Леди Волдеморт

Гермиона просидела в ванной почти полчаса. Купаться спокойно не выходило совсем, все мысли возвращались к юному Лорду Волдеморту. Укутавшись в полотенце, девушка взяла вещи, которые ей приготовил Том: наверняка попросил девочек порыться в её комнате, ведь мальчики не могли входить в девчачьи спальни. Надев чёрную мужскую футболку, которую она недавно купила, ведь ей она так понравилась, девушка пошла в спальню Реддла. Она видела, что он оставил вещи и для себя, поэтому ждала его, откупорив бутылку белого сухого, которое принёс на её день рождения Розье и раздавал всем подряд. Ближе к полуночи в спальню вошёл Том в одном полотенце на бёдрах, сложил свои вещи на стул и присел возле спящей девушки на кровать. Не удосужившись одеться, обнял её со спины, и она голой попкой почувствовала тепло тела. — Они живы? — Живы. — Что ты с ними сделал? — Круциатус. — А твои ребята? Том хмыкнул, и девушка повернулась к нему. — Хоть бы трусы надел. —Смысл, если ты спишь в моей кровати? — он погладил её по щеке. — Ты точно хочешь знать подробности? — Да. — Антонин их избил, затем Круциатус, после Лестрейндж трахнул в рот и задницу Пруэтта, а Эйвери — Уизли, — Гермиона удивлённо уставилась на парня. — Да, они предпочитают парней. — Но в будущем у обоих есть дети. — Судьба чистокровных, — вздохнул Том. — Дальше они умоляли, — протянул Лорд и ухмыльнулся. — Антонин вырезал яйцо Пруэтту. — Гадость-то какая! По живому? — Конечно. Я хотел отрезать два, но он так умолял. А Билиус Уизли понравился Эйвери, да и сопротивлялся он поменьше. Чейс выпросил другое наказание, и Тони отрезал ему пальцы на ноге. Гоблинский клинок не позволит их исцелить. Дальше они дали Непреложный обет о молчании, доставке информации, пока мы учимся. Ах да, если ребята захотят их трахнуть, отказать не смогут до первого июля. — Не перебор ли? — Когда я спросил, скольких они поимели и скольких помиловали, то получил ужасные ответы. Они заслужили. Им место в аду. — Как и тебе. — Ты этого хочешь? — Нет, — честно ответила девушка. — Как так вышло, что чистокровные волшебники слушаются полукровку? Том ухмыльнулся, вылез из кровати и наполнил два бокала. Девушка не сводила взгляд с его ягодиц и спины, а после с пресса и члена, когда он, ничуть не стесняясь, повернулся к ней лицом. Том не спешил возвращаться: он постоял у стола, а потом медленно подошёл, присел на кровать, забросив одну ногу и согнув её под собой. Гермиона сглотнула и уставилась на волшебника. — Ты меня хочешь. — Как и ты меня, — ответила девушка, глядя на то, как член оживает. Том протянул ей бокал и сделал глоток. Гермиона притронулась пальчиками к его груди, но он сразу ухватил её руку и положил туда, где она на самом деле хотела ею прикоснуться. Коснувшись эрегированного члена, она покраснела, прикусила губу и обвела пальчиком мокрую головку. Смазка попала на палец, и Гермиона попробовала её на вкус. — Солёная. Том ухмыльнулся, опустошил бокал и откинулся на подушку, приглашая девушку сесть сверху. Ей нравилось играть не просто с огнём, а со смертью, поэтому села на его бёдра и улыбнулась. — Я никого не знал, когда ехал сюда, как и Долохов. Мы познакомились в поезде. Его семья перебралась в Лондон в мае, а в сентябре он уже ехал на учебу. Я сразу почувствовал опасность от мальчишки. Быстро подружились, ещё и на Слизерин попали. Полукровок здесь не любят, но староста был хорошим. Он помог нам освоиться. Старостой был Джаспер Яксли, старший брат Корбана, — Гермиона улыбнулась. — Затем старостой на три года стал Юлий Кэрроу, при нём жилось хуже, а потом уже я. — То есть вначале вас было двое? — Да. Во втором семестре второго курса я закрылся. Тому виной Дамблдор. Подробности пока не могу рассказать. Возможно, когда-то покажу тебе эти воспоминания, но сейчас не могу. — Я не требую, — Гермиона нежно поцеловала соски парня, затем шею, а после губы. Том немного успокоился и продолжил свой рассказ, пока Гермиона поглаживала его член. — На третьем курсе Лестрейнджа, Розье, Нотта и Эйвери зажали десятеро семикурсников: шестеро из Пуффендуя и четверо из Гриффиндора. Мы с Антонином не могли пройти мимо драки, тем более мне нужна была сила и власть в среде исконно чистокровных семей. Мы пошли драться с ними, но мы дети, а они почти взрослые. Нас лишили палочек, и в ход пошёл я с беспалочковой магией, которой владею с шести лет, — Гермиона хмыкнула, — а из леса призвал змей. Мы дрались на окраине Запретного леса. Мой парселтанг их почти до смерти довёл, как и молнии. Мы с Долоховым просто ушли, а вечером они сами подсели к нам за стол. С тех пор всегда вместе. Они мои друзья, но истинный друг один — Антонин. И я обожаю этого любителя водки. Гермиона засмеялась, как и Том. Ей нравилось видеть беззаботность на лице юноши, нравилось видеть его улыбку. — Ты пугаешь и завораживаешь. — Могу сказать о тебе то же самое. — Я грязнокровка. — Моя тёмная Королева. Ты изучаешь меня — для чего? — Мне хочется узнать твой вкус. — Хорошо. — Но никакого дальше секса. — Как пожелаешь. Я не насильник. — Ты аспид, Реддл! Сущий дьявол! Он ухмыльнулся и притянул её к себе за поцелуем. Они целовались недолго, Гермиона опускалась губами всё ниже, пока не провела языком по стволу, а после по головке, и Том дёрнулся бёдрами. Жест был чисто механическим, но Гермиону воодушевила реакция парня на её действия. Обхватив ствол рукой, начала посасывать головку, и Лорд издал стон. Возле неё не нужно сдерживаться, можно показать и другую сторону души. Гермиона почувствовала пальцы в волосах и поняла, что ему хочется больше. Она разрешила насаживать свой ротик на член слизеринца. Ведьма знала, что он на пределе, знала, что надолго его не хватит, и оказалась права. Издав рык, он кончил ей в глотку. Как примерная ученица, девушка всё проглотила и потянулась за своим недопитым бокалом вина, которым оставила на прикроватной тумбочке. Она глядела в расслабленное лицо Реддла, который до сих пор не открывал глаз, пытаясь отдышаться. — Как же я тебя хочу, — он открыл глаза, и Гермиона утонула в чёрных омутах. — Не всё сразу, милорд, — язвила волшебница. Реддл рыкнул и резко перевернул слизеринку на спину. Бокал выпал из рук и чудом не разбился, наверное, смятое одеяло спасло. Гермиона тяжело дышала, упираясь рукой в грудь парня. — Ты пообещал. — И не нарушаю слово. Никогда. Том страстно впился в её губы, кусая их так, что на утро они опухнут, затем оставил след на шее, которая оказалась эрогенной зоной девушки. После он снова вернулся к губам, пока его пальцы сжимали бёдра ведьмы. Он запустил руку меж её ножек и обнаружил, что лобок выбрит. Скорее всего, это мода нового тысячелетия. Не давая ей возможности сказать, он провёл пальцами по клитору, и она зашипела ему в губы, пронзая плечи юноши ногтями. Победная ухмылка не могла не исказить его лицо, он начал теребить пальцами чувствительный бугорок. Гермиона закрыла глаза и тяжело застонала. — Ты никогда себя не удовлетворяла? — Удовлетворяла, но ты… ты делаешь всё… Мерлин, ты чёртов Волдеморт! Как хорошо! — Моя невинная девочка. Он запустил в неё два пальца, но не переставал теребить клитор. Гермиона кричала, насаживаясь на его пальцы. Он снова припал к шее ведьмы и ещё сильнее начал насаживать её на свои пальцы, пока не почувствовал соки на них. Девушка выкрикнула его имя и обмякла. Сил не было, а Реддл победно улыбался. — Ты будешь моей, Грейнджер. Не сегодня так завтра. Отныне ты в моих сетях. — Я ещё сопротивляюсь… — Нет, ты капитулировала. Реддл лёг в постель и притянул девушку к себе, заставляя забросить на него ногу. — Может, снимешь футболку? Так будет приятнее спать. — Обойдёшься. Том хмыкнул и поцеловал шатенку в волосы. Обоих одолевал сон, поэтому противиться природе тела не было смысла. Гермиона проснулась одна, Том решил не смущать её. Он читал книгу в гостиной, пока ведьма чистила зубы и посещала туалет. Выйдя к нему в форме с сумкой, улыбнулась. — Идём на завтрак? — спросила она. Том улыбнулся, поднялся и плавно подошёл к ведьме, нежно целуя её губы. — Да. Он умел смущать, притягивать и влюблять. — Какой твой план на меня? — Влюбить, соблазнить и приручить. — Расчётливый ползучий гад. — Да, моя змейка. Он забрал из её рук сумку, положил на диван, и взяв девушку за руку, повёл на завтрак. Они вошли одними из первых, но слизеринский стол почти заполнили студенты. Они сели так, чтобы видеть гриффиндорский стол. — Как спалось? — улыбаясь, спрашивал Долохов. — Ты сейчас получишь подзатыльник, — пообещала Гермиона, и парни засмеялись. — Вы о Гермионе слишком пошлого мнения, — заявил Том. — Ой, только не говори, что такая красотка подарит цветок невинности тебе, а ты её ещё ни разу не трахал, — шутил Нотт, но Реддл только ухмыльнулся, а Гермиона, покраснев, решила опустить голову. — Ого! Гермиона, прости. Я… Я думал, что ты такая, как все. — Всё в порядке. — У тебя же был болгарский чемпион-ловец, разве нет? — удивился Розье. — Насколько он был старше? — На три года. Мы до сих пор поддерживаем связь, но это я ему нравилась, а мне было возле него спокойно. Да, и целоваться он меня научил. — Он тебя разлюбил? — спросил Эйвери. — Да, у него появилась девушка. Я общалась с ним на свадьбе Билла, у него всё прекрасно. — Твой Рон не ревновал? — спросил Тони. — Ой, из-за танца с Виктором чуть скандал не устроил. Уже начал закипать. — И что его остановило? — спросил Лестрейндж. — На нас напали, — она сразу посмотрела на Тони, и все Пожиратели засмеялись. — Он постоянно устраивал тебе такие сцены ревности? — спросил Том. — Да. На четвёртом курсе на бал я пришла с Виктором, а он испортил мне настроение. Я трижды отказывала Вику, надеясь, что Рон меня пригласит, а он вспомнил, что я девушка, за день до бала. В принципе тролль меня чуть не убил на первом курсе по его вине. Я плакала в туалете из-за его слов. — И после этого ты умудрилась на него запасть? Ты уверена, что тебя не опоили? — удивился Лестрейндж. — Как-то само получилось. — Может, тебе навязали симпатию к нему? — спросил Розье. — Семейка у него ещё та. Гермиона задумалась, а потом подняла взгляд на вход в зал. К гриффиндорскому столу, хромая на левую ногу, шёл Билиус Уизли. За ним шёл Игнотус Пруэтт. Он не хромал, но ему явно что-то доставляло дискомфорт. — Они рассорились? — спросила Гермиона. — Хочешь, могу узнать? — облизываясь при виде Уизли, спросил Эйвери. — Озабоченный, — шутила девушка. — Как вы детей будете делать, если вас обоих интересуют парни? — чуть тише спросила ведьма. — Мы с Виктоаром помолвлены. Я с тринадцати лет, он с пятнадцати. — А если ваши родители умрут, помолвка не исчезнет? — Мои родители оба мертвы, но помолвку разорвать невозможно, — заявил Лестрейндж. — Мама умерла за год до школы. Решила подойти к Перуанскому дракону поближе, глупая. Отца убил этим летом оборотень. Что-то они не поделили. Мои сёстры давно замужем, а я стал Лордом. Кстати, Том, может, в этом году проведёшь зимние каникулы у меня? — Один? — Конечно, с Гермионой. Вы теперь в комплекте идёте, — лукаво говорил брюнет. — Мэнор Лестрейнджей? — Гермиона поникла, вспоминая Беллатрису. — Тебя не мои дети пытали, а моя невестка, так? — она кивнула. — Тебе нечего бояться. Думаю, Том накажет её после. А остановить нельзя, иначе ты не явишься сюда. Соглашайся. — Я подумаю. Виктоар победно улыбнулся. Гермиона хотела сменить тему насчёт мэнора и посмотрела на Эйвери. — Чейс, а твои родители в курсе, что тебе парни нравятся? — Да. Они поэтому и обручили меня с леди Крауч, да, София? — блондинка хмыкнула. — Я этого не скрываю. Мне всё равно, что думают другие. Если будет сын, жена моя дальше пусть делает, что хочет. Гермиона улыбнулась и кивнула ему. Чейс понял, что у него, действительно, будет один сын и свобода. — Держи, малышка, — Розье протянул Гермионе мешочек галеонов. — На платье на Самайн. Она удивлённо посмотрела на Тома, и тот одобрительно улыбнулся. — Меня Лестрейндж спонсирует, а тебя вызвался Артемиус. Вы ведь любители Франции, — шутил Том. — И что? — спросили в один голос, а Пожиратели снова засмеялись. Пруэтт и Уизли переглянулись и посмотрели на счастливую компанию. Они сжали от злости кулаки, но стоило Тому на них посмотреть, как они тут же стушевались. Змееуста не бояться будет только дурак.