевала смерть, свободная и довольная. И новый мир уже было не остановить — не стоило и пытаться. Отступать было давно уже некуда, оставалось сделать вид, что все идет так, как должно идти. -Наши потомки отблагодарят нас! — вдруг сказал Мальт, отрываясь от записи имен в свой страшный список. — Они увидят наши страдания и наши жертвы. Арахна только усмехнулась. То, что увидят потомки, будет далеко от правды. Никто и никогда им не расскажет о крови Маары, о том, как прошли первые часы нового мира, обо всей жестокости, о ненужных жертвах — обо всей грязи, из которой пришла новая идея. -Я согласен с ее смешком, — сказал король, не отрываясь от своего наблюдения. — Благодарить еще не за что. Мы в начале пути, а путь далёк. Его увлекала улица в своей ярости и гневе. Сам он не думал, что будет столько крови и грязи, но теперь от этого уже не избавиться. Одна была надежда на рассвет — может быть, все будет не так страшно? Может быть, с рассветом они смогут приступить к своему миру? КОНЕЦ. Примечание автора: история земли Маары и ее жителей продолжится в произведении «Гильдия Теней», которое может быть прочтено отдельно. Маара переживает новое для себя время. Переворот, забравший множество жизней, не приносит облегчения. На пороге война, которой не должно было быть, а прежние соратники начинают борьбу за власть, отправляя друг друга за черту жизни. Кажется, что вслед за законом и Луал со всеми Девятью Рыцарями покинул земли Маары… Выход первой главы «Гильдии Теней» не позднее 03.10.2021