Леди Волдеморт

Гермиона проснулась в выходной день в прекрасном настроении, пусть первым на глаза и попался ненавистный слизеринский флаг. Её соседки по комнате, которые были Крауч, Кэрроу и Пьюси, спокойно спали. Мода 1940-х годов Гермионе не очень нравилась, но приходилось мириться. Надев чёрную блузку и такую же элегантную юбку, девушка вышла в гостиную, где сидели Нотт и Долохов. — Не одни мы так рано просыпаемся, — улыбался Нотт. — Как спалось? — Прекрасно, пока не вспомнила, где я. — Лучше быть на войне? — удивился Антонин. — Лучше быть в своём времени. — Слушай, я сейчас ищу контрзаклятие от твоего шрама на груди. Думаю, на момент 1998-го года я его найду. Я думал, что нашёл его, но оно не до конца продуманное. Скорее всего, на это уйдёт еще год или два, но я смогу. — Было бы неплохо, — ответила девушка. — Только в будущем мы не друзья. — Я так не думаю. Это ты ещё не была здесь, а я, наверняка, жду твоего возвращения, как и Том. — Я ему нужна, ведь знаю будущее. Ему веры нет! — Ты не знаешь, что с ним происходило ещё недавно. Не знаешь, откуда у него появилась жажда убивать. Он всегда пугал врагов, но не убивал, — продолжал тираду русский. — Так поведай мне эту тайну, — попросила Гермиона. — Глупая затея, — произнёс, входя, Эйвери, — никто не знает, кроме Долохова. И то Тони просто сам догадался. Где Лестрейндж и Розье? Мы же договорились выбраться в город. — Так просто? — Нам всем уже по семнадцать, — ответил Розье. — Хотим наведаться домой к Лестрейнджу. Где он? Виктоар! — Не ори! – шипел тот. — Тони, Эръер, может, с нами? — Давай! — заявил Нотт. — Долохов, пойдём. — Не хочу оставлять Тома одного. — Он всегда один, — подметил Лестрейндж. — Я остаюсь. — Как хочешь, — ответил Розье. В гостиной остались только Гермиона и Антонин. До завтрака было ещё полчаса, но между ними повисла тишина. — Может, Тома разбудим? Непохоже на него. Он всегда в полвосьмого уже здесь… Надеюсь, это не Дамблдор. — Расскажи. Антонин, вы хотите моего доверия или нет? — Не могу. Я пообещал. Чёрт, он староста и должен явиться на завтрак. Мы не успеем к нему. — Давай я помогу. Экспекто Патронум! — перед девушкой появился Патронус-выдра, а русский открыл рот от удивления. — Мой друг — главный враг Тома, обучился Патронусу в тринадцать лет, а через два года обучил и нас. — Ни хрена себе. Телесный Патронус! — выдра подбежала к слизеринцу и ударила лапкой по руке. — Передай послание. — Том, через полчаса завтрак, Долохов требует, чтобы ты явился! Живо! Выдра убежала в стену, а Долохов с восторгом смотрел на девушку. — Я клянусь, что уберу проклятье, если ты обучишь Патронусу. — Это будет сложно. Я не мастер. — Ты очень могущественная волшебница, — заявила Эйлин. — Обучи и меня, может, я эти знания детям передам! Гермиона задумалась о Снейпе. Никто не знал, откуда тот черпал знания и силы в школе. — Я постараюсь. — А что за проклятье? — спросила Эйлин. — Во Франции в меня попало одно, и Антонин, осмотрев его, заявил, что экспериментирует с подобным. Ему почти удалось создать контрзаклятие, но что-то не вышло. — Антонин умён, всё у него выйдет, — русский закатил глаза. — Доброе утро! — заявил Орион. — Чего сидите, на завтрак опоздаете! Эйлин улыбнулась Антонину, но слизеринец быстро встал и пошёл в сторону двери. Орион побежал за семикурсником, а Гермиона вопросительно посмотрела на Эйлин. — Он был твоим первым? Девушка покраснела. — Сама виновата. Он был пьян, а я воспользовалась ситуацией. После забеременела, но не знала этого. Я играю в квиддич и упала с метлы в марте прошлого года, потеряла ребёнка. А когда об этом всём узнал Тони, рассердился на меня. — Ты влюблена в него… А он? — Насколько известно мне, его никто не интересует. Только секс. Ты, наверное, разочаровалась во мне… — Вовсе нет, Эйлин. Любить — это прекрасно. — Надеюсь, мои дети смогут любить и быть любимы. — Я тоже. Гермиона взяла Эйлин под руку и повела на завтрак. Ей стало многое понятным, ведь поведение леди Принц и Долохова было каким-то странным. Видимо, Антонин так и не простил девушке лжи, и она вышла замуж за Тобиаса Снейпа. Когда они вошли в Большой зал, Том сидел за столом и улыбался Долохову и Ориону, которые тут же посмотрели на девушек. Они сели напротив парней. — Тебе было пятнадцать, когда ты научилась Патронусу? Тони не врёт? — лучезарно улыбаясь, спросил Том. — Шестнадцать. У меня день рождения в сентябре. — Когда? — оживлённо спросила Эйлин. — Девятнадцатого. — Мы обязаны отпраздновать! — заявила Принц. — Этот день рождения ты запомнишь на всю жизнь! — Не сомневаюсь, — Том с Антонином улыбнулись, понимая, что из уст девушки лился сарказм. — Научи меня, — попросил Том. — У тебя не получится. В твоей жизни не было поистине счастливых моментов. Том поник, согласно кивнув, а гриффиндорка гордо подняла голову, радуясь, что смогла зацепить Тёмного Лорда. — Откуда ты это знаешь? — удивилась Крауч. — Мы знакомы, — ответил Том. — Летом познакомились. — Ясно, — шикнула Крауч. — Ты и с ней спал? — Гермиона, я спал почти со всем курсом Слизерина с пятого по седьмой. В этом году хотел опробовать четвёртый курс, но меня больше привлекаешь ты. — Врёшь и не краснеешь! — все девушки за столом улыбнулись. — Эй, Грейнджер! — кто-то крикнул на Пуффендуе, и Гермиона ошарашенно посмотрела на четверокурсницу. — Барбара! Глаза Гермионы расширились, и девушка сглотнула, глядя на шатенку, которая села возле мальчика из Когтеврана. Том и Антонин сами в шоке смотрели, а Гермиона перевела взгляд на Дамблдора, который только кивнул. — Гермиона? — спросил Том, но девушка быстро встала и убежала. Том поспешил за ней, что не понравилось Уизли и Пруэтту. Слизеринка выбежала на улицу, пытаясь перевести дыхание. — Это твоя родственница? — Сестра моего дедушки по папиной линии. Я никогда её не встречала, — девушка вытерла глаза от слёз. — Она утопилась в семнадцать лет. Училась в частной школе, кажется, я теперь знаю в какой. После шестого курса… Мерлин, как я сама не догадалась. Дедушка говорил, что Барбара не дожила до седьмого. — Продолжай говорить, — попросил Том. — Дедушке было тогда десять лет, и он говорил, что Барбара вернулась сама не своя. Она почти не ела, ночью кричала от кошмаров, а днём сидела на берегу озера. Спустя три недели она утопилась. Плавать Барбара не умела. Она рассказывала что-то о боли потери. — Это Барбара рассказала твоему деду? — Да. Я не первая волшебница в роду Грейнджеров. Надо же… Что могло случиться, чтобы семнадцатилетняя девушка покончила с жизнью. А что за парень её звал? — Яксли. — Ты шутишь? — Его зовут Корбан Яксли — он четверокурсник. Гермиона вспоминала светловолосого паренька и тяжело дышала. Этот парень был похож на того Яксли, после которого расщепило Рона, когда они убегали из Министерства. — У него есть старший на шесть лет брат. Заканчивал Слизерин. В ноябре свадьбу будет праздновать. — Мерлин, что же случилось? Почему спустя два года она убьёт себя? Куда подевался Корбан? Она же магглорождённая, может, его семейка убила Барбару? — Обещаю, что я выясню причину её смерти через два года. — Стоп! Через два года ты явишься в Хогвартс, — девушка ступила шаг назад. — Поссоришься с Дамблдором и уйдёшь. Это был июнь. — Тогда понятно, кто её убил. — Ты намекаешь на профессора? А я думаю, что это ты, ведь ты чудище! — Да, но и он монстр! Ты не знаешь, что он такое! — Так расскажи. Том умолк, а девушка фыркнула. — Тебе нечего сказать, а лживые сказки рассказывай своим! Я лучше Дамблдора попрошу узнать правду! Чёрт, он же умер, а я так и не узнаю правду! — Умер? — Да, его убил сын Эйлин… Гермиона резко умолкла, а Том расплылся в улыбке. Девушка резко побежала к озеру, и Реддл ринулся за ней. Уизли и Пруэтт как раз нашли их и увидели, как девушка пытается скрыться от слизеринца. Они быстро побежали за ними к озеру. Гермиона не хотела говорить с Томом, выставила палочку и ударила заклинанием по нему. Он едва уклонился, и между ними началась настоящая дуэль. Слизеринец приходил в восторг от силы грязнокровки и её умений. — Хватит! — крикнул Том, но палочки не опустил, как и она. — Успокойся, — оба едва дышали. — Пройдёт время, когда это случится, я прав? — Выброси это воспоминание! — Ни за что. — Гермиона! — крикнули гриффиндорцы. — Я в порядке. — Что он тебе сделал? — спросил Билиус Уизли. — Вытягивает из меня информацию. И вытаскивает очень изощрённо! — Катись отсюда, пока Дамблдора не позвали! — шипел Игнотус. — Ты не тем доверяешь, Грей, — Том опустил палочку, но Гермиона не спешила. — Дамблдор хочет поговорить с тобой насчёт Барбары Грейнджер, — произнёс Билиус. — Ничего не рассказывай ему! — крикнул Реддл. — Пошёл ты! — заявила девушка, уходя с Билиусом. — Если не хочешь, чтобы девчонка умирала в муках, не рыпайся! — Игнотус ухмыльнулся. — Или ревнуешь Дамблдора? Тома бросило в жар, он и предположить не мог, что гриффиндорцы знают о насилии. Отвернувшись от рыжего парня, вернул прежнее беспристрастное выражение лица. — Рад, что ты понимающий. Игнотус ушёл, а Том зашипел на парселтанге. Он ненавидел эту шайку гриффиндорцев. Гермиона пересказала Дамблдору всё то, что говорила Тому Реддлу. Игнотус и Билиус удивлённо переглянулись. — Может, её Яксли довели? — размышляла ведьма. — Возможно. Но Вы сказали, что в том году придёт Том. Может, это месть Вам. Может, Вы чего-то ему не сказали? — Я думала об этом. Возможно, так и есть, профессор… — Не переживайте, дорогая. Я присмотрю за Барбарой. Дома, конечно, она сама решит свою судьбу, но обстоятельства я выясню. Мы обязательно это обсудим. — Я верю Вам, профессор, — улыбнулась девушка. — Лимонную дольку? — Вы всю жизнь их любите? — удивилась волшебница. — Не откажусь. — Мисс Грей, я Вам настоятельно рекомендую больше проводить времени с мистером Уизли и мистером Пруэттом. Так безопасней. — Да, сэр. Просто Долохов… Он сейчас совсем не такой, каким я его знаю. Может, есть возможность спасти его душу? — Ты ведь не хотела менять историю, — напомнил Билиус. — Помню, но… мне жалко, что столь добрая душа канет во тьму… — Вы не можете спасти всех, мисс Грей, — произнёс Альбус, задумавшись. — Ради высшего блага нужно уметь жертвовать. Вы не знаете, но Гиллерт был моим… Он был больше, нежели друг и брат. Гермиона удивилась, но сразу же взяла себя в руки. — Я восхищаюсь Вами. Вы же посадите его! Наверное, такую боль не сразу забудете, если вообще сможете это сделать… Я Вас поняла. — Вы решили не менять историю, а узнать, как легче убить Реддла. Пусть. Только не сближайтесь с ним. Ради своей цели он скажет и сделает что угодно. — Мне-то не знать. Он обещал Гарри на первом курсе воскресить его родителей, если он отдаст… Забудьте. — А потом напал на мальчика, верно? — Да. Мне всего восемнадцать лет, наверное, я слишком наивна. Хотя нет, мне девятнадцать. Я пользовалась с Вашего разрешения на третьем курсе маховиком для учебы. — С моего разрешения? Я стану Директором? Гермиона прикусила губу, и все мужчины засмеялись. Альбус был доволен результатом своих трудов, но пока он всего лишь профессор. — Идите, мисс Грей. И помните, кем стали эти мальчишки. Им нет веры. Гермиона покорно кивнула и оставила профессора трансфигурации с гриффиндорцами. Она верила каждому сказанному слову этого волшебника, ведь не верить не могла. Девушка шла в подземелье, когда услышала крики. Голос Антонина она запомнила, как и голос Эйлин. — Что ты хочешь мне ещё сказать, помимо того, что уже говорила? Может, Амортенцию подольёшь в сок? — Тони, молю, прости. Я… — Я тебя простил. Я столько раз тебя прощал, а ты играешь мной. С меня хватит, Эйлин. Если ты начала флиртовать с этим магглом Снейпом — пусть! Меня зачем мордовать? Если ты не можешь сделать выбор, его сделаю я. Ты свободна! Антонин вышел из класса и столкнулся с Гермионой. Он выругался на русском и быстро скрылся из виду. Гермиона посмотрела на плачущую Эйлин. — Ты точно мне всё рассказала? — Гермиона? — Зачем ты его мучаешь? Зачем издеваешься? Скрываешь от отца то, что ты спишь с магглом? — Эйлин округлила глаза. — Мерлин, ты с ним спишь? — Тони… — Не смей выговаривать его имя. Ты же уничтожила его, — Гермиона вспоминала первую встречу с русским в Отделе Тайн. — Ты оставила в его сердце дыру. — Отец хочет, чтобы я вышла замуж за мага. — Но ты любишь маггла! Почему издеваешься над Тони? — Он блестящая партия… — Ты… Знать тебя не хочу. И зачем тебе учиться Патронусу, если магия для тебя ничего не значит? — Как ты догадалась? Гермиона не ответила. Она могла только посочувствовать Снейпу, ведь, скорее всего, у его мамаши помутился рассудок намного раньше, нежели все думали. Гермиона пошла к завхозу, которым ещё не был Филч. Открыла знакомый шкафчик, куда складывались все конфискованные бутылки с огневиски и вином. Девушка расширила карман юбки и засунула туда две бутылки вина и три — огневиски. Быстро наложив чары невидимости, ведь услышала шум, побежала к гостиной факультета. Тони сидел перед камином зол, Том тоже был не в духе, а Орион не понимал причины плохого настроения ребят. Девушка вошла в комнату, и Том оживился. — Что сказал Дамблдор? — Что это мог быть и ты. Том фыркнул и снова уставился на огонь. Девушка села на диван возле Долохова и взяла того за руку. Парень грустно улыбнулся. — Она недостойна тебя. Ты любишь её? — Она мне нравится. — Тони, влюбись в кого-то другого. — Снова Эйлин? — спросил Орион. — Кошмар, а не девка! Может, её отцу написать? — Забей, Блэк, — попросила девушка. — Я у вашего завхоза кое-что стырила. Девушка поставила выпивку на стол и улыбнулась. — Слизеринка, — протянул Том, и его глаза блеснули озорством. — Это точно. Правда, на втором курсе я крала у самого строгого преподавателя по зельям ингредиенты для Оборотного зелья. — И как? — оживился Орион. — Я сварила его на «Превосходно». Ребята стали теми, кем нужно, а я провалялась месяц в лазарете. В общем, я не отличила кошачью шерсть от волос. Слизеринцы засмеялись. Гермиона тоже смеялась, вспоминая выражение лица друзей и учителей. — А профессор что? Наказал? — Нет. — Кикимер! — перед ними появился домовой эльф. — Принеси нам фруктов и четыре бокала, — попросил Орион. Гермиона затаила дыхание, видя Кикимера. Он разглядел в ней грязнокровку и уже хотел облить девушку грязью. Том увидел в её сознании, как этот эльф пытался оскорбить волшебницу в доме Блэков. — Живо! — приказал Реддл. — Нам нужно развлечься для будущего! Эльф ухмыльнулся, исчез, а через минуту вернулся с огромной миской, наполненной фруктами. — Приятного вечера! Хотя смотря для кого! — он фыркнул, глядя на девушку, и исчез. — Не обращай внимания, он на всех так ворчит! Хотя моя невеста, Вальбурга, ему очень нравится. — Верю! Антонин и Том ухмыльнулись. Гермиона выдохнула, Том открыл бутылку красного вина, наполнил два бокала. Орион и Гермиона сразу потянулись к ним, а вот Долохов и Реддл пили огневиски. — Слушай, Герми, а там водки не было? — Там был ещё один шкаф. Могу глянуть. — Буду благодарен, — Тони широко улыбнулся гостье, и она засмущалась. — Что не так? — Жаль, что мы меняемся с годами. Долохов кивнул и сделал глоток. Гермиона перевела взгляд на Тома, который неотрывно смотрел на девушку. Слизеринке стало не по себе. Они пропустили обед, ведь ребят сморил сон от алкоголя. Волшебница решила прогуляться зáмком, когда её затащили в один из классов. Том убрал чары невидимости и снял с неё Силенцио. — Ты издеваешься? — она пыталась привести дыхание в порядок после стресса. — Гермиона, я хочу доказать тебе, что не являюсь такой мразью, какой кажусь. — Ты убил девочку! — Случайность! Я выпускал Василиска прикончить Дамблдора. — Ну да, благородная цель! Ты отправил Хагрида в Азкабан! — Он твой друг? — Да. — А без этого Азкабана ты бы познакомилась с полувеликаном? Гермиона задумалась, ведь Хагрид стал работать в Хогвартсе благодаря Дамблдору и прошлому лесничего. — Рад, что ты умеешь рационально мыслить. — Почему я не должна верить Дамблдору? Том вздохнул. Он не любил это прошлое, не любил себя за слабость. Гермионе казалось, что она бьётся головой о стену. — Он… Том прикрыл глаза и сжал руки в кулаки. Гермиона удивилась и решила проверить его пульс, коснувшись шеи. Пульс был просто бешеным, и она подошла поближе. От Реддла вкусно пахло, и ведьма вдохнула его запах. Он молчал, а девушка обняла его, ведь что-то всё-таки манило её к парню. — Том, — он прижал её к себе, тяжело дыша, — неужели Дамблдор имеет секреты? — Ещё какие. Гермиона, он… он совсем не добрый. Думаешь, Грин-де-Вальд просто так от него убежал? Думаешь, его сестра случайно умерла? Думаешь, Аберфорт, его брат, просто так с ним не разговаривает, но присматривает за Хогвартсом в «Кабаньей голове»? — Постой? Это бар брата Дамблдора? — Да, — девушка отстранилась от юноши. — Ты не знала? — Не знала. Никто из наших этого не знает. — Я больше не буду спрашивать о будущем, но попрошу кое-что взамен. — Хорошо. — Ты не будешь безоговорочно доверять Дамблдору и гриффиндорцам. Я опасен, но они опаснее. — То есть ты дашь мне спокойно учиться до апреля? — Да. Не ищи во мне только чудовище, Герми! Я тоже живой. Научи Тони вызывать Патронуса. И ребят тоже. — А тебя? — У меня нет приятных воспоминаний. Я одинок. Я злой. Я не умею любить, ведь меня не любили. Никто и никогда. — Не думаю. Если у тебя было столько девушек… — он недовольно рыкнул, и Гермиона смолкла. — Всем нужен просто секс, потому что одна из девчонок рассказала другим, что у меня член почти восемь дюймов. Гермиона удивлённо изогнула бровь, прося продолжать. — И? — Все радуются вначале, но для девушки это больно! Ведь ваши норки не больше пяти дюймов, даже меньше. Никто не желает повторного секса, — обиженно произнёс Том. — Диане нравилось, она была старше меня на два года и всему учила, но после неё я всегда брал Непреложный Обет о неразглашении ночи. Ни разу не ошибся. Гермионе даже стало жаль слизеринца, который был очень одинок. Диана просто хотела трахнуть парня помладше, а остальные желали хорошего секса, но только после понимали, что почти двадцать сантиметров — слишком много. — Интересная беседа, — оба засмеялись. — Ты на Уизли или болгарского чемпиона не жаловалась? — Я девственница. Том удивлённо изогнул бровь, и девушка подумала, что Снейп этому, наверное, научился у Реддла. — Значит, ты не будешь спрашивать меня о будущем? — сменила тему бывшая гриффиндорка. — Не буду. Слушай, а сколько тебе исполнится? — Даже не знаю. Около двадцати. Я пользовалась маховиком для уроков на третьем курсе. — Тогда тебе точно исполнится девятнадцать, а вот когда вернёшься в своё время, прожив здесь с сентября по апрель, то в девяносто восьмом отпразднуешь двадцатилетие. — Наверное. Я рада, что мы пришли к согласию. — Я тоже. Гермиона улыбнулась и вышла из класса. Том тяжело вздохнул, а в класс ввалился взявшийся из ниоткуда Игнотус. — Дамблдор будет доволен. — Пошли вы все! Ненавижу! Игнотус ухмыльнулся, оставив слизеринца одного. Пора идти догоняться. Реддлу хотелось напиться, и ему никто не помешает. Один вечер можно на ужин и не явиться, ведь постоянная слежка то ли за ним, то ли за Гермионой сводила с ума.